Любовник на одно лето (СИ) - Рэйн Рина - Страница 38

И, с одной стороны, из-за этого вечером Вик выслушал от помощницы новую порцию гнева из серии «это что еще за фигня?», после чего, со спокойной душой подписал от той добровольное заявление на увольнение. С другой же, Ане теперь просто некуда было возвращаться — София пошла на очень кардинальные перемены и не только уволилась, но и выставила на продажу свое жилье.

Так что Аня теперь жила под его зищитой. Хотя и свой дом Вик тоже не считал надежным. Но охрана поселка получила строгие указания о том, кого и как стоит пропускать к нему. И он лично подстраховался, позаботившись о скрытом сопровождении, которое теперь следило, чтобы никто кроме них не следил за ним.

Потому что выходило, что только два человека могли повесить на животное Софии такое «украшение». И это был или Николай, или Аня. Только вот сама по себе девушка такое вешать на кота точно не стала бы. Заставить ее это сделать мог, опять же, только Анд. А на фоне внезапных новостей об Алисе, которая скоропостижно и очень крепко загремела в психушку, и многих других мелочей, все это складывалось в очень причудливый пазл.

Вик все еще не видел картину целиком. Но уже не сомневался, что в ближайшее время соберет оставшиеся фрагменты — слишком уж Николай куда-то спешил. Возможно, причиной его спешки были намечающиеся выборы. А, может, и что-то другое.

И Вик решил дать тому возможность проявить себя во всей красе.

Оформил себе отпуск. Передал права управления отелем Борису — доверенному лицу Николая. Лично нанял следить за своими «правыми руками» и «друзьями» спецов из столицы, которые точно никак не могли пересекаться с Андом, а, значит, не стали бы работать на две стороны. И с головой окунулся в ставшие неожиданно очень приятными домашние хлопоты.

Ведь дома у него была Аня.

Которая сама не захотела никуда от него съезжать!

Даже ни секунды не сомневалась в этом! Нет, девушка постоянно говорила о том, что ей не хочется сидеть взаперти, и зачем-то нужна работа. Но речи о том, чтобы жить в другом доме или хотя бы подальше от него — не было.

И только от этого Вику хотелось не то петь, не то танцевать. А еще — зацеловать ее всю с красивой головы до прекрасных стройных ног. А лучше — сразу между ними.

Но, увы, именно здесь и начиналась главная проблема. Он-то этого хотел до чертей в глазах. Только для Ани все было иначе.

Она не выглядела напуганной или расстроенной. Об уроде-бывшем вспоминала только со злостью в голосе. Но она словно забыла и все то, что связывало раньше ее и Вика.

А он-то помнил. И помнил не только хорошее, но и как косячил на каждом шагу, считая все постановкой, игрой. И этим он оттолкнул девушку очень далеко. Настолько, что даже его стараний в том, чтобы превратить жизнь Ани в небольшой персональный рай, было недостаточно.

Между ними была стена. И кирпичиками в ней были ее одернутые руки, когда Вик случайно или не очень дотрагивался до Ани вечерами в кинотеатрах. И расстояние шага, которое она соблюдала во всяких кафе и парках аттракционов. Да даже на колесе обозрения он не смог погладить ее ладонь, потому что девушка просто на каком-то невидимом уровне держалась от него подальше.

Нет, это не было то отторжение. И равнодушия от Ани он не чувствовал. Но стену запрета ощущал и бился об нее, как рыба об лед.

Долго и мучительно засыпал, каждый раз зная, что девушка рядом, спит в соседней комнате. Любовался на Аню со стороны, прикрывая бесстыжие глаза солнечными очками, пока та плавала в бассейне. Прятал эрекцию, которая появлялась, стоило ей во время приготовления совместных завтраков как-то неудачно наклониться, заглядывая в холодильник…

Уже не раз и не два он хотел забить на все — и просто поцеловать ее. Схватить, обнять, впиться в ярко-вишневые губы своими губами, прижать к себе всем телом… И каждый раз останавливал сам себя, боясь вовсе не последующей за этим пощечины. А страха в ее глазах. Того обреченного ужаса и немого вопроса — а чем он лучше ее бывшего?

