Послесвечение (ЛП) - Монро Мария - Страница 4

— Я уже сам о себе позаботился.

— Просто впусти меня. Пожалуйста? Мне не нравится стоять на пороге. Здесь опасно.

Скорее всего, действительно опасно, и Крид неохотно открыл дверь, пропуская незваную гостью в дом.

— Сядь, — велела она, указывая на пол перед журнальным столиком.

— Стоп. Что-что? Ты явилась в мой дом и отдаешь приказы?

— Если хочешь моей помощи, будешь слушаться, — сняв кепку, девушка бросила ее на диван и поставила рюкзак на пол. Она вытащила аптечку, похоже, полностью укомплектованную. И положила на стол гипотермический пакет.

— Для чего он? — спросил Крид.

— Для моего лица, — ответила она, выгнув брови и одарив его долгим взглядом. — Меня ударили. У меня фонарь под глазом.

— Точно. Прошу прощения, милая, — пробормотал Крид и сел, привалившись спиной к журнальному столику.

— Не называй меня так.

— Как? Милой? — значит, ей не нравились ласковые обращения. Поэтому он решил использовать их как можно чаще.

— Я не милая.

— Даже не знаю, — он растягивал слова, только чтобы позлить ее. — Я ударил тебя и связал, но ты вернулась и принесла аптечку. Это очень мило.

— Я пришла, только чтобы отомстить, — пробормотала она, раскладывая на столе медикаменты. — Давай посмотрим, будешь ли ты считать меня милой, когда я зашью твою рану.

— Думаешь, я не вытерплю небольшую боль?

— Я удостоверюсь, что она не будет небольшой, — наигранно нежно отозвалась незнакомка.

Крид громко рассмеялся, но тогда она выпрямилась и скинула с плеч кожаную куртку, оставшись в футболке с V-образным вырезом, дававшим намек на ложбинку между грудями. Потертые джинсы облегали ягодицы и бедра. Несмотря на низкий рост и миниатюрность, девушка была совершенна. Округлые груди, стройный силуэт, широкие бедра. Крид легко мог представить, как впился бы в них пальцами и вошел в нее сзади.

Он поерзал, спиной натираясь о твердую древесину. Маленькой воровке стоило поскорее воткнуть ему в руку иглу, пока член не встал окончательно. Тогда его было бы невозможно скрыть.

— Я готова, — сказала она. — О, постой. Еще кое-что, — девчонка снова порылась в своем рюкзаке и секунду спустя вытащила наручники.

— Теперь я уверен, что сплю, — сказал Крид. — Милая девочка пришла в мой дом и хочет надеть на меня наручники. Или ты хочешь, чтобы я тебя заковал? — он попытался многозначительно ухмыльнуться, но вздрогнул от очередного спазма в руке.

— Наручники, — нахмурилась девушка, — для безопасности. Не для удовольствия, — она закрепила один браслет на ножке журнального столика, второй на правом запястье Крида.

Металл холодил кожу, и когда раздался щелчок, по спине Крида пробежали мурашки.

— Знаешь ли, — сказал он, — я могу просто опрокинуть столик и за секунду освободиться, — вытерев пот со лба, Крид поморгал, пытаясь соединить двух девушек перед собой в одну.

— Знаю. Но секунды мне хватит, чтобы убежать от тебя. Ты большой. Я быстрая. На случай, если ты не заметил.

Крид фыркнул. Он заметил много чего.

Присев слева от него, незнакомка сняла с него самодельную повязку и марлю. Обе были пропитаны кровью.

— Сперва я промою рану, затем зашью. Будет больно. Справишься?

— Я справлюсь с чем угодно.

— Ох, какой большой храбрый мужчина, — пробормотала она, начав обрабатывать порез.

— Милая, ты меня зашиваешь, а я даже не знаю твоего имени, — попытался хоть как-то отвлечься Крид, стиснув зубы и шумно дыша.

— Повторяю еще раз. Я не милая, — небрежно прокомментировала девчонка, закатив глаза, но он видел, как при виде пореза у нее на лбу пролегли морщинки от беспокойства. Взяв иглу и нить, она обработала их каким-то раствором. Скорее всего, антисептиком.

Крид гадал, обучена ли она оказанию первой помощи, но не хотел злить ее лишними вопросами. Ведь она накладывала ему швы, и на данный момент у него не было никого, кроме нее.

— Тогда представься, и я перестану называть тебя милой.

— Нина. А теперь сиди смирно. Будет больно.

— Обычно это моя реплика, — поддразнил Крид, но когда игла вонзилась в плоть, зарычал, сдерживая вскрик.

