За границами легенд (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 80

— Мама, это ты пришла?

Другая дверь, с другой стены, видимо, ведущая в коридор, распахнулась.

В просторную спальню наследного принца вплыла женщина с двумя бокалами и пузатым чайником на овальном серебряном подносе.

Прекрасная и изящная женщина… Как застывшая статуя. Она сначала внимательно посмотрела на его лицо, словно впилась в него взглядом, будто пытаясь определить всё его состояние, потом оглядела его всего. И нахмурилась, увидев кровавое пятно на его груди. Мать… точно мать!

Изучив, как следует его, она повернулась ко мне. Медленно и грациозно.

Тускло блестела редкая, но затейливая золотая вышивка поверх небесно-голубого платья. Застыл на мне внимательный и изучающий взгляд голубых глаз, почти таких же по оттенку, как и ткань её наряда. Ни один волосок ни на каплю не выполз из её причудливой высокой объёмной причёски, собранной из длинных густых волос цвета чуть светлее пшеницы, скреплённой серебряными шпильками с бриллиантами и рубинами. Она сама была как бриллиант в тех украшениях, которые мне велел доставить отец: такое же совершенство линий, граней, блеск…

"Первая песня Леса" 8.2

— Я принесла наследнику чаю, — она говорила неторопливо, мягко, чарующе красиво, — Простите, я не подумала, что вы будете вдвоём. Оставлю чай — и вас покину, чтобы не мешать вам говорить о чём-то своём.

Женщина вплыла, оставляя за собой колыхаться ткань полупрозрачного шлейфа из бронзово-золотистых кружев и аромата мяты с… что это за запах?

Непроизвольно шумно вдохнула воздух, принюхиваясь.

— Это из масла туи, — пояснила она, опуская поднос на небольшой столик у изголовья его постели, со стороны комнаты, около высокой стопки книг и пары свитков бумаги, сероватом и голубом, — Мне нравится нежный оттенок этого запаха. А с мятой я возилась на кухне, готовя мужу и советнику их любимый пирог и отвар. Хотя, увы, этот запах мяты довольно силён и перекрывает аромат моих духов.

— Это Зарёна, — представил меня Лэр, улыбаясь, — Зарёна, это моя мама.

— Понятно, — сдержанно сказала королева.

На то, как она неторопливо разливает по бокам какой-то красноватый напиток, можно было любоваться бесконечно. А всего-то наполнила два бокала. И, приблизившись, протянула один сыну, другой — мне.

— Благодарю вас, — на всякий случай и голову склонила в поклоне — королева всё-таки, нельзя её злить, — Простите, не знаю, как именно у вас благодарят.

— И так сойдёт, — она улыбнулась. Вроде дружелюбно и слишком похоже на настоящую приветливость, только вот в глубине её голубых глаз явно было не тепло.

Пригубила напиток, обладающий тонким ароматом. Потом, не удержавшись, залпом осушила бокал. Этот отвар был с лёгкой кислинкой. Необычный такой!

— Гибискус. Чайная роза. Нам привезли послы из Жёлтого края несколько кустов, — объяснила королева, неспешно и изящно подплывая к столику и поднимая чайник, а потом подошла и налила мне ещё, — Я нахожу вкус этого чая интересным. Посол, кстати, заметил это, когда всего лишь принёс в дар мешок лепестков для заваривания. И следующий, хотя и прибыл лет через девять, уже принёс двенадцать живых кустов.

И от взгляда её серьёзного на меня, мне как-то не по себе стало. К тому же, как и полагается, с большим опозданием мне в голову пришла та самая полезная мысля, которой бы полагалось прийти сразу.

— Ох, вы, должно быть, хотели насладиться вкусом этого отвара вместе с сыном? Хотели с ним поговорить. Простите, что я помешала! — вскочила, — Я, пожалуй, пойду…

Взгляд королевы Эльфийского леса потеплел.

— Ну, что вы! Я рада, что мой мальчик сегодня в хорошем настроении. Думаю, за это я должна благодарить лично вас.

— Я, право, не заслуживаю таких слов…

Лэр, смекнувший, что мы вроде не норовим драться или ругаться, сиял. Кажется, ему очень хотелось, чтобы я и его мать общались мирно.

— Как вам ваши покои? — спросила королева с лёгкой вежливой улыбкой.

Едва не ответила, что у них даже в сортире уютно, но вовремя спохватилась. И что-то такое вежливое и благодарное сказала.

