Неживой (СИ) - Толбери Рост - Страница 17

— А ты ещё что за хрен? — закричал мужик и поднял кулаки. — Ты какого лешего в мою хату залез? Тебе кто позволял?!

Баба закричала и замахала руками, а мужик пошёл на него. Ничего не понимающий Золтан отступил назад в сени, оглянулся, красавицы, что заманила его в ловушку, нигде не было. Мужик отрезал путь к отступлению, за его спиной спряталась баба, сжимая в руках полено, наскоро подобранное с дровницы.

— Ты что, упился вусмерть? Срамота-то какая! А ну пошёл прочь, негодяй! — бранился мужик.

Золтан совершенно оторопел, попятился голым задом, упёрся в шершавую стену, сполз по ней до пола, и выставил вперёд руки — чтоб не так сильно побили.

— Ну-ка мать, проверь-ка Андрейку нашего, — пробормотал мужик, не сводя глаз с Золтана, его жена бросилась к спальне, открыла дверь и замерла.

— А ты ещё что за бестия? — изумился мужик.

В спальне, в детской кроватке, освещаемой луной от окна, мирно посапывал младенчик, которого Золтан и не разглядел, когда вломился туда впопыхах. А над ним стояла девушка, которую он так захотел. Она была полностью голой, её взгляд стал орлиным, а черты острыми, нечеловеческими, будто резали её идолом из камня. Лишь волосы её остались чёрными и лоснящимися.

Мать завопила, да так что кровь в жилах застыла. Черноволосая метнулась вниз, как змея, схватила зубами ребёнка за горло, вырвала его из кроватки, метнулась вперёд, сбила бабу с ног, ловко увернулась от рук мужика.

Застыла в сенях, в полный рост, смотря прямо в глаза Золтану. И столько в этом взгляде была зла и упоенья, что Золтан похолодел весь, побледнел, да обмочился.

Черноволосая изогнулась плетью, прохрустела вся, как шея у покойника на виселице, да обратилось той дворнягой, что в ноги ему кинулась и ручей показала.

Встала на четыре лапы и скрылась в ночи с младенцем в зубах. А мать его ещё долго выла.

— Ты чего так лютуешь, командир? — со смехом проворчал Четвёрка. — Думаешь, забыли наши парни, как надо воевать? Науськать их хочешь? Меня так отец не воспитывал.

Золтан не ответил, он вздрогнул и посмотрел на стрелка так, что тот поперхнулся и отбежал от греха подальше. За секунду до этого Золтан услышал, как наяву детский плач в тишине.

С двадцати восьми оставшихся арбалетчиков сошёл уже третий пот. Под крики десятника и ругань Старших они разобрали практически все строения, сделанные из досок и мелкого сруба, сколотили из них щиты и установили баррикады вокруг колодца.

— Ещё нашли колдовские знаки? — спросил Золтан, пробегавшего мимо десятника.

— Никак нет, Вашество, в доме какие-то каракули были кровью по стенам, мы его спалили, как Вы велели. Но больше ничего. Окрестности тоже оббежали на всякий.

— Отлично.

Ближе к сумеркам центр деревни стал напоминать дощетчатый форт в миниатюре и ещё до того, как солнце, скрылось десятки факелов и горелок его осветили.

— И-и-и… и с кем воевать-то будем, Вашество? — десятник непонимающе оглядел позиции и готовых к бою стрелков. К ним подошли Тройка и Четвёрка глядя на него с явным беспокойством и неодобрением.

— Увидите скоро, — ответил им Золтан, — Ты, Тройка, всё узнать хотел, где я так стрелять научился. И подмечать всякое взглядом острым. Я тебе отвечал всегда, что тренировками добился, а ты не верил всё. Только вот я тебе не договаривал. Не для дичи или для пушнины с натянутой тетивой по три часа стоял, пока она не лопнет. Не на кабанов по тысяче стрел каждый вечер спускал. И не на рыцарей или конников. Не на людей я тренировался, Тройка, не на людей. Думал я, что жизнь эта меня оставила, а ан нет. Есть нам ещё, что друг другу сказать, — Золтан схватил с земли сумку, забрался на одних из помостов и прокричал: — Ну? Кто в нечистую силу не верует?

Ему никто не ответил. Огонь выхватывал изможденные и непонимающие лица солдат. Золтан опустился на колено, подрагивающей рукой раскрыл сумку, перерыл её содержимое и достал блестящую металлическую трубку. Встал, набрал в лёгкие воздуха, прислонил её ко рту и подул, что было сил.

