Пленница тирана (СИ) - Шарм Кира - Страница 8

— Я ничего не сделала! Отпустите! Если это из-за того, что вместо кухни я была в зале, — так мне Сармат приказал! Спросите у него!

— Заткнись, — меня снова дернули за волосы, теперь уже сзади.

Я их не разбирала, — ни голосов, ни лиц.

В затылок тоже уперлось что-то твердое, начав тереться о голову.

Тот, что стоял сзади, обхватил меня за шею так, что в один миг перед глазами потемнело и стало нечем дышать.

— Рот у тебя не за этим, — смяв губы, разжал их, толкнув мне в рот свои пальцы.

— Соси. Покажи, что ты умеешь.

Нет! Это дурной сон!

Грудь сжали чьи-то руки, — послышался звук разрываемой ткани на груди.

Ослепило от того, как схватили и выкрутили соски.

Я заорала.

— Вот так, да, будешь орать, да, — тот, что толкался в меня членом спереди, прижался мошонкой к подбородку. Тошнотворный запах чужой плоти обжег даже через белье. — Орать и извиваться и захлебываться, — по щеке снова ударила тяжелая рука, голова дернулась, я бессильно сжала руки до крови на ладонях, задыхаясь от рук, что разрывали мой рот.

По подбородку потекла струйка крови, — разбили нос.

— Сладкая сучка, — меня дернули наверх, чьи-то руки начали срывать шорты. — Люблю, когда орут.

— Что сдесь, мать вашу происходит? — прострелил этот кошмар злобный голос Сармата. — Кто сказал, что можно трогать девчонку?

— Так ведь…

— Блядь, я что — сказал, что ее можно драть? Я вам сказал отвести ее к Манизу. Мать вашу, хотите оказаться на ее теперешнем месте? Так не вопрос, — я найду любителей выдрать мужиков в три члена.

— Сармат, — резко вскинулся одни из них, — тот, что пальцы мне в рот засунул.

— К Манизу, наверх, я сказал.

Меня отпустили, — и я, как мешок с картошкой, тупо осела на пол.

Дрожа всем телом, чувствуя, что даже подняться не смогу сейчас.

— Пошла, — меня снова схватили за волосы, и, дернув, так за них и поволокли, не дав возможности подняться.

Почти на четвереньках, ободрав колени, потащили на третий этаж, прямо в зал.

— За что? — я еще пыталась что-то выяснить, но, снова получив удар по лицу, умолкла.

Только теперь поняла, где мы, — на том самом заветном этаже, прямо в ложе самого Маниза.

Безошибочно узнала его, — черные пронзительные глаза, прожигающие так, что Сармат по сравнению с ним — ласковый котенок. И, хоть хозяин, лениво развалившись, потягивал виски из своего бокала, глядя на меня, поваленную у его ног из-под полуприкрытых век, — чувствовала, — его расслабленность — обман. Такой может вот прямо так же, вальяжно откинувшись на спинку в один момент убить голыми руками, — и продолжать при этом цедить свой виски.

— В ее сумочке нашли продукты с кухни, Маниз, — холодно сообщил Сармат откуда-то со стороны.

Боже! Теперь залило пониманием! Не воровать!

За воровство здесь наказывают так строго… Нет, не строго, — просто по-зверски! Как-то мне говорили, что одну из отважившихся на такое после так и не нашли…

— Это не я, — умоляюще подняла на него залитые слезами глаза. — Не я, умоляю вас!

— Ммммм… Вот, значит, вор, таскающий уже неделю с моей кухни? — Маниз прищурился, откинув мои спутавшиеся волосы с лица и погладил по щеке.

И от этого обманичиво спокойного прикосновения стало гораздо страшнее, чем в той комнате, куда меня затащили по дороге.

— Я ничего не брала, — замотала головой, отчаянно надеясь, что он мне поверит. — Я не брала! Ничего!

— Так чего тебе не хватало, сладкая, — рука Маниза продолжала гладить мое лицо, а я лишь всхлипывала, глядя на него с отчаянием. — Плачу мало? Чаевые у тебя маленькие? Так ты бы улыбалась посетителям получше, — и больше бы были! Или просто натура такая, что не можешь не взять то, что плохо лежит, а? — его ласка мнимая закончилась, он дернул за волосы так, что из глаз снова потекли слезы.

