Школа прошлой жизни (СИ) - Брэйн Даниэль - Страница 33

Я ничем не могла помочь Нэн, мне оставалось смириться.

Лайза была студенткой, за студенток Школа отвечала. Госпожа Рэндалл хотела снять с себя ответственность. Слишком естественными выглядели все прочие смерти, только вот случались они чересчур часто. И всем было на это плевать.

И Лэнгли так и не объяснил, чем был вызван его запрет покидать Школу. Чтобы никто не погиб? Чтобы никто не проговорился?

Лайза Кин и госпожа Лидделл. Арчи и Криспин. И госпожа Рэндалл и госпожа Коул. На улице. В помещении. Опять в помещении. Эмпус показывал то, чего человек больше всего боялся, но эмпус не мог войти в теплый дом…

Но почему я убеждена в этом, осенило меня, это же глупо. Я полагаюсь на чужие слова. И девочки, и госпожа Коул, и кто угодно мог запамятовать детали, и тогда…

Я обязана отыскать эту книгу. Немедленно. Прямо сейчас.

Глава двадцать пятая

Пока я переодевалась, меня подтачивало желание заглянуть в шкаф Нэн.

Желание было мерзким, будто я собиралась подсматривать в замочную скважину за другим человеком, но что если это могло спасти его жизнь? Во мне боролись разум, говоривший, что проверить необходимо, и воспитание, которое уверяло, что этим я унижу больше себя. Унижу в любом случае, спасу — вряд ли…

Меня стало заботить, что обо мне подумают, осенило меня. Этого не было раньше, не так сильно, то ли сказывалась обстановка в Школе, то, что каждый, возможно, подозревал кого-то, а я хотела быть вне подозрений. Или никто никого не подозревал, живы сегодня и ладно, мало ли, сколько людей в этот же день умрут где-то там, просто так вот совпало, что это все в наших стенах, но почему в Школе столько смертей?

Нэн отнеслась к этому снисходительно, упомянув свое обучение в Высшей Женской Школе. Но там были причины, возразила я себе, и Нэн их знала. У нас причин не было. Лайза? Неудачно упала. Криспин? Лошадь. Арчи? Старик. Госпожа Лидделл? Апоплексический удар. Госпожа Рэндалл поскользнулась.

А госпожа Коул?

Я быстро, чтобы не передумать, подбежала к шкафу Нэн и распахнула его. И тотчас утонула в облаке дивных запахов изысканных духов, сразу вспомнив, что за аромат был тогда в кабинете Лэнгли.

Я заставила себя думать не о Лэнгли, а о том, что вижу в шкафу. Юбки и блузки, мантии, платья, которые Нэн носила на занятия. Несколько халатов, теплая мантия из меха, роскошный туалет, украшенный черным жемчугом — Нэн надевала его лишь однажды, на День Сущих, и половина преподавателей весь день исходила желчью и завистью на потеху Нэн и госпоже Джонсон. Вот и туфли к этому платью… В чем же она была?

Я этого даже не помнила. Вероятно, в чем-то обычном, на что я не обратила внимания. Все ее блузки были похожи и отличались только деталями, слишком мелкими, чтобы они могли врезаться в память. Но где ее мантия, та самая, которая мне так нравилась, которая защищала и от дождя, и от холода, в которой Нэн была, когда мы ходили в конюшню?..

И что-то было еще, подумала я. Воспоминание смутно вертелось и не давало себя поймать. Я вздохнула.

Нет мантии. И даже неважно, в какой момент Нэн ее надела. Она могла оставить ее в своем классе — совсем рядом с кабинетом Лэнгли. А еще у нее были сапоги.

Это я вспомнила неожиданно, потому что видела Нэн в них один-единственный раз, когда она каталась на лошади еще в прошлом году. Но сейчас сапоги я не нашла, и это значило, что Нэн опять же могла бросить их где-нибудь в классе, а еще — что она их надела.

Лэнгли прав? Нэн сбежала? Зачем же она это сделала?

Я в сердцах захлопнула шкаф. Может быть, Лэнгли знает больше, чем мне поведал? Может, Нэн ему рассказала о своих планах. Я уже не смогу ничего, мне надо просто отыскать эту проклятую книгу и убедиться, что все именно так, как говорили мне Трэвис и Мэдисон.

Я осторожно приоткрыла дверь. Никого, и меня это не удивило. Идут занятия, еще одна смерть этому не помеха. Так где же искать книгу?

