Неживой (СИ) - Толбери Рост - Страница 22

— Да… — улыбнулся ей Вацлав и успокоил тон. — Я тоже иногда мечтаю. О подвигах ратных и походах по морю. Да только нет у меня войска. Только дружина. Перебьют нас. Ничего не сделать тут. Нет больше бинордов, о которых ты читала.

— Не перебьют. Своих рыцарей тебе дам. Пять десятков. И дружину свою успеешь подвести.

— Не смеши меня. Тут стражи городской только сотни две-три будет. А дружина Поморска с ополчением за тысячу перемахнёт.

— Тебе только дворяне останутся, да и их прихвостни. Не будет городской стражи и дружины. Они только Яриону и его семье присягали. Сейчас они без присяги. Никому ничего не должны. Я им скажу, чтоб в стороне постояли, пока нового князя не выберут. Брат на брата не пойду, а вот золото возьмут и в стороне постоят.

— Ты змея! Они не тебя не… не… Нет. Тебя-то они может и послушают. Ты змея…

— Пусть так. Можешь меня в лихом винить. Злые мысли мне пришли, не тебе. Но… так или иначе, три данности тебе дано, князь. Князем быть великим и народ защищать, трупом хладным в земле лежать или бороду сбрить по трусости.

— Не бывать этому!

— Да, не бывать. Доверься мне, князь. Я, может, и змея, но твоя змея. Используй меня, как свой топор или лошадь. А потом избавься, разруби, выкинь. Так уж судьба повернулась. Не тебе от неё и от богов отворачиваться.

Князь вытащил из бороды красную ленточку и повязал её на запястье. Вышел на улицу. И ещё больше помрачнел. Многие плакали, еле волочили ноги и выглядели пришиблено. Кто-то боялся, кто-то был в злобе.

— Исиф, — позвал Вацлав, подойдя к конюшне.

— Да, батька.

— Скачи домой, вели в поход собираться, всех кто силён.

— Э-э-э… — Исиф обомлел. — В какой поход батька? Ты чего упился? Или всё? Погонят нас с земли князя… ой беда… ой беда…

— Нет, Исиф, — твёрдо ответил ему Вацлав, положил руку на плечо и посмотрел в глаза, — Мы с князем побратались накануне. Просил слезно он меня, ежили чего в обиду Поморск не давать. И не дадим. Будут выборы князя нового, а мы проследим, чтоб самого достойного выбрали. Смута будет, купцы захотели власть забрать, а мы не дадим. Так бы князь хотел.

— А-а-а… — протянул Исиф. — Ну… батька, коли клятву дал, так держи. Понял я тебя. Мы с тобой, чтоб не было. Поскачу до дому, да своих приведу. Жди, батька. Сам не прыгай ни на кого один.

— Давай, Исиф, не подведи меня.

— Батька, — Исиф немного замялся. — А ежели ратники поморские на нас копья подымут по приезду?

— Не подымут, Исиф. Они тоже за Яриона горой. Всё им объясню. Доверься мне.

— Видишь князь, как всё обернулось?

— Вижу.

Вацлав отвечал хмуро и вдыхал запах гари. Теперь он сидел на троне и возвышении, пускай понурив голову почти до колен. Его кольчуга и топор пропитались кровью, он был покрыт грязью и потом, ранен в нескольких местах, но не серьёзно.

В зал вошёл рыцарь в помутневших от грязи и копоти доспехах и обрывке жёлтого плаща, отдал честь Еве и что-то сказал ей на ухо. Ева улыбнулась.

— Нашли Димитра. И повешали. Селяне сами. Поняли, что к чему идёт. Не рады они тебе, но ты им любее купца будешь. Димитр их как раз обманул недавно. Примут тебя со временем. С твоей дружины всего пятеро полегло.

Вацлав устало кивнул и склонил голову ещё ниже.

— Что тебя тяготит, князь?

— Помимо преступлений-то моих, ведьма? Да. Есть кое-чего.

— Расскажешь?

— А, расскажу! Ты же у нас всезнающая. Может, подскажешь чего делать. Кто против меня мог чего-то, все сегодня померли. Все кроме колдуньи придворной. Не нашли мы её. Нету её в Оплоте.

— Ах да. Про Ярину-то мы и забыли. Колдовства опасаешься, князь? — улыбка Евы и правда сделала её похожей на змею.

— Я, может, книг столько и не читал, но не дурак. Опасаюсь. — Вацлав скрипнул зубами.

