P.S. моей ученице (СИ) - Дэй Каролина - Страница 47

— Сафронова, что с тобой происходит? — не понимая ее дальнейшего поведения, спросил я. Она все еще смотрела куда-то мне на шею, будто заметила какой-то изъян, портящий мою внешность. Два больших изумруда глядели на меня уже по-другому, а взгляд стал более холодным, тусклым. Чужим. Я не узнавал ту малышку, которая нежно подавалась напору моих губ в гостиной несколько недель назад. И я точно понимал, что сейчас она испытывала ко мне явно не то же самое чувство.

— Это не должно вас волновать, — голос тоже поддался переменам, стал более грубым. Та неуверенность и скованность движений так же прошла, оставляя за собой одно лишь слово. Я даже попытался протянуть к ней руку, хотя обещал себе не касаться ее и пальцем. Но не выдержал. Потянулся. На что получил в ответ лишь отрешенность. Она попятилась от меня, будто завидела кого-то чужого напротив себя. Маньяка, бандита, да кого угодно, только не мужчину, подарившему нам обоим чувственный поцелуй.

— Хочу напомнить тебе, что я твой классн… — начал я свою строгую речь, включая уже не мужчину, который увлекся ученицей, а учителя, который должен осадить свою подопечную. Однако был перебит жестом девчонки, не терпящий отлагательств. Наверное, впервые в жизни я не продолжил говорить, а дал возможность высказаться ей самой, но и мне понять ее изменившееся поведение и грубость в мою сторону.

— Да я помню. Вы мой классный руководитель и должны знать все касающееся ваших учеников, от хороших оценок до развлечений в компании клубных пьяных мальчиков в кабинке туалета. Я не страдаю амнезией, — выкрикнула она, припомнив сказанные когда-то мною слова в начале года. Однако, на мой взгляд, они звучали куда острее и грубее, чем раньше, что не пришлось мне по душе.

— Прикуси язык, — предупредительным тоном произнес я, стараясь взглядом осадить девушку, но, казалось, она этого даже не замечала, не чувствовала, как постепенно мои ладони сжимались в кулаки, а я сам начинал потихоньку злиться.

— А то что? Запрете меня в кладовке и оттрахаете, пока искры из глаз не полетят? — о нет, меня ни капки не волновали ее словечки, ни капки не тронули ее слова о трахе, но вот поведение, которое переменилось буквально за одну секунду мне не особо понравилось. Точнее совсем не понравилось. Я и сам не заметил, насколько сильно разозлился и, преодолев разделяющее нас расстояние, крепко сжал ее подбородок, не боясь сопротивления с ее стороны. Его не будет, ибо захват казался мне довольно крепким, не подвластным ее силам, но и не причиняющим сильную боль. Я просто зафиксировал ее лицо в необходимом мне положении, дабы ее глазки смотрели лишь на меня.

— Ты совсем охуела, Сафронова? — рявкнул я на девчонку, не выдержав нарастающего накала страстей. — Следи за своим языком, — прокричал четко в губы девчонке, едва улавливая запах ее тела. Меня он ни капельки не волновал, однако отвернуться или не дышать не мог. Наверное, если бы мы простояли в молчании еще несколько секунд, я бы впился в эти сладкие, только что облизанные губки и выбил бы всю дурь из ее башки, используя проверенные методы, однако ее язычок все-таки не удержался за зубами. К сожалению.

— Кто бы говорил. Да ты сам не лучше, — ей было трудно говорить из-за моей хватки на ее подбородке, поэтому пальцы пришлось слегка ослабить, хотя, видимо, девчонка не заметила этой благосклонности к ее персоне. — Трахаешься с какими-то шлюхами, целуешь меня, говоришь ласковые слова, а потом выясняется, что у тебя есть семья! — эти слова заставили меня задуматься не только об источнике этой информации, но и о возмущении с ее стороны. Хотя я старался дослушать ее дальше и понять связь между ней и моей дочерью. — Интересно, как реагирует твоя жена, когда ты приходишь после очередной бурной ночки с пышногрудой тупой пиздой? Выгоняет тебя спать в гостиную, где ты целовал меня или предлагает разделить постель, где ты будешь иметь ее так же, как и других баб? — девичий голос вот-вот готов был сорваться, ее дыхание, опаляющее мою кожу, оседало на пальцах, а небольшая грудь вздымалась так быстро, что вот-вот готова взорваться. Однако меня это больше не волновало. Ни ее быстро дыхание, ни ее волнение, ни звонкий голос. Ничто. Девчонка сделала то, что никто не мог даже в голове об этом подумать. Она затронула Тасю. Женщину, которая ценой своей жизни подарила мне ребенка. Ту, которую я любил больше всех на свете. А эта малолетняя сучка осквернила ее образ.