Она задумчиво взглянула на мои запястья и шею, ничем не украшенные.

— А какой стиль украшений вам нравится? Я дерзнула подобрать несколько комплектов в разных стилях, но не знала, что именно вам может понравиться.

Ничего себе, несколько! Да там комод весь в коробочках, шкатулках и подушечках с разными украшениями! Причём, многие из золота или серебра, с драгоценными камнями! Я прямо себя принцессой ощутила, когда в первый вечер, оставшись одна, из любопытства все ящики открыла. Хотя, правда, я не была поклонницей украшений. С непривычки они мне давили шею и казались слишком тяжёлыми. Да металл вначале кожу неприятно холодил. И… и, всё-таки, она это сделала сама! Жена моего отца как-то обо мне заботилась! Хотя и упорно не показывалась на глаза несколько недель.

— О, благодарю вас! Они всё красивые. Только… Я не привыкла носить металл на шее. Он кажется слишком тяжёлым. Но я привыкну!

— Послы из Жёлтого края мне надарили кулонов из бисера, кожи и плетённых ниток. Они будут полегче. Да и ниточные узоры смотрятся весьма любопытно, — королева мило улыбнулась, притворяясь дружелюбной, — Я тогда вам пришлю несколько комплектов. Правда, под некоторые надо будет другие наряды подобрать. Но это несложно.

— О, что вы! Мне, право, совестно вас утруждать.

— Вы лишь окажете мне и мастерам, создавшим их, услугу, — она немножко нахмурилась, но ей это тоже шло, — Мне по статусу положено чаще носить золото и серебро с драгоценными камнями. Хотя, признаюсь, и у меня порою от их тяжести шея болит. И уши ноют от тяжёлых серёг. С радостью бы носила почаще кожаные украшения или из проволоки и ниток.

— Так не носи! — возмутился Лэр, — Зачем ты себя мучаешь, мама?

— Видишь ли, принц, когда к нам приезжают послы, я обязана какое-то время присутствовать на обедах и праздниках, с ними общаться. И хотя бы в один из дней визита мне приходится носить что-то из их подарков, чтоб они это заметили, подумали, что я их дары ценю, — серьёзно пояснила королева и вздохнула, — На них это обычно производит впечатление. Хотя, увы, в следующий приезд они или их преемники тащат ещё больше украшений в дар. А мне ещё надо наряд весь продумывать от и до, чтобы это украшение подошло. И, более того, мне не следует показываться в нарядах стран, с которыми они враждуют или в прохладных отношениях.

— Как вы… столько помните? — вырвалось у меня. И тут, поняв, что ляпнула, смутилась.

— Я просто храню их в комодах с подписями, мол, из страны такой-то, — рассмеявшись, объяснила королева, — И, увы, вынуждена вас огорчить, Зарёна: вам тоже придётся всё это помнить. Я вам пришлю книгу о разных стилях и материалах, используемых для украшений в разных странах и краях. Мне недавно подарили весьма приятную и подробную книгу с красивыми картинами. Возможно, вам будет даже приятно на неё смотреть.

— Сложно, наверное! — усмехнулся Лэр и пригубил свой бокал.

Мать подплыла к нему и долила отвара.

— Я пришлю вам, Зарёна, набор для заварки и мешочек с чайными лепестками. Смотрю, вам этот вкус тоже понравился.

Я стала рассыпаться в благодарностях и вежливостях, отчаянно вспоминая, чему меня успели научить. Хотя рядом с нею создавалось впечатление, что ничему не успели научить.

Потом Лэр предложил нам послушать его игру на каэрыме, правда, много извинялся, что давно не тренировался и кое-где, увы, фальшивит. Мать опустилась в кресло за прикроватным столиком. Я перебралась на край кровати, благопристойно села, сдвинув ноги и сложив руки на коленях.

Играл он красиво. Даже если брат и фальшивил, то я этого точно не заметила, а королева промолчала. Потом она предложила сыграть ему какую-то новую мелодию, которую ей «наиграл недавно приезжавший посол из Жёлтого края».

Я запоздало узнала, что каэрым, оказывается, изначально не эльфийский инструмент — его придумали и очень любили в Жёлтом краю. Но когда кому-то из эльфийских послов его подарил какой-то там человеческий король в лохматом каком-то году — мне было сложно запомнить все эти имена и даты, которыми учителя мою бедную голову уже изрядно успели напихать — и тому остроухому инструмент по душе пришёлся. Он увёз инструмент с собой.