В глазах своих бойцов он выглядел ещё большим безумцем, потому что звук, что издал свисток, не был слышан человеческому уху. Пока солдаты перешёптывались, а Савват неодобрительно качал головой и все больше мрачнел, Золтан три раза набирал воздух и подносил трубку ко рту.

— К бою, — хрипло закричал сказал он, так что все вздрогнули, но никто не шелохнулся, Золтан сказал уже тихо: — К бою, собаки! К бою, сказал!

Перешептываясь и переглядываясь, с явной неохотой солдаты распределились по периметру, зарядили арбалеты, упёрли их в землю, принялись всматриваться в окружающую темноту, то и дело с опаской оборачиваясь на командира.

— Это представление может нам дорого стоить, Золтан. Бунта хочешь? Мне им что сморозить, что ты упился до горячки? — прошипел на него Савват.

— Заткнись, — бросил Золтан и кинул ему свисток. Савват тут же поймал его и непонимающе повертел в руках, — Не выпускай из рук. Когда скажу «свисти» — просвистишь. И не спорь. Сам всё увидишь.

Золтан развернул свёрток со своим луком и взял из колчана четыре особенных длинных стрелы, с тяжёлым наконечником в виде полумесяца. Одну он уложил на тетиву, другие три зажал между пальцев, остриём вниз.

Факелы трещали в темноте, стрелки переглядывались и лишь изредка перешёптывались, ещё побаиваясь своего командира.

— Стой, кто идёт? — вдруг пробасил один из арбалетчиков слева.

Золтан ту же рванулся к позиции, встал за бойцом и заглянул в темноту через его плечо. Метрах в пятидесяти около дерева показалась человеческая фигура.

— Стой, кто идёт? — громче отчеканил арбалетчик, вскинул своё оружие, фигура не шелохнулась и не ответила.

— Давай, Савват, — приказал Золтан, мягко отодвинул арбалетчика, занял его место и вскинул лук.

Савват пожал плечами, припомнил чертей и карлиц-куртизанок, вздохнул обречённо и поднёс свисток к губам. В ту же секунду фигуру скрючило, и сложило пополам, её руки вскинулись к голове и прижались к ушам, словно она встала рядом со звонящим колоколом.

— Не понял… — прошептал Савват, растерянно всматриваясь в темноту, и ещё раз подул в свисток. Фигура снова скрючилась и ответила ему воплем от которого всё вздрогнули, а Золтан улыбнулся, расправил плечи, натянул тугую тетиву и пустил её.

Стрела чиркнула в районе шеи, фигура отшатнулась назад и упала.

— Что это было, чёрт дери?.. — спросил Савват дрожащим голосом и очертил круг по груди. — Колдунство какое-то? Что за свистулька чудная?

— Смотри щенок, внимательно смотри. Не видал ты такого, не показывал я тебе. И надейся, слышишь меня… в ночи молись Всематери, чтоб больше такого никогда не видеть. И прости меня. Все меня простите. Не мог я мимо пройти, — шептал Золтан.

Фигура неуклюже поднялась на ноги, от её головы отделился серьёзный лоскут, то ли часть скулы, то ли щеки, то ли челюсти.

— Бес меня забери! Живой! — прокричал Савват.

Золтан снова натянул стрелу, прицелился чуть ниже тазобедренного сустава и поочерёдно выпустил туда стрелы, которые держал наготове. И двух бы хватило, чтобы полностью отделить ногу от тела, но Золтан специально взял с запасом и положил стрелы внахлёст. Цель упала и теперь беспомощно барахталась на земле.

— Теперь надо спалить, — ухмыляясь, проскрипел Золтан. — Стрелки! Огню! И залп. Сразу залп!

По его команде почти слаженно, стрелки потянулись к своим поясным сумкам, достали оттуда тряпицы, перемешанные с соломой, намотали их на наконечники заряженных стрел, полили их маслом из дополнительных фляг и подожгли от факелов.

— Огонь! — скомандовал Золтан.

Град огненных комет устремился сквозь темноту к беспомощной цели. Стрелы разбивались рядом, разбрасывая огоньки по земле, пролетали мимо, и лишь несколько воткнулось в лежачую цель.

— Вот, псы, — ругнулся Золтан и недовольно покачал головой. — Что по темноте разучились стрелять? Вас опять под Василевск сводить?

— Ещё раз! — закричал Савват, пытаясь придать своему голосу смелости и с испугом поглядывая на командира. Таким он его ещё не видел.