Искра (СИ) - Толбери Рост - Страница 8

— Идёт! — выцедил Гиад, как герой одного из своих виртуальных приключений.

Прежде чем покинуть его глазницу, линза попыталась напугать его штрафами за незаконные сделки и употребление алкоголя без лицензии. Военные ботинки бродяги оказались очень неудобными, даже после затяжки на нужный размер, а пейзаж, без дополненной реальности и украшающих фильтров, депрессивным и блеклым.

Гиад не торопился, он давно не давал отдыха глазам и не бывал на набережной. Глоток морского воздуха и глоток этого «сэма». Напиток оказался странным и неприятным на вкус, но лучше, чем подобное экспериментальное пойло в виртуале.

Отдать линзу было странной идеей. Зачем она скампу? Такие чипы и запчасти можно легко найти на помойке, некоторые меняют линзы раз в сутки. К информации и финансовым операциям он доступ тоже не получит. Только архив фото и видео за несколько суток. Джайны там нет, только он. Что ж, даже если этот парень извращенец, всё равно не важно.

Что-то было в этом холодном и присыпанном снегом тихом морском берегу. Механическое движение волн, их сложные преломления давали странный ритмичный, но какой-то успокаивающий звук. Хотелось остаться здесь, слушать и дышать.

Спустя минут пятнадцать на Гиада свалились первые баффы. Помутнение сознания и нарушения моторики были куда более серьезными и долгими, чем в самом хардкорном и незаконном моде «Героя Пустошей».

Пошатываясь, Гиад устремился назад. Алкоголь никаких положительных эффектов для человека не давал. Только огромный список отрицательных. Но люди почему-то не отказываются от него, видят что-то. И всем понятно что. Но для этого нет никакого слова или описания. Общий романтизм алкоголиков? Хм.

До работы он добирался еще часа два, не удержался от ещё пары глотков по пути. Только бы Джайна его не потеряла, пока он не дойдет до лаборатории и не возьмет запасную линзу. Увидеть родного человека в офлайне то ещё испытание.

В здании было почти пусто, мало кто любил работать по вечерам. Ненавистный «Шелоб» так и сидел как истукан, на своём месте и всем своим видом издевался над Гиадом. Проклятый голем.

— «Шелоб», ты не устал сидеть? Осмотри-ка лабораторию на предмет улик и прогрузи протокол допроса номер двадцать семь до последней стабильной точки.

Шелоб пришел в движение, плавно поднялся и пошёл по лаборатории, в тысячный раз проговаривая «сложное» дело и свои выводы.

— «Шелоб», правильно ли возбуждать уголовное дело в отношения гражданина Нильсин Каюм? Анализ.

На этот раз «Шелоб» успел сделать несколько шагов, прежде чем замереть. Когда одна из его ног застыла в воздухе, Гиад загнудел себе под нос знакомые ругательства.

— Анализ, — голос без интонаций разнёсся по пустой лаборатории. — Блок нейронной сети, ответственный за возникновения экзистенциального тупика, может быть найден на основе совмещения когитального и моторного теста. Язык тела в последний микромомент перед тупиком, соответствует блокам моторики и «мешам» с номерами…

— Антон? — прошептал Гиад.

— Антон, Ковешников, — ответил голос без интонаций. — Скульптор роботизированных структур и организмов. Задача?

— Задача? — пытаясь справится со страхом, спросил Гиад.

Зловещая тишина была ему ответом. Свет в лаборатории вдруг ослаб и погас.

— Внимание! — тревожным голосом оповестила инженерная система института. — Зафиксирован опасный разогрев основного ядра ИИ, предельная мощность, немедленно прекратите текущие вычисления. В случае срабатывания защитных систем или повреждения собственности «Синотек» Вы будете привлечены к ответственности.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Гиад, вытирая пот со лба. — Антон. Чай или кофе?

— Чай, — спустя секунд десять ответил голос без эмоций.

— «Айзек», остановить выполнение текущей программы. Анализ. Что это было?

Искусственный интеллект не ответил. Словно блуждая по лабиринту, Гиад начал мерить шагами лабораторию, пока не уперся в одну из стен. Красные линии смотрели на него с шероховато-белой поверхности холста. Словно пытались что-то рассказать ему. Голос внутри него замолчал, поток мыслей прервался, а взгляд его скользил по фактуре бумаги и изгибам символа. Так прошло несколько часов и, наконец, он понял.

