Безбашенный (СИ) - Шарм Кира - Страница 38

Она весь вечер пялится на него, продолжая любезничать и чуть ли не целоваться на глазах у Антона со своим Асколовым!

Стерва! Настоящая бессердечная стерва, — вот она кто!

Хотя…

Может, все это и к лучшему.

Я слишком хорошо знаю Антона, — и теперь, что бы он ни чувствовал, даже если эта шлюха снова приползет к нему, ничего у них не будет. Антон слишком горд, чтобы делить с кем-то женщину.

Да, ему будет больно, — может, не один даже месяц, — но он переживет. Переживет и забудет, тем более, что эта стерва скоро таки выйдет замуж и будет потеряна для него навсегда! При таком муже она не сможет и в сторону Антона даже посмотреть!

Ну, а я… Я буду рядом. И сделаю все, чтобы утешить моего Антона. И для того, чтобы он после все-таки рассмотрел во мне женщину!

Я даже начинаю искренне веселиться, — однозначно, этот концерт и вечер — самые счастливые в моей жизни! Как гора с плеч!

Но…

Ровно до того момента, пока она не соглашается на танец с Антоном!

Я вижу, КАК они танцуют, — и сердце, да что там — я сама просто разваливаюсь на куски!

Это ведь не танец, — это намного больше!

Я вижу, как он дышит ею, как смотрит, как почти целует, — и она, бессовестно, бесстыже, при всех этих людях, при женихе — отвечает ему тем же!

Черт! Да Антон ненавидеть ее теперь должен! А он… Он тянется к ней все равно! Неужели он способен даже и такое ей простить?

Ничего этот вечер не меняет, — понимаю, и сердце тяжелым камнем опускается куда-то вниз. Ничего. Он по-прежнему смотрит на нее, как на богиню.

И что? Разве я позволю этой шлюхе жить и наслаждаться своим триумфом? Выйдет замуж за одного, который ее боготворит и пылинки сдувает, а бегать будет к Антону, который обожает ее не меньше? Вот так она представляет себе дальнейшую жизнь?

О, нет! Этого я никак не могу позволить!

Поэтому после того, как парни уезжают, а мы с остальными еще остаемся, чтобы собрать реквизит и закрыть с заказчиком денежный вопрос, я подхожу к Асколову, отводя его в сторону.

Не будет этой стерве такого счастья! Пусть ее жених узнает, из чего сделана его «богиня» на самом деле! Пусть потеряет их обоих и останется ни с чем! Надеюсь, Асколов не настолько идиот, чтобы простить такое!

Глава 52

АНТОН

— Эй, ты! — даже не оборачиваюсь, когда окрик прилетает мне в спину.

Не то, чтобы я бегал от какого-то мелкого хулиганья, что шастает по улицам, — просто всегда не хочется тратить время на бессмысленную драку. Хотя навыков бокса, которым научил меня Слава и восточных единоборств, которыми я занимался с самого детства, легко хватает, чтобы растолкать толпу таких вот уличных бойцов, старающихся поживиться содержимым карманов одиноких ночных прохожих.

Продолжаю идти вперед, всунув руки в карманы джинсов.

Снова моросит ледяной осенний дождь, и его мрачность вполне совпадает с той хренью, что у меня внутри.

Ожог уже прошел, и сейчас накатывает тупой депрессняк, унылое бессилие что-либо сделать или изменить.

Блядь, — я ни хера не понимаю!

Она ведь так на меня смотрела. Так…

Блядь, — сердце снова дергается, будто на ниточках и ожог возвращается пульсирующей болью.

Может, — я зря ушел? Зря решил попрощаться, будто оторвав от себя самого какой-то самый главный кусок? Я ведь видел, чувствовал, что ей так же хреново!

Может, стоило все-таки остаться?

Хотя, — нет. Ничего бы я сейчас не решил, наоборот, хрен знает, чего наворотил бы сгоряча.

Но теперь я понимаю, — просто так это не закончится!

Я обязательно должен с ней встретится и наконец-то нормально поговорить!

Может, их свадьба была запланирована уже давно, еще до нашей с ней встречи на море? И теперь она тоже не знает, как из всего этого выпутаться?

Я не должен был прощаться, нет!

Нужно все выяснить и сказать ей, что всегда, всю жизнь буду ждать ее, несмотря на этого жениха!