— И в этом я помогу тебе, дорогой мой правитель. Не волнуйся.

— Ты всё-таки ведьма…

— Нет, князь, — рассмеялась Ева. — Я обычная женщина из плоти и крови. С колдуньей я ничего не сделаю. А вот наши хранители Тайн с ней как-нибудь справятся.

— Даже знать не хочу.

— Простите, князь! Мы сейчас её уберём! — взволнованно закричал стражник, пытаясь остановить женщину с волосами цвета огня.

— Я требую аудиенции! — кричала женщина, на вид она почти не сопротивлялась, но стражники ничего не могли с ней сделать.

— Оставьте. Я ждал её, — отрезал князь.

Войны перестали бороться с женщиной, когда-то поцелованной огнём и обладающей красотой ещё более невиданной в сравнении с Евой. Красотой, что была искажена ненавистью и яростью.

— Ты! — вскричала женщина. — Почему ты сидишь на этом троне?!

— Потому что я князь, — спокойно ответил ей Вацлав.

— Ты не князь! — прошипела женщина, глаза её были так полны злобы, что казалось, что она станет реальной и выплеснится на пол.

— Говори тише, ведьма! — Вацлав встал в полный рост и примиряюще поднял открытую ладонь. — Не я забрал Яриона и его детей, всех до единого. Я не плёл заговор, словно змей, нет у меня на руках их крови! Но и не мог я отдать власть торгашам. В этом повинен. Но так и лучше будет. Что сделано, то сделано. Ярион не зря тебя при дворе держал. И я тебе кров и хлеб дам. Дерзость твою прощаю, знаю по что Яриона народ его любил.

— Да-а-а… — протянула колдунья, смотря сквозь него. — Не вижу на тебе их крови. Но и править ты не будешь!

Колдунья развернулась и вышла.

— На её того, словить, может, князь? — спросил стражник.

— Нет. Остынет пускай. Авось и пригодится.

— И чего собрались тут? — рявкнул князь, стискивая свой топор.

За укромным углом нового храма собралось человек двадцать. Часть из них Вацлав узнал — это были несколько местных старейшин, глав гильдий и мануфактур, пара нейтральных бояре и кучка купцов, которые не принимали никакого участия в перевороте и хранившие молчание. До этого момента.

— Ты что ли, ведьма, тут народ баламутишь? — строго спросил Вацлав Ярину. Все собравшиеся отворачивали от него взгляд, все кроме Ярины. Рыцари и стражники обступили толпу.

— Да. Я! — с вызовом ответила Ярина.

— Постой-ка, князь, не серчай, — один из старейшин тут же закрыл от него Ярину. — Она говорит, что не все дети Яриона погибли в пожаре. Если правда это, то…

— И ты ей поверил? Ведьме? — рассмеялся князь и как бы невзначай махнул топором, окончательно заставив смельчака заткнуться.

— Это мой сын! — закричала колдунья. — Мой и князя!

Вацлав обернулся на Еву, она чуть помрачнела и прикрылась капюшоном. Вариант отступления она не рассматривала.

— Сдаётся мне… — протянул князь. — У Яриона Мудрого была жена, с которой он брак заключал. И в пожаре сгорела.

Ему ответили молчаньем.

— Сдаётся мне так же, что князь Всематери молился, ей свою душу и сердце доверил, а Всематерь насколько мне помнится только одну жену принимает и только один брак. Так?

Ему никто не ответил.

— Бастард значит… — протянул князь. — Бастарда хотите посадить, мальчишку. Отродье колдовской шлюхи, полукровку. Вместо меня. Лишь бы чужак на троне не сидел. Да? Так выходит?

— Погоди князь, у нас закон есть…

— Молчать! Заговорщики! Мало вам власти и золота? Хотите щенка на трон посадить, да из-за его спины народ грабить?

— Да ты безумец! — вскричала Ярина. — Ты не будешь править! Я сказала.

— И что же ты сделаешь, ведьма? Драться со мной будешь? Ведь я с трона не могу уже слезть. Эт как бороду сбрить.

— Буду! — с вызовом ответила Ярина и оттолкнула старейшего.

Вацлав усмехнулся, стиснул покрепче свой топор и пошёл на неё. В его народе не делали разницы, ибо женщины так же имели силу и честь. Но в этом случае Вацлав справедливо решил, что она, колдунья, посильней будет воинов, что он победил до этого. Лишь оглянулся на последок на Еву, которая на него взгляд не поднимала.