Золото апачей (ЛП) - Altsheler Joseph Alexander - Страница 80

   - Он очень ослаб, холод может сильно повредить ему, - шепотом, не желая, чтобы тот его услышал, сказал он Чарльзу.

   - В таком случае, нам нужно развести костер, - ответил Чарльз. - Я видел много сухих стеблей кактусов, лежащих неподалеку, а вы знаете, сколько тепла они дают, сгорая.

   Профессор, немного поколебавшись, - Чарльз этого не заметил, - согласился.

   - Ты прав. Нам нужно развести костер, он поможет Герберту прийти в себя. К тому же, нам тоже станет немного повеселее.

   Холодные ветры в пустыне стонали, словно доказывая правоту слов профессора, и Чарльз с Джедом отправились за кактусами. Профессор же пробормотал себе под нос, будто объясняя кому-то причину своего колебания:

   - Я бы предпочел не разводить огонь, если бы без этого можно было обойтись. Он выдаст наше местоположение тем, кто за нами следит, а в том, что за нами следят, я абсолютно уверен.

   Даже для профессора, пустыня, с ее песком, тьмой и стонущим ветром, казалась наполненной призраками. Чарльз и Джед быстро вернулись, принеся большое количество сухих кактусов. Они сложили их в кучу, и профессор поджег эту кучу, использовав драгоценную спичку.

   - Не хочется возиться с огненными палочками половину ночи, - объяснил он.

   Вспыхнуло пламя. Огонь в пустыне, где до его появления царили темнота, холод и одиночество - замечательная вещь. Это не просто тепло и свет, это - жизнь. Четверо, озябшие и хмурые, согрелись и воспрянули духом. Герберт, сидевший на седле, поднялся и протянул ладони к огню.

   - Как это прекрасно, - сказал он. - Огонь словно бы возвращает меня к жизни.

   - Я видел разный огонь, - сказал Джед, присев рядом с ним, - но этот красивее всех прочих. Ты только посмотри на его цвет, Герберт! Я могу видеть желтый, красный, синий, белый, зеленый, фиолетовый и сотни других, которым даже не знаю названия.

   - Я тоже, Джед, - отозвался мальчик.

   Профессор Лонгворт весело рассмеялся.

   - Это все ваши фантазии, - сказал он, - фантазии, вызванные вашими чувствами, но иногда фантазия оказывается более реальной, чем действительность. Вы когда-нибудь слышали об английском художнике, писавшем туманные закаты? Некая графиня, в его мастерской, глядя на одну из картин, сказала: "Я никогда не видела подобного заката", на что он быстро ответил: "Нет, мадам, и не надейтесь, что увидите". Некоторым из нас глаза даны, чтобы видеть, а другим - нет; кто-то видит яркие цвета и красоту там, где другой видит только уродство. То же самое можно сказать и относительно костра в пустыне.

   Кактусы сгорали быстро и ярко, но Чарльз и Джед принесли их много, так что длительное время веселое многоцветное пламя не уменьшалось. Четыре человека были не единственными, кто по достоинству оценил его. Лошади и мулы вздыхали и старались приблизиться к огню, насколько позволяли им путы, взирая на него большими сонными глазами. Унылый ветер все еще гулял по пустыне, меняя направление, но оставаясь все таким же холодным, завывая во впадинах и издавая стоны, поднимаясь на возвышения. Трое забыли обо всем, глядя на костер, профессор Лонгворт продолжал внимательно прислушиваться.

   Через некоторое время они погасили огонь, хотя запас кактусов еще не иссяк, после чего, плотно завернувшись в одеяла, заснули - и это их спасло.

   Чарльз вытянулся на песке, положив голову на локоть, и уснул. Ему снилось какое-то странное животное, очень дружелюбное, приближавшееся к нему, и он протянул руку, чтобы его погладить. Но прикосновение оказалось холодным, холод проник до самого сердца. Он проснулся и услышал зловещее шипение.

   Он поднял голову над локтем и обнаружил рядом с собой то самое холодное тело, к которому прикоснулся, - огромную гремучую змею, готовую броситься вперед и ужалить.

   Внезапное пробуждение и ужас сковали Чарльза, словно параличом. В течение нескольких мгновений он не мог пошевелиться, даже если бы захотел. Угли еще не потухли, света было достаточно, чтобы увидеть свернувшуюся кольцами гремучую змею и ее треугольную голову, покачивавшуюся из стороны в сторону.

   Паралич прошел, но он не знал, что ему делать. Если он пошевелится, то змея ужалит его. Он повел глазами в поисках того, что могло бы помочь ему, и по другую сторону потухшего костра увидел профессора Эразма Дарвина Лонгворта, опиравшегося на левый локоть, а правой рукой поднимавшего револьвер. Чарльзу показалось, что он видит глаза профессора за толстыми стеклами очков, которые говорили ему так ясно, что он как будто слышал слова: "Не двигайся! Все будет хорошо!"

   Чарльз не шевелился. Затем из дула револьвера вырвался огонь, и покачивающаяся голова змеи, точно срезанная ножом, пролетела над мальчиком и упала футах в трех. Кольца расслабились и замерли.

   Чарльз по-прежнему не шевелился. Он понимал, что ему теперь ничто не угрожает, но напряжение во всем теле было настолько велико, что он ничего не мог с собой поделать.

   Профессор перепрыгнул через остатки костра, приподнял его голову повыше и плеснул ему в рот огненную жидкость из маленькой фляжки, которую всегда носил в кармане своей куртки.

   - Все в порядке, Чарли, мой мальчик, - сказал он. - Мистер Змея обезглавлен, и никому не сможет навредить. Несомненно, он приполз на тепло, пристроился рядом с тобой, лежал рядом и ничего бы тебе не сделал, если бы ты не коснулся его, когда спал. Хорошо, что я проснулся, и что у меня верный глаз.

   - Это правда! - сказал Чарльз, закашлявшись, но снова оживая. - Профессор, не прошло и нескольких часов, как вы спасли нас с Гербертом.

   - Разве я не говорил тебе, - сказал Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, К-и, с восхищением и трепетом, как это обычно бывало, когда он упоминал о профессоре Лонгворте, - что он каждый раз спасает нас.

   Они осмотрели окрестности в поисках других гремучих змей, но тех не было, и вскоре все опять уснули.

   Но профессор Лонгворт по-прежнему был обеспокоен, только не гремучими змеями или зыбучими песками. Он думал о преследователях, и не верил, что сейчас они находятся в безопасности, поскольку покинули горы и шли через пустыню. Он ощущал, что преследователи не отставали от них. Тайна нападений, возможно, скоро будет раскрыта, и, возможно, ее объяснение окажется не из приятных.