— Давно вы меня не вызывали. Есть успехи?

Милс, казалось, был рад снова видеть Гиада и узнать, что он в порядке.

— Похоже на то. Пообщайтесь с «Шелобом», сами мне скажите. Сейчас всё подготовлю, — ответил ему Гиад, копаясь в коде.

— Гиад, Вы уже слышали про саммит Корпораций? — детектив был весел и нетипично склонен к разговорам.

— Нет, мне это не интересно, — старался сосредоточиться Гиад.

— А зря. Ваш проверяющий оказался Заком Метсером.

— Что простите? — удивился Гиад и уставился на инспектора.

— Зак Метсер, основатель и глава «Синотек». Я Вам кину запись, пока Вы копаетесь, стыдно быть не в курсе таких событий.

В уголке глаза Гиада появилась полупрозрачная фигурка. «Аналитик Юзеф» стоял на трибуне, его окружал свет прожекторов и перед ним сидели тысячи строго и богато одетых людей. Теперь Гиад заметил — этот человек, и правда, вел себя неестественно, но говорил с вдохновением и небывалой энергией. Искрой, которую внутри себя чувствовал и Гиад.

— Я человек и мои слова ничего не значат. Я лишь сотрясаю воздух. Я проделал такой же путь, как и вы. Заработал своё состояние и деньги, я и моя семья не будут ни в чём нуждаться еще века. Вы знаете меня. Я Зак Метсер и мне девяносто восемь лет, бессменный глава «Синотека», «Ауруса» и держатель сорока процентов «Сиака». Я не умер, я жив и полон сил. Избранные уже в курсе всех этих невероятных чудес медицины. И многие из вас их уже пробуют. Да, я получил свой второй шанс и теперь не ясно, сколько я проживу. У меня снова есть время и энергия. Но я не счастлив. После меня ничего не останется. Моя глупая семья хотела разорвать мою империю, ещё когда я не умирал. Словно меня и не было, и я не прилагал всех этих чудовищных усилий, не проходил этот ужасный и полный лишений путь. А что останется после Вас? В какой мир Вы привели своих детей? В какой мир Ваши дети приведут своих потомков? Рассекая волны на своих дорогих яхтах и закидывая свои новые печени кокаином, Вы не думали об этом?

Из зала посыпались недовольные комментарии, на которые оратор не обратил никакого внимания.

— Я расскажу Вам, я видел всё собственными глазами. Те люди, за счёт которых, вы имеете то, что имеете, не имеют ничего. Мы строим на Марсе колонию, но люди по-прежнему умирают от жажды и голода в шаге от вас. Не все могут позволить себе дорогие лекарства и выжить на пособие из-за безработицы, которую вы же и создали. И проблемы не только у людей. Вы и не знали, что мы уже убили половину братьев наших меньших. В реках и океанах почти не осталось рыбы. Нет чистой воды, воздух которым мы дышим, становится всё хуже, и никакие наши усилия уже не смогут это поменять. А я помню время, когда мир был совсем другим. Когда он был большим, и в нём было много всего. Я тогда не думал, что у него нет края. Это время прошло. Настанет день, когда не останется ничего. И те из вас кто побогаче, доживут до этого момента и увидят всё своими глазами, как сейчас вижу я. Для вас там так же не будет места. Через тысячу лет не останется никаких видимых следов, того что вы пытались построить, никто не вспомнит о вас. Ничего не останется.

За спиной Зака поползли страшные кадры экологических и техногенных катастроф последнего столетия, часть слушателей демонстративно встала и вышла из зала.

— Я всего лишь человек и я сотрясаю воздух. Но я здесь, чтобы начать новую эру. Никто кроме меня не хочет или не может этого сделать. Вы купили правительство, подмяли его под себя и делаете, что вы хотите. Как Вам кажется. Но Вы такие же бессильные муравьи и этот благоприятный сезон скоро закончится. Вы не можете победить смерть, не можете замять Водные Бунты во Франции или Африке, и Вы ничего не сможете сделать, когда мир рухнет.