Миттельшпиль (СИ) - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 48

Это первая, по крайней мере, в России попытка изложить логику под углом тех гносеологических проблем, которые возникают или, по крайней мере, могут и должны, при более вдумчивом отношении, возникнуть на ее почве. …

А.Колонтай. «Социальные основы женского вопроса». … Изд. т-ва «Знание», 431 стр. Цена 1 р. 25 к.

Это большая работа г-жи Колонтай заслуживает серьезного внимания всех тех, кто хочет познакомиться с женским вопросом в социал-демократическом освещении. …»

«Петербургскiя вѣдомости» 01.04.1909 г.

«КОНСТАНТИНОПОЛЬ, 28 марта. Консульские и газетные телеграммы сообщают о различных кровавых столкновениях в Иерусалиме и его окрестностях, происшедших между арбами и греками по поводу конфликта из-за патриарха и всех сопровождающих этот конфликт обстоятельствах, и называют положение критическим».

«Московскiя вѣдомости» 01.04.1909 г.

«Из Владикавказа сообщают. Выехала в Северную Америку на заработки партия горцев-осетин, в числе около 100 человек. Скоро отправится туда и другая такая ж партия. Теперь в Северной Америке живет уже несколько сот осетин, работающих там на золотых приисках и в химических фабриках. Уехавшее высылают родным значительныя суммы».

«Петербургскiя вѣдомости» 16.05.1909 г.

«Срочныя новости. В Вене во время выхода из дворца Хофбург, в результате взрыва бомб, брошенных неизвестными, ранены император Франц-Иосиф и эрцгерцог Франц-Фердинанд …. Оба скончались по перенесении во дворец. …»

«Московскiя вѣдомости» 10.06.1909 г.

[1] — Воскликнув: «Сейте смерть!», спускайте псов войны. — Шекспир. «Юлий Цезарь»

[2] Слегка измененная запись из дневника Николая 2 за 12 июля 1914 г.

[3] Фактически 6,79 дюйма или 67,9 линии — 172,5 мм, длина ствола в 50 калибров.

[4] Casus foederis — причина для выполнения договорных обязательств. Напомню, что согласно договора 1879 г. между Германией и Австро-Венгрией, при нападении на одну из договаривающихся сторон России, либо страны, поддерживаемой Россией, вторая обязана выступить на помощь друг другу.

Если завтра в поход

А кто сражаться хочет,

Их воля: пусть воюют!

Анакреонт

(пер. Вересаева)

Дневник императора Николая II

23-го июля 1909 г. Четверг. Утром узнал …: Англия объявила войну Германии за то, что последняя напала на Францию и самым бесцеремонным образом нарушила нейтралитет Люксембурга и Бельгии. Лучшим образом с внешней стороны для нас кампания не могла начаться. Принимал все утро и после завтрака до 4 час. Последним у меня были франц. и англ. послы Палеолог и Никольсон, приехавшие официально объявить о разрыве…[1]

Австро-Венгрия. Вена, дворец Хофбург. Июль 1909 г.

Эрцгерцог Карл, следующий по очереди и фактически единственный наследник престола Дунайской монархии, мерил шагами свой кабинет. Еще совсем недавно он одновременно печалился и радовался. Печалился из-за гибели родственников, но, с другой стороны, это ведь открыло ему путь к трону. Ибо своей очереди можно было и не дождаться. Поэтому в его печали был оттенок радости. Зато сейчас его терзали совсем другие чувства. Во-первых, оказалось, что сведения о смерти Франца-Фердинанда слегка преувеличены. Пока он находился в тяжелом состоянии и не приходил в сознание, он но был жив. Поэтому Карл взойти на трон не мог и временно стал всего лишь регентом. Что могло сказаться на исполнительности министров и последующих, в случае выздоровления Франца-Фердинанда — в очень тяжелые последствия при рассмотрении его нынешних действий. Однако пока министры выполняли его решения. Расследование покушения велось в экстренном порядке и уже дало однозначные результаты. Выяснилось, что главой банды террористов, состоящей из двух сербов и трех бывших членов недавно разгромленной русскими жандармами Боевой Организации эсеров, был один из близких сотрудников Азефа. Которого сами русские раскрыли, как секретного сотрудника охранки. Что приводило почти к однозначным выводам о том, кто и зачем организовал покушение. И даже участие сербов в акции легко объяснялось попыткой русской охранки переложить на них свою вину. И никто из министров не нашел возражений против отправки русским весьма заносчивого меморандума, скорее даже ультиматума, с тяжелыми, практически невыполнимыми требованиями. Эрцгерцог был весьма недалеким человеком и даже не давал себе отчета, что в настоящий момент он думает и действует не сам по себе, а исходя из того, что вкладывали в его уши «дорогие друзья». Только не его друзья, а друзья Британской империи. Ну и мадьяры, готовые ухватиться за любой повод, чтобы и отомстить русским за тысяча восемьсот сорок восьмой год и избежать возможных репрессий, которые, как они предполагали, обрушатся на них после введения чрезвычайного положения. Ибо война все спишет.

