Миттельшпиль (СИ) - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 21

— То есть ваш воздушный корабль сильно зависит от силы и направления ветра, господин граф?

— Увы, пока мы делаем первые шаги в освоении воздушного океана. Необходимы опыты, опыты и еще раз опыты, чтобы наработать навыки полетов и создать воздушный корабль, равнодушный к состоянию погоды. Пока мне это не удалось…, — признался Цеппелин.

— Не огорчайтесь, граф. Даже в настоящем виде он превосходит все конструкции, кои созданы другими изобретателями. А его возможности по подъему грузов и дальности полета впечатляют, — успокоил его полковник. И добавил, глядя на приближающегося со злым лицом генерал-адмирала. — И, хотя вы верно отметили, что нужны деньги, деньги и еще раз деньги, чтобы превратить возможности в реально достижимый результат… я думаю, мы их найдем.

В это время подошедший Великий Князь Александр, не выдержав, негромко, но грозно произнес.

— Ники, ну сколько можно рисковать своей особой? Ладно, я переволновался, но ты же мог погибнуть, даже не имея наследника.

Удивленный граф посмотрел на своего собеседника и попытался склониться в поклоне. — Ваше Император…, — начал он, но полковник прервал его нетерпеливым жестом.

— Вздор, граф. Мы не на придворном балу и не в китайском дворце. Без церемоний и чинов. Нам необходимы ваши воздушные корабли, и я лично убедился в их достоинствах. Посему, — он посмотрел на генерал-адмирала, — выделишь на опыты из чрезвычайных фондов. А я из кабинетных сумм добавлю, ежели мало будет.

И добавил, посмотрев на остолбеневшего графа.

— Жалуем вам, граф, орден Святого Владимира[10] четвертой степени за ваши достижения.

Российская Империя. Санкт-Петербург, Выборг[11]. Сентябрь 1905 г.

Сидней буквально кожей ощущал, как вокруг него смыкается загонное кольцо «псов романовского режима» — жандармов, опричников из третьего, «вездесучего и всемогучего» отделения и военной контрразведки. Надо было уходить, тем более, что и личный предпринимательский вопрос уже решился, за посредничество в заключении контракта на поставку турбин Парсонса для энергетических нужд русских свои пятьдесят тысяч рублей он получил. Мало, но ничего не поделаешь. С «Блом унд Фосс», увы, ни узнать конкретные детали заказов, ни стать посредником не удалось.

«Если бы еще немного времени… но начальники, как видно, имели другие намерения и ему пришлось рисковать, встречаясь с другими агентами и даже с местными «борцами против тирании». Пока эти встречи аукнулись лишь обнаруженной слежкой, но, исходя из творящегося в России, ссылки на каторгу или даже повешения ему, бывшему подданному империи ждать не долго. Особенно после того, что ему предстояло сделать сейчас. И неважно, что встреча будет происходить на финской земле. Проследить за ним могут и там, а арестовать — уже после возвращения. Так что придется, пожалуй, спуститься к дворнику и «пожаловаться на плохую тягу печки», — решив не откладывать, он быстро оделся.

Сидней сходил и заодно убедился, что подозрительный лотошник со своими нитками никуда не ушел. Сразу ясно любому, что это может быть только филер, разве настоящий торговец будет стоять часами на улице, где нет ни одного покупателя. А он торчит, да еще в таком месте, откуда хорошо просматриваются все подступы к дому.

Но теперь Рейли успокоился, потому что сообщение ушло. И в Вийпури его будут ждать. «Но какая же жадная бестия этот Альметыч — сетовал он про себя. — Целую «красненькую» выцыганил. Это кроме обычной оплаты! — впрочем, учитывая опыт выполнения предыдущих поручений, о дальнейшем можно было не заботиться. Поэтому Сидней спокойно стал готовиться к поездке. Он тщательно осмотрел комнату, собрав все накопившиеся клочки бумаги, пусть даже с самым невинным содержанием. Кое-что, самое важное, скрылось в бумажнике. Остальное пошло в печку, которая действительно задымила. Но огонь быстро разгорелся в полную силу, высушив и охватив даже подмокшие бумажки. Прокашлявшись, Сидней с иронией подумал, что сам себе создал алиби, которое никто не оценит.

