Три в одном (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" - Страница 52

— А то, что есть видео с одной из камер, где абсолютно точно видно попадание в грудь в области сердца на теле Копнова. — Уверенно произнес Горбунов, доставая из папки фото, и протягивая его директору. И пока тот внимательно его рассматривал, Горбунов продолжил. — Следующий очень важный момент — это кровь. Если сравнить траекторию движения тела генерала и тела Копнова, когда их тащили по земле, то мы обнаружим странный факт. Раненый в бок и грудь Копнов, будучи по мнению экспертов ещё живым, потерял крови меньше, чем раненый только в грудь генерал. Это очень хорошо заметно по следам. Но на этом странные события не заканчиваются.

— С кровью действительно интересно, да и фото убедительное. — Задумчиво произнес директор. — Но возможно, видео с Копновым ложное.

— Такой вариант возможен. — Согласился Горбунов. — Хотя непонятно, зачем это делать?

— Ну я так понимаю, это еще не все? — Не став отвечать, спросил директор.

— Да. — Ответил Горбунов и достал еще две фотографии. — Судя по следам и проведенному анализу, можно четко установить, в каком положении Копнов получил ранение в правую часть груди. И вот тут самое интересное. В момент выстрела Копнов сидел на полу, и более того, сам выплюнул сгусток крови изо рта. Но сделал это после выстрела. — Достав еще несколько фотографий, Горбунов показал на них следы директору. — Все это подтверждает анализ крови и образцов. Почему он после выстрела выплюнул кровь? Потому что следующий выстрел был сделан в голову. Все это явственно показывают следы крови, которые остались на полу и стене за спиной Копнова. Естественно, выжить после такого он уже не мог, но почему-то, несмотря на это, кто-то из отряда Коржа сделал еще два выстрела в голову. Сомневаюсь, что профессионалы такого уровня будут просто так стрелять еще раз в голову. Я думаю, они просто и сами не поверили в то, что кто-то может выжить после таких ран. Или же, наоборот, знали, и именно поэтому сделали несколько контрольных выстрелов.

— Это все уже более существенно. — Внимательно рассматривая фотографии, произнес директор. — Если ты прав, и все это не инсценировка Коржа, а реальность, то Копнов — точно не человек.

— Или же он обладает неизвестными нам возможностями. — Уже спокойно произнес Горбунов. — В любом случае, это, скорее всего, представитель Шауссов.

— Почему ты так решил? — Спросил директор, все так же продолжая изучать фотографии.

— Желание захватить кого-то из группы Коржа живым, хотя Егор неоднократно предупреждал нас о том, что это ловушка. — Спокойно отвечал Горбунов, глядя на директора. — Кроме того, я уточнял несколько раз. Никто не предупредил генерала Зуева и вас о выводах Егора. Они, по сути, были проигнорированы. Копнов их просто не передал.

— Да. Я читал твой отчет о разговоре с Егором. — Откинувшись на спинку кресла, произнес директор, оставив фото на столе. — Если бы я знал о его выводах и подозрениях, то немедленно остановил бы операцию. И вот это, пожалуй, самый главное подтверждение возможного предательства Копнова. Вот только, пока что все озвученное тобой звучит сыро и сумбурно. Давай-ка ты, Сергей Павлович, отправишься сейчас к себе, и до утра составишь два отчета. Один насчет группы Коржа, со всеми выводами и предположением о его последующих действиях, но без упоминания возможной агентуры Шауссов. Этот отчет я отправлю в ООН, пускай разбираются. А второй — полный, со всеми деталями и большим акцентом именно на агентуру Шауссов, мы с тобой завтра занесем президенту.

— Президенту? — Изумленно произнес, нервно сглотнув, Горбунов.

— А ты как думал? — Хмыкнул покровительственно директор. — Этот вопрос слишком важен, чтобы откладывать его в дальний ящик. Думаю, что твой отдел придется выводить в отдельную структуру и будешь заниматься вопросом этих самых агентов. Заодно подумай, кого еще можно привлечь к расследованию.

— Понял. — Четко ответил Горбунов, мысленно попрощавшись со сном и отдыхом. — Но перед составлением отчета я бы хотел еще раз переговорить с Романом Валерьевичем.

— Это пока лишнее. — Категорически отрезал директор. — Пока мы не знаем, кому можно доверять, а кому нельзя. Копнов имел доступ на секретный объект. Так что сначала придется всех там проверить, а только потом посещать Бурнова. Все. Иди работай. Жду тебя завтра в восемь утра.