Его размышления прервал стук в дверь.

— Да! — воскликнул некоронованный пока владыка Двуединой империи.

Возникший на пороге старый дворецкий склонился в глубоком поклоне.

— Ваше Императорское Высочество. Вызванные вами господа прибыли.

— Зови, — согласился Карл.

Разговор, происходивший в кабинете наследника, оказался весьма тяжелым и продолжительным. Министры никак не могли прийти к согласию.

— … Ваше Императорское Высочество, несмотря на отрицательный ответ на меморандум, мы не обязаны первыми объявлять войну, — попытался объяснить ситуацию министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь. — Ибо это дает возможность нашим союзникам отказаться от выполнения своих обязательств по договорам. Поскольку во всех заключенных нами договорах в качестве casus foederis указано именно нападение на нас.

— Но, господин фон Эренталь, это ведь русские напали на наш флот, наняли боевиков для убийства императора и отказываются выполнять наши требования! Так что акт объявления нами войны — всего лишь констатация сложившегося положения, — возразил министру советник наследника полковник Бороевич. Будучи хорватом по национальности и родившись в семье потомственных граничар[2], Светозар считал русских и сербов непримиримыми врагами Австрии, с которыми надо бороться любыми методами.

— Сможем ли мы при нейтралитете Германии устоять против русских? — обратился к начальнику Генштаба фон Эренталь.

— У нас меньше людей, и нас проще отрезать от внешнего снабжения. Но мы более компактны. Во всяком случае мобилизацию, которая ныне, как вы знаете, началась и фактически почти закончилась, мы провели быстрее. Да и наши арсеналы, включая богемские заводы, смогут быстрее снабдить армию оружием. Проблема в сырье для боеприпасов, но это проявится спустя некоторое время. Полагаю, господа, наше положение далеко не безнадежно. Если принять идею быстрой войны, то за счет нашего преимущества, мы в состоянии нанести русским ряд поражений в приграничных сражениях. За счет концентрации сил, не ввязываясь в осады и поставив все на маневренную войну … да, шансы ворваться вглубь русской территории до того момента пока они проведут полную мобилизацию весьма высоки. И тут появляется возможность для мирных переговоров. Тем более, следует учесть, как потери России в японской войне, так и дружественный нейтралитет Германии, которая прикроет нас от атаки с севера. Если же Франция сохранит нейтралитет, а Британия будет дружественно настроена к нам… То я за скорейшее объявление войны, — ответил фон Хетцендорф.

— А что скажет герр фон Шенайх? — неожиданно вмешался в разговор молчаливо слушавший перепалку министров Карл.

Имперский военный министр привстал с места, поклонившись эрцгерцогу и ответил.

— Полагаю, Ваше Императорское Высочество, если мы решаемся на вступление в войну, то следует прислушаться к словам герра Конрада. Сосредоточить нашу кавалерию на восточном фронте и нанести внезапный удар. Я бы даже предложил командующего такой подвижной армией — генерала фон Хуйна, одного из лучших наших кавалерийских начальников.