Закончив уничтожение бумаг, он тут же, в комнате, переоделся, чтобы напоминать обычного рабочего, и вышел через черный ход. По пути на вокзал проверился несколько раз и никакой слежки не заметил. После чего купил билет до Выборга. И отправился третьим классом, затерявшись среди экономных финнов и русского плебса, едущего в беспошлинный рай санкт-петербургского обывателя.

Выйдя через два часа в Вийпури из опрятного и чистенького вагона с довольно удобными деревянными скамейками, он постоял на перроне, вдыхая пахнущий железом, смазкой и угольным дымом воздух. Подождав, пока схлынет основной поток пассажиров, Рейли еще раз проверился. Для этого очень неплохо подошел отполированный до блеска столбик газового фонаря на площадке перед вокзалом. Убедившись, что никого его персона не интересует, он неторопливо пошагал к центру города…

Встреча с связником в парке Монрепо была назначена на вечер, поэтому Сидней успел навестить порт и не только присмотреть нужную шхуну, но и обменяться условными сигналами.

Вечер был хорош. Погода баловала последними днями «бабьего лета», среди окрашенных в желто-красные цвета начавших опадать листьев еще мелькали птицы. И народ неторопливо прогуливался по аллеям парка и даже кое-где сидел на скамейках.

Рейли несколько раз прошелся по тропинке вдоль беседки, пока вокруг и внутри нее суетились несколько компаний горожан. Наконец они ушли и на скамейке остался один парень, якобы любующийся морским пейзажем.

— Любуетесь морем, господин…? — подойдя к сидящему спросил Рейли.

— Йес, ов коз[12] — ответил правильным паролем сидящий.

— Держите, — не стал затягивать встречу Сидней, отдав связнику пакет с деньгами и инструкциями. — И передайте на словах — не позднее февраля.

— Все понял, передам, — пряча пакет куда-то под пальто ответил связник и приподнялся со скамейки, одновременно прощальным жестом подняв шляпу.

Сидней ответно распрощался и неторопливо побрел назад, ко входу в парк, где его ждал извозчик. Ждал и дождался. Столь же неторопливо он отвез Рейли к порту. Уже темнело и потому пробраться к ждущей его яхте не составляло труда. Вернее не составило бы, если бы не неожиданное препятствие в виде тройки пьяных матросов, ругавшихся между собой. Рейли попытался их обойти… и понял, что несмотря на запах они отнюдь не пьяны. Потому что все трое, вдруг развернувшись, рывком бросились на англичанина. Один прыгнул в ноги, второй и третий хотели ухватить за руки. Но не тут-то было. Рейли увернулся от захвата ног, да еще и успел пнуть филера в бок подкованным носком ботинка. От ручных захватов он освободился, резко дернувшись вперед и оставив в руках ошеломленных агентов полиции пальто. Без единой пуговицы, как оказалось. Вся эта сцена прошла тихо, быстро и, похоже, незаметно для окружающего мира. Кажется, жандармы не хотели привлекать внимание финской полиции. Но тем самым они дали неплохой шанс Сиднею.

Вырвавшись из рук агентов, он быстрее преследуемого лисой зайца рванул к яхте, которую вызвал на всякий случай. И, как обычно, не зря. На «Маргерите» его уже ждали. Едва он успел перепрыгнуть на борт, как швартовы были сброшены и яхта, постукивая машиной, устремилась в море…

Из газет:

«Вчера на катке русского гимнастического общества на Патриарших прудах, состоялся «карнавал на льду». С 7 часов вечера на катке стали появляться костюмированные; наиболее интересными костюмами из дамских были: «Шехерезада», «Турчанка», «Гадалка», «Кармен» и «Весна», а из мужских «Трубочист», «Винная монополия», «Гений силы и здоровья» «Я ел Геркулес», «А я нет», «Водолаз» и «Фонарь Цветного бульвара».…»

«Московскiя вѣдомости» 20.01.1905 г.

«Из Калькутты пишут в английские газеты, что число жертв, которые унесла в Индии чума, приблизительно достигает 3 миллионов. Впрочем, подсчет этот едва ли точен, так как эпидемия еженедельно уносит до 30 000 ч.»