— Эй, мужик, к тебе, вообще-то, обращаюсь — наглый голос становится слышен уже совсем близко. — Ты чего, — глухонемой или страх, на хер, потерял?

Н-да. Похоже, придется помахать руками. Может, оно и к лучшему?

— Шли бы вы своей дорогой, — отзываюсь, не оборачиваясь.

— Это вряд ли, — мне в спину, прямо по позвоночнику прилетает с ноги прежде, чем я таки успеваю развернуться.

Твою ж мать! Ни хера не уличное хулиганье.

Явно тренированные качки, — таких мы не раз видели, обычно так выглядит чья-то охрана. И одинаковые куртки черные. Человек десять, точно не меньше.

— Спутали с кем — то? — оскаливаюсь, становясь в стойку. Давно мы с парнями не зацеплялись с солидными людьми. Да и я, вроде, никуда не влезал, чтоб на такую встречу наработать.

— Ни хера, Антон Дольский, — мне тут же прилетает еще один, уже в челюсть, — так, что кажется сворачивает ее. — Ни хера мы не спутали.

Я верчусь в ускоренном темпе, чувствуя себя героем, блядь, «Матрицы», — но их слишком много, и, непонятно откуда, появляется все больше.

Судя по хрусту и по окровавленным кулакам, я таки успел неслабо раздать, и даже сломал пару ребер и челюстей, — но, блядь, тут просто без шансов.

Итог предсказуем, — меня метелят так, что даже внутренности, кажется, уже превратились в фарш, не говоря уже про лицо.

Я падаю на землю, прямо в грязную жижу пыли и дождя, которая смешивается с моей и с чужой кровью.

Кажется, сейчас тупо забьют насмерть, — блядь, хоть бы знать, по какому поводу вечеринка!

— Хватит.

Прямо передо мной останавливается внедорожник, и чей-то голос изнутри останавливает занесенную над моими ребрами ногу.

Пытаюсь подняться, опираясь рукой на землю, — нужно же достойно встретить того, кто сам ссыканул выяснить со мной какую-то непонятку и нанял для этого хер знает сколько бойцов.

Нога в лакированной туфле тут же опускается на руку, которой я шарю по земле, пытаясь поймать равновесие и удержаться хотя бы в полуприподнятом состоянии, прокручиваясь по пальцам каблуком под аккомпанемент их гулкого хруста.

— Асколов? — мне все-таки удается поднять голову настолько, чтобы разглядеть его лицо. — Решил доплатить за выступление? — ухмыляюсь, чувствуя, как по зубам струится горячая кровь.

— Я, блядь, сейчас с тобой за все расплачусь, сука, — как невменяемый, орет недавний заказчик, херача с ноги прямо по улыбке.

«Мира» — вспышкой проносится в мозгах, — и все. Я больше не чувствую боли. Я уже — ни хера не чувствую. Только одна мысль — что с ней? Как она там?

Судя по совершенно сумасшедшему, как у одержимого, взгляду, он все узнал. И вряд ли отправил ее домой с миром, пока тут разбирается со мной. Очень вряд ли.

— Мира, — выстанываю я, — видимо, как-то неосознанно пробормотав вслух то, о чем думаю, уже не замечая новых ударов, которые летят на меня со всех сторон.

— Да, блядь, — Мира!

Меня уже тупо держат двое, пока Асколов отрывается на мне, как на боксерской груше.

Но лучше, блядь, — так, чем на ней.

— Тупой мудак! — Асколов дергает меня за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты что думал, — это любовь у нее большая случилась, да? Ни хера! Знаешь, как она мне досталась, а? Я просто ее купил! Представляешь, — вот так вот просто! Она продажная сучка — и не больше! Которой нравится тупо трахаться со всеми подряд, — даже, оказывается, и бесплатно! А я-то, дурак, столько бабла на нее выбросил! Или ты тоже ей платил, а? Чем, клоун ты, блядь, несчастный?

— Не всем нужно платить девушке, — выплевываю слова вместе с кровью и осколком зуба.

— Ах, даже так? Значит, с тобой она благотворительностью занималась?

Когда на тебя летит град ударов и уже не в первый раз, оказывается, ты просто перестаешь их чувствовать.

— А самому слабо было поговорить со мной по-мужски? — глаза уже заливает кровью, но, блядь, его совершенно сумасшедшее лицо, пока он херачит без разбора по моему телу, реально начинает пугать. Блядь, да он же тупо садист! И Мира сейчас в его руках!