— Так точно. — Вскочив с места, выкрикнул Горбунов и, собрав свою папку, покинул кабинет директора.

Острогин, проводив подчиненного взглядом и дождавшись, когда дверь закроется, посмотрел на красный телефон прямой линии с президентом. Тяжело вздохнув, он решительно поднял трубку.

Глава 24

Никогда не любил выпивать. Особенно много. Причем в любой из двух своих прожитых жизнях. Ну там на праздник чуть-чуть, или на чей-то день рождения пару стаканчиков пропустить — это нормально. А вот так, чтобы до полного отключения мозга, я не напивался ни разу в жизни. Но как говорится, все когда-нибудь случается в первый раз. Так и тут. После того, как мы достигли конспиративной квартиры, я держал себя в руках. Когда мы посетили базу изготовления документов и там разошлись не на шутку, а после сели на поезд, идущий в Нижний Новгород, я тоже держался. И даже когда прибыли в Нижний и сели на самолет, то я превратился в робота, который все делал на автопилоте, но не пил. Ребята видели мое состояние, но никто меня не дергал. Они уже знали о том, что вся моя приемная семья погибла.

И только когда через двое суток мы наконец достигли базы Егора, которая находилась относительно недалеко от Хабаровска, километрах в трёхстах на берегу Амура, я слетел с катушек. Ребята захотели просто немного выпить и посидеть, но меня понесло вразнос. На душе было гадко и плохо, и вот это свое состояние я пытался залить водкой в промышленных масштабах. Как оказалось, мой организм стал намного выносливее, чем раньше. Так что пришлось лично выпить литров пять водки, пока, наконец, сознание не помахало ручкой, и я не улетел в полную бессознанку. Сняло ли это проблему? Нет. Наоборот. Чем больше я напивался, тем хуже становилось. Но с другой стороны, я смог выплеснуть все, что во мне накопилось, на окружающих. Это конечно плохо, и ребята не виноваты в том, что мои родители и брат погибли, но остановиться я не мог.

На следующий день все повторилось. Деми пытался как-то повлиять на меня, но меня, что называется, понесло. Я уже сейчас плохо помню, что и кому говорил, и более того, запретил Деми напоминать или, не дай бог, восстанавливать мою память, но зато на третий день пьянки мне стало легче. Вот только не от спиртного, а от Оли. Может, она просто воспользовалась ситуацией, а может, хотела помочь, или, возможно, я сам так же желал этого, как и она, не знаю. Главное, что сейчас я лежу в своей спальне, а рядом возле меня тихо посапывает Ольчик. Раскинув свои ноги и руки по всей кровати, эта наглая особа оставила мне лишь самый краешек ложа. Еще и почти все одеяло под себя подмяла. Впрочем, мне и так было нормально. Заодно и подумать адекватно смог.

Прожив восемь лет с Иришкой, я как-то привык к нашей размеренной жизни. Мне всегда было приятно смотреть на свою жену, любоваться ее улыбкой или задумчивостью. Даже когда она сердилась или ворчала, я все равно не мог смотреть на нее без улыбки. Мне нравилось обнимать ее и просто находиться рядом. От нее веяло какой-то немыслимой нежностью и домашним уютом. Вот только в этом раю была одна ложка дегтя. И да, это был секс. К сожалению, Ира к нему была почти безразлична. Конечно, ей иногда хотелось близости, но случалось это нечасто. Особенно после рождения сына. Намного больше ей нравилось лежать рядом со мной или просто на моих ногах, а я в этот момент нежно массировал ее ушко или перебирал волосы. От этого процесса Иришка впадала в нирвану и, словно кошка, довольно урчала, иногда издавая эротические стоны удовольствия. Впрочем, от массажа стоп, спины и шеи она так же бессовестно балдела круче, чем я от секса.

За годы я привык к этому. Это стало обычной частью моей повседневной жизни. Хотел ли я большего? Хотел. Но всегда понимал, что никакой секс не заменит мне ту душевную близость, которая была между нами. Так что просто смирился с этим и забыл. Забыл до тех пор, пока со мной не соединился, став единым целым, еще один разум, а после на него наложился новый фрагмент потерянной памяти. Изменился ли я в своем отношении к жене? Нет. Я по-прежнему ее любил, и изменять ей ни с кем не собирался. Но небольшой червячок сомнений и подсознательных желаний появился. И если бы не трагедия, а после водка, то я бы никогда не оступился, оставаясь до конца верным своим принципам. Но что произошло, то произошло. Я изменил своей жене.