— Умоляю вас, господин! — я застонала, понимая, что он меня просто не слушает. — Клянусь, — я ничего не брала! Ни разу! Камеры хотя бы проверьте!

— Неделю. Неделю ты предавала мою доброту, позволившую тебе здесь работать, — глаза Маниза стали совсем холодными, мертвыми прямо.

— Камеры повреждены, — вмешался охранник. — Иначе нам бы не пришлось искать так долго.

— Хитрая девочка, да? — Маниз дернул за волосы сильнее и склонился над моим лицом. — Не просто своровать решила? Решила, что ты умнее, да?

— Нет! — я судорожно впилась пальцами в колени Маниза. — Не брала я ничего и ничего не портила! Отпустите!

— Отпустить… Хм… Отпущу, конечно, что я, зверь, что ли? Трахну тебя для начала, потом охрана позабавится, а когда надоест, — пальцы тебе отрублю. И отпущу, конечно. На хрен ты мне дальше нужна будешь, а? Может, так бы только пальцами отделалась, но камеры вредить и отпираться… Зачем в лицо доброму хозяину плевать? Зачем кусать руку, которая кормит, а?

Глава 12

— Я ничего не делала! Это не я! Пожалуйста… — задыхаясь, еще пыталась вымолить пощаду, — но уже поняла — ее не будет. Ничто уже не поможет. Никто не спасет. Никто не станет даже слушать!

— Маниз, — один из сидящих рядом с хозяином вдруг поднялся, застегивая пиджак. — Красивая девушка. Мне нравится. Очень.

С ужасом подняла на него глаза.

Что это значит?

Теперь еще и он, кроме остальных?

Боже, — зачем я только во все это вляпалась! Да лучше бы на хлебе и воде перебивались, чем деньги — такой ценой и такими последствиями!

Но все-таки где-то еще оставалась надежда, что Маниз меня услышит, во всем разберется! И — нет, не потому что моя жизнь для него важна, — мы все для него, как букашки, — наступит, раздавит, и не заметит. А потому, что не потерпит, чтобы его кто-то за нос водил. Только из-за этого, — все же еще надеялась, что все же разберется, выяснит все… И меня отпустят…

— Я рад, дорогой, что тебя порадовала эта моя мелочь, — Маниз расплылся в улыбке. — Твой подарок упакуют и доставят тебе в ближайшее время.

— О, ну что ты, дорогой, — тот человек снова сел в кресло. — Я всего лишь сказал, что девчонка симпатичная.

— Ты — мой гость. И я рад доставить тебе такое маленькое удовольствие.

Ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.

Но у обоих лица, — бесстрастная холодная маска. Ничего не понять, не разобрать…

Меня снова подхватили за руки охранники и поволокли отсюда.

Куда? Что теперь со мной будет? Неужели — обратно, к себе??? Продолжить то, что остановил Сармат?

Затащили в какую-то комнату, — их оказалось много здесь, наверху, в извистых коридорах.

А я уже выдохлась, даже сопротивляться не пыталась, — да и какой смысл? Все равно не поможет…

Обреченно только закрыла глаза и судорожно сглотнула, когда меня усадили на постель. Сейчас будут издеваться… И еще с большей злостью после того, как их остановил Сармат…

— Повезло тебе, сучка, — тяжелая рука схватила за подбородок, но не ударила. — Спас тебя Морок.

Спас? Повезло?

Будто в дурмане, через пелену и гул в ушах доносились до меня слова. И лицо того, кто говорил расплывалось, множилось, плыло перед глазами, теряя форму.

— Да не дергайся, — снова со злостью замахнулся, — сама не заметила, как отшатнулась назад. — Никто тебя теперь не тронет.

Это — правда? Он действительно это говорит? Или так со мной играет подсознание, и я слышу то, на что уповаю?

Но рука останавливается в миллиметре от моего лица, так и не ударив.

Неужели — правда?

И тот человек — действительно меня спас? Вот так легко, — всего несколькими словами?

— Меня отпустят? — спрашиваю, еще не веря. Голос дрожит, да меня всю колотит.

— Да, — мрачно раздается голос Сармата. — Теперь тебя отпустят. Ванная справа. Приведи в себя в порядок, — мне в лицо летит какая-то тряпка. Платье, — понимаю, успев его поймать на лету.

Неужели? Да? — все еще боюсь в это поверить. Я — свободна?

Не задавая больше вопросов, буквально подпрыгиваю и влетаю в ванную комнату.