— Больно? — спросила Нина, протягивая нить через его кожу.

— Нет, — проворчал он. — Потрясающие ощущения. Как проклятые котята и кексы.

— Котята и кексы? — рассмеялась Нина легко и звонко. Возможно, лучший звук, слышанный Кридом за многие дни. Даже недели. — Как тебя зовут, здоровяк? — спросила она, продолжая зашивать.

— Крид. Но если хочешь, можешь называть меня здоровяком, — режущая боль сменилась ноющей, и на Крида волнами начала накатывать тошнота. Чтобы подавить ее, он глубоко дышал и пытался сосредоточиться на голосе Нины.

— Вряд ли мы достаточно близки для прозвищ.

— Как думаешь, может, тебе не нравится только «милая»? Я могу называть тебя убийцей. Гораздо актуальнее, — пошутил Крид, стараясь отвлечься от боли, становившейся слишком сильной. Он привалился к журнальному столику и закрыл глаза. У него на лбу выступил холодный пот.

— Уж лучше «убийца», чем «милая». Эй, ты плохо выглядишь. Держи, — сказала Нина. Крид услышал щелчок и почти сразу ощутил на своем лбу холод гипотермического пакета. — Прижми. Ох, черт. Ты не можешь. Подожди секундочку, — Нина расстегнула наручники, и Крид поднял правую руку, чтобы удержать пакет на месте.

— Заканчивай уже, — прорычал он. — Пожалуйста, — добавил Крид.

— Ладно. Держись, — несколько минут спустя она сделала последний стежок и, вытерев рану дочиста, наложила повязку. Открыв глаза, Крид обнаружил, что Нина встревожено смотрела на него. — Как дела?

— Просто великолепно, ми…мм, Нина, — выгнул он бровь и попытался ухмыльнуться.

— Выпей это. И еще вот это, — она высыпала в его ладонь горстку таблеток и протянула ему открытую бутылку воды.

— Что за дерьмо?

— «Адвил» и антибиотики.

— Я уже принял «Адвил».

— Сколько?

— Две таблетки.

— Ты можешь выпить больше.

— Кем ты работаешь, Нина? Чертовой медсестрой?

Пока он запивал таблетки, она неотрывно наблюдала за ним.

— Нет, я не чертова медсестра. Не педиатрическая медсестра, не медсестра в отделении скорой помощи и не какая-либо другая. Я — учительница. Седьмого класса.

— И где же учительница седьмого класса научилась зашивать раны?

— Там и сям.

— Там и сям…где?

— Тебе какое дело? — отложив бутылку, Нина скрестила руки на груди.

— Просто веду беседу, Нина. Ты первая, с кем я говорю примерно за две недели, так что…

— Ха. Полагаю, да, — Нина начала убирать медикаменты обратно в аптечку. С каждым движением ее локоны покачивались и искрились в свете пробивающихся в окно лучей. Поскольку стояла она к Криду боком, он осмотрел ее белую щеку с розоватым румянцем и шею, буквально молившую об укусе. Но затем Нина повернула голову, и Крид увидел под ее правым глазом пурпурный синяк. Поставленный им.

— Иисус, Нина. Держи, — Крид отодвинул ото лба пакет и пихнул его ей. — Твое лицо. Мне жаль.

— Точно. Спасибо.

Когда она забрала пакет, Крид едва сдержался, чтобы не схватить ее руку и не сжать, такую маленькую в своих грубых пальцах. Скорее всего, Нина испугалась бы. Они сегодня и без того достаточно друг другу навредили.

Прижав холодный пакет к ушибленной половине лица, она немного вздрогнула, и Крид почувствовал муки совести. Он плохо поступил. Ударил Нину. Да, ясное дело, обстоятельства были смягчающими. Но независимо от причин, поднять руку на женщину мог только невообразимый козел.

— Прости, — повторил Крид.

— Жить буду, — пожала плечами Нина.

— Надеюсь, мы оба будем, — пробормотал он, имея в виду отнюдь не незначительные травмы. В очередной раз пораженный реалиям нового мира, он вновь почувствовал себя истощенным. — Значит, теперь мы квиты?

— Ты о чем? — ее розовые губы изогнулись в намеке на улыбку.

— Ты ворвалась в мой дом. Я тебя ударил и связал. Ты порезала мне руку. Потом зашила.

— Хорошо, — ответила Нина, все-таки улыбнувшись, — давай посчитаем. Я ворвалась в твой дом и ранила тебя, но потом зашила. Ты меня ударил. Связал. И еще ничем не компенсировал. Я бы сказала, что обгоняю тебя на один пункт. Выходит, ты мне должен.