Золото апачей (ЛП) - Altsheler Joseph Alexander - Страница 72

   - Виной всему ливень, - сказал профессор. - Если апачи оставались на дне каньона, когда это случилось, вряд ли они когда-нибудь снова станут охотиться на человека или зверя.

   Некоторое время они стояли, в безопасности, высоко на выступе, и смотрели на дикий мир, прежде никогда никем из них не виданный. Гром и молнии прекратились, но они ощущали мощь потока, слышали его гул, когда он, неся в себе вырванные с корнем деревья и кустарник, катился по каньону.

   - Это хорошо, что мы здесь, а не там, - сказал Джедедайя Симпсон; остальные молча согласились с ним.

   Ливень затихал, пока не прекратился совсем; тучи ушли, выглянуло солнце, щедро поливая золотыми лучами стены каньона, грязный поток терял свою силу, пока снова не превратился в маленькую речушку, какой они видели ее каждый день, и только мокрые деревья и кустарник остались немыми свидетелями прошедшего дождя.

   - Одно можно сказать с уверенностью, - произнес профессор. - Если апачи были в каньоне, их унесло водой. Но даже если им удалось спастись, они вряд ли вернутся в ближайшее время. Они будут убеждены, что все боги их мифологии обратились против них.

   - Вы никогда не произносили более истинных слов, чем эти, профессор, - сказал Джед. - Все это очень любопытно и интересно, но мне и вправду кажется, что природа встала на нашу сторону.

   - Разумеется, она это сделала, Джед, - искренне отозвался профессор, - а теперь, я думаю, нам нужно спуститься и разведать, что к чему, но только очень осторожно.

   Они стали спускаться по склону, грязному и скользкому после дождя, не замечая никаких признаков близости апачей. Вид каньона, упавшие камни, деревья, застрявшие в расщелинах, убедили их в том, что воины были застигнуты мощным потоком. Они спустились на дно, и до сих пор не увидели ни единого следа осаждавших. Чарльз отошел от остальных и заметил что-то коричневое, в щели, почти у самого основания противоположной стены. Он не мог понять, что это, и решил подойти поближе и посмотреть.

   Вскоре он оказался на месте, где вода поднялась особенно высоко. Было удивительно видеть - насколько. Мощный поток все сносил на своем пути, деревья, камни и кустарник, оставив после себя слой желтоватой грязи.

   Чарльз пересек мелкий ручей и оказался возле коричневого объекта, который, как он и подозревал, оказался мертвым апачем.

   Чарльзу показалось, что в теле не осталось ни одной целой кости; не приходилось сомневаться, что апач был захвачен потоком врасплох. Продолжив поиски, он обнаружил еще четыре тела, все ужасно изуродованные. По всей видимости, воины настолько жаждали добраться до своих жертв, что не заметили угрожающих примет, и, как следствие, погибли.

   Но погибли ли они все? Для четверых это был вопрос жизни и смерти. Единственный оставшийся в живых, спрятавшись в подлеске или среди камней, мог запросто напасть на кого-нибудь из них, и Чарльз вернулся к поискам, подобно остальным. Неизвестно, сколько бы еще они продолжались, если бы мальчик не услышал возле входа в более узкий каньон, соединявшийся с главным, стон, издаваемый явно человеком. Звук исходил от небольшого завала и, приблизившись с максимальной осторожностью, он обнаружил апача, лежавшего в грязи; его ноги были придавлены деревом.

   Первым импульсом Чарльза было выстрелить в дикаря, как он сделал бы это, встретив гремучую змею, и, в свете опыта, полученного в Аризоне, это казалось самым мудрым поступком. Он поднял ружье и прицелился в апача, бывшего таким же свирепым и беспощадным, как и прочие, но выстрелить не смог; это был человек, хоть и дикарь, который, даже будучи придавленным деревом, отчаянно жаждал жить.

   Индеец услышал шаги Чарльза и скосил в его сторону глаза; в этом взгляде не было мольбы о пощаде. Он ждал, что его враг сделает то, что на его месте, вне всякого сомнения, сделал бы он сам. Выражение его лица не изменилось, когда ствол ружья опустился.

   Чарльз заколебался; он чувствовал, что поступает глупо, поскольку ставит под угрозу жизнь своих товарищей. Но сострадание взяло в нем верх, и он отодвинул в сторону дерево, придавившее индейца.

   Апач что-то произнес на своем языке, выражая удивление, или, может быть, облегчение, - Чарльз не знал, что - и попытался подняться, но это ему не удалось. Чарльз провел рукой по его ногам, но перелома не обнаружил; хотя на них были огромные синяки, мягкая грязь спасла кости.

   Апач сделал еще несколько попыток и, наконец, ему удалось сесть, а затем встать. Он снова заговорил на своем языке, и это были, вне всякого сомнения, выражения удовлетворенности. Чарльз отступил на несколько шагов и снова прицелился в индейца.

   - Сядь на это дерево, мистер апач, - приказал он. - Я буду тебя судить. Я буду твоим судьей, жюри и адвокатом. Ты преступник. Садись, говорю тебе.

   Индеец, возможно, не понял ни слова, но жест Чарльза был достаточно красноречивым, и он сел на дерево, лицом к своему спасителю.

   - Ты говоришь по-английски?

   - Немного.

   - Значит, ты понял, что я сказал.

   Индеец кивнул.

   - Как твое имя?

   - Серый Волк.

   - Так вот, друг мой, в настоящий момент ты больной и очень грязный волк, ты занимался злым делом, и был за это наказан. Все твои товарищи, я думаю, мертвы.

   В желтоватых глазах апача промелькнула то ли печаль, то ли разочарование.

   - Вода обрушилась на нас, когда мы собирались подняться наверх, к вам, и она унесла жизни всех, кроме Серого Волка?

   - Это так, и теперь, мистер апач, я собираюсь сделать одно глупое дело. Как ты полагаешь, после небольшого отдыха, ты сможешь идти?

   - Думаю, что смогу.

   - Ты потерял свое оружие; вода унесла его вниз по каньону; но даже если бы ты нашел его, у тебя нечем было бы его зарядить. Разве не так?

   Апач кивнул в знак согласия.