Регулярные отчеты от сыщиков, помогали отвлечься от Ани и вернуться к поиску ответа на вопрос «а что же задумал Анд и при чем тут Алиса?». Картина действий Николая постепенно вырисовывалась целиком. Но в лучшую сторону пока ничего не менялось. Пока однажды ему не сообщили, что скоро он наконец-то сможет повидаться с Ритер. Что нужные для этой встречи санитары и врачи подкуплены, и осталось только дождаться одного звонка.

***

Аня

Сперва, когда она только начинала жить в его доме, ей казалось, что все будет по-другому. Что это будет похоже на ту легкость, что она испытывала рядом с ним в поезде или после — на их первом случайном свидании.

Но с каждым новым днем, когда история с Юрой становилась все дальше, а непонятные разговоры Вика по телефону с какими-то серьезными людьми, все длиннее и чаще, Аня понимала, что ничего уже никогда не будет таким же простым, как тогда.

И не потому, что между ними была огромная пропасть. Или потому, что она была для него просто приключением. Наоборот. Вик никогда не давал ей почувствовать себя человеком «не его круга». А его аккуратное и даже бережное отношение к ней, неважно, наедине ли они оставались, или были среди людей, она прекрасно ощущала.

И даже не только потому, что она помнила, что Вик может быть жестким, равнодушным и циничным. И, однажды испытав это лично, она очень боялась снова стать для него кем-то вроде отработанного материала.

Самым главным, что удерживало ее на расстоянии, было воспоминание о том, как именно его друг Анд решил тогда вопрос с полицейскими, и что она так и не узнала, кто их в самом начале отправил к ней.

Аня так и не набралась смелости рассказать об этом ни Вику, ни Софии. Не потому, что не хотела. А потому что боялась, что они оба итак это знают. И что и забота от мужчины, и ежевечерние милые разговоры с сестрой, в которых последняя избегала любых серьезных тем. Ане вообще казалось, что Соня звонит только для того, чтобы просто проверить, все ли у нее хорошо.

А еще спросить об этом и развеять окончательно сомнения, мешало чувство «неправильности». Ведь Анд — друг Вика. И это говорило о многом.

А еще Ане постоянно казалось, будто за ними следят. Дома это ощущение пропадало. Но стоило им только оказаться где-то в людном месте, как Аня начинала невольно оглядываться, ощущая на себе чей-то взгляд. Возможно, это была просто паранойя. Какая-нибудь форма невроза после всего пережитого. Но когда она в самом начале попыталась ненавязчиво заговорить об этом, Вик пошутил, что за ними следят те, кому по работе это положено. И после этого она лишь отстранилась еще больше.

И как же это было трудно!

Как невыносимо тяжело было постоянно держать дистанцию, когда вот он — руку протяни. Когда засыпая, она каждый раз вспоминала его поцелуи, а днем буквально жила, окруженная его запахом: терпкие сигареты, крепкий кофе и соленое море. И даже когда Вика не было дома или рядом с ней, а отлучался он куда-то крайне редко, она все равно постоянно ощущала этот запах вокруг себя. Ей казалось, что она сама пропахла им.

Только ей этого было мало. Чертовски мало!

Конечно, она видела, что и он хочет совсем иного. Не странного совместного проживания на одной территории, когда не понятно, кто вы друг другу. Соседи? Друзья? Бывшие любовники? Или кто? И даже, наверное, ждала от него какого-то более смелого первого шага — случайных объятий, поцелуя, решительного заявления, что или она с ним, или никак… Но Аня не знала, что она бы сделала тогда в ответ. Иногда ей казалось, что обрадовалась бы. Но чаще понимала, что, нет. Сбежала бы сразу же.

Потому что ее сомнения никто не спешил развеивать. А общая атмосфера тайны лишь укрепляла их. И с каждым днем она все больше и больше думала не только о том, что ей стоит наконец-то найти себе новую работу. А о том, что не мешало бы переехать.

Но сделать последнее мешали вовсе не сомнения о том, что она не знала, куда ехать. А о том, что Аня прекрасно понимала, что влюблена. И что будет невыносимо сильно скучать по Вику. И как бы страшно ей не было приблизиться к нему, разорвать эти отношения и поставить последнюю точку, сил не было вообще.