Сначала я думала, что она где-то в классах или комнатах девочек. Но, с другой стороны, развлечений в Школе немного, книг тоже, кроме учебников, студентки бы передавали ее из рук в руки, значит, она обязательно попалась бы кому-нибудь из преподавателей на глаза. И еще: слухи про эмпуса было бы уже не сдержать. А все меня уверяли, что не видели книгу. И про эмпуса никто не знал. Что тогда? Книга где-то у преподавателей.

«Я должна обыскать их комнаты, пока идут занятия».

Или начать с комнат девочек? Если меня поймают в комнатах преподавателей, добра не жди. Я могу сделать вид, что проверяю сохранность имущества Школы, но все равно, все равно — это скандал. Что мне сделают? Лишат должности? Сущие, я не стала бы возражать! Отправят из Школы? Я была бы лишь рада, но теперь, когда осталось две лошади, никто не станет рисковать одной. Будут крики, но громче всех кричать некому, госпожа Лидделл мертва, и я словно этому рада?

Нет, нет, отругала я себя, я не рада. Я констатирую факт, потому что мне стыдно делать то, что я сделать должна.

В коридоре висели часы, но сверилась я еще и со своими. До конца занятия двадцать минут, потом начнется обед, вряд ли кто-то поднимется сюда, но все возможно.

Госпожа Джонсон жила одна, остальные делили комнаты. Так с кого же начать?

Джулия Эндрюс жила в одной комнате с Далилой Эванс. Мне казалось, ни та, ни другая ни в чем не замешаны, но они ведь могли забыть, что книга завалялась где-то между ненужными учебниками? Лежит под ножкой тумбочки, например? Малограмотный Фил мог запросто решить проблему подобным изящным образом.

«Я только посмотрю», — пообещала я. И я не собиралась копаться в чужом белье. Книга, если где-то и есть, на виду. Спрятанная книга вызовет вопросы у соседки по комнате.

А если этой соседки нет?

Я тянула время. Сложно осмелиться на поступок, который считаешь безнравственным. Но выбора у меня не было. Я спрашивала, я ничего не нашла.

Комната была не заперта. Дверь не скрипнула, Фил неплохо следил за нашим крылом. И, надо сказать, я сразу подумала, что Джулия и Далила куда аккуратнее нас с Нэн.

Девочки не убирались в наших комнатах, мы делали это сами, исключение составляла разве что госпожа Джонсон в силу возраста. Но комната Джулии Эндрюс и Далилы Эванс блестела чистотой как операционная. Даже одежду они не бросали на стулья, как мы.

Что здесь искать?

Шкафы? Стопка книг?

Я быстро их просмотрела: одни учебники и разложены строго: грамматика и арифметика. Стараясь не греметь — хотя мое сердце стучало куда громче, но вот слышал ли его кто-нибудь, — выдвинула ящики. Женские принадлежности. Шкаф. Я не знала, где чей, но все та же безумная аккуратность, и ничего, кроме одежды. Второй шкаф, опять ничего.

Прежде чем выйти, я заглянула под кровати и нашла лишь два ночных горшка. Я не думала, что ими пользовались по назначению, в каждой комнате были такие, только госпожа Джонсон свой выбросила со словами «я еще не настолько стара». Нэн кидала в ночной горшок фантики и обрывки бумаги, когда читала и ей было лень подниматься с кровати.

Я постояла, прислушиваясь. Тишина, слава Сущим. Я управилась за пять минут.

Я вышла в коридор, взялась за ручку двери следующей комнаты. Если кто и придет, то не страшно. В этой комнате жили Кора Лидделл и преподаватель ухода за младенцами Эдна Стрэндж, и их мне можно было не опасаться. Госпожа Стрэндж даже в столовую почти не спускалась, только на завтрак, собрать сплетни, обычно еду ей приносила Люси прямо в класс. Госпожу Стрэндж годами мучил артрит, и снадобья госпожи Коул облегчали ее страдания не сильно. Эдна Стрэндж ходила из спальни в классы и при этом громко стучала палкой, я должна была услышать ее приближение, но если бы она и застала меня, у меня было ужасное оправдание — смерть госпожи Лидделл.

Я надеялась, что Кора Лидделл не лежит сейчас у себя на кровати.

Я осторожно открыла дверь и застыла, потерянно улыбаясь.

— Заходи, Стефани.

Господа Коул сидела на кровати Коры Лидделл — сложно перепутать, тумбочка госпожи Стрэндж завалена книгами, а над кроватью на гвозде криво висят не менее кривые рисунки: как пеленать, как мыть, как держать детей. Я сомневалась, что именно так и нужно делать.