Наверное, мое состояние можно назвать «состоянием аффекта», ибо мой мозг очнулся только к тому моменту, когда девчонка лежала возле моих ног, держа руку на левой щеке. Нет, я не буду тебя жалеть, как в прошлый раз. Ты это заслужила. Заслужила быть униженной сейчас, заслужила получить от меня пиздюлей за свои слова. Кем бы ты не являлась, и что бы я к тебе не чувствовал — никто не может говорить такое о Тасе! Ты можешь обзывать меня любыми словами, но мою жену я не позволю оскорблять!

— Чтобы я больше тебя не видел. Пошла отсюда! — опустившись рядом с ней прямо перед миловидным личиком, на котором виднелся шок, прошипел я, вкрадчиво произнося каждое слово. Она смотрела на меня испуганно, все так же, видимо, думая, что перед ней какой-то монстр. Но если раньше я действительно был против этой ассоциации, то сейчас чувствовал себя именно таковым. Монстром. Чудовищем. Но не тем, кто обижал добрых людей, а тем, кто готов порвать в клочья любого за близкого человека. Даже за покойного. Я никому и никогда не позволю переступать грань дозволенного. Даже девушке, которая мне небезразлична.

Никогда…

— Стас… — женский до боли знакомый мне стон разорвал тишину помещения, хотя вряд ли громкие вздохи двух тел можно назвать тишиной.

В темной комнате, свет которой освещал лишь лунный свет из окна, вряд ли можно разглядеть хоть что-то, однако я привык к этому состоянию и вполне могу всмотреться в каждую деталь. Могу увидеть пару прикроватных тумбочек по обе стороны, стоящие на нем личные принадлежности, могу разглядеть и белоснежный цвет простыни, только все эти мелочи меня сейчас ни капли не волновали и не привлекали мое внимание настолько сильно, как девушка, лежащая подо мной. Миниатюрная красивая брюнетка с разбросанными по подушке длинными волосами извивалась от каждого моего касания пальцами к ее гладкой, как у младенца, коже, а яркие изумрудные глаза, сверкающие даже в этой темноте, периодически закатывались. Я бы мог соврать, сказав, что не знал эту девушку. Но это не так. Я желал видеть мою малышку не только рядом с собой, но и в своей постели, слушая волнительные женские звуки, присущие только ей.

Нависая над Викой, я старался прикоснуться к каждому участку ее кожи и зацеловал пухлые губки, которые податливо двигались в нужном темпе, превращая наш страстный танец в пожар. Ее язык подчинялся моему, ее коготки то нежно, то жестко царапали мои руки и предплечья, стараясь хотя бы на секунду ухватиться за эту реальность. Однако она находилась далеко за гранью и оказалась гораздо дальше, стоило мне войти в ее истекающее сладкими соками естество двумя пальцами. Нет, мои движения не казались резкими, как я проделывал с другими женщинами. С ней так не пройдет. Она достойна нежности и ласки, должна прочувствовать каждую фалангу моих пальцев в себе. Все глубже и глубже. Быстрее и быстрее. Ее аккуратная спинка выгибалась с каждым моим движением внутри нее, пока она в конец не вскрикнула, сотрясаясь в полученном только что оргазме. Невыносимо. Она невыносимо красивая в этот момент. Такая живая, более нежная, чем обычно. Я ярко-зелеными глазами, которые так влюбленно и вожделенно смотрели на меня. И я хотел ей показать, на что готов ради этих сверкающих глаз. На что пойду, чтобы вновь увидеть легкую улыбку на ее милом лице.

Только этого не произошло, к сожалению.

Девушка резко оттолкнула меня и вскочила, будто очнулась от какого-то кошмарного сна. Вместо улыбки на ее лице виднелось презрение, даже яркость глаз сменилась тусклостью и беспросветной темнотой, практически сливаясь с полумраком комнаты. Мне хотелось узнать причину такой неожиданной перемены настроения, но не успел я произнести первое слово, как она вскрикнула, резко поднимаясь с постели: