Школа прошлой жизни (СИ) - Брэйн Даниэль - Страница 39

Стало быть, дело в госпоже Коул. Этот пожар заставил госпожу Джонсон отправить меня на поиски книги, а почему в монастырь отправилась Нэн? Она уехала до того, как умерла госпожа Лидделл, или после? Я не знала, не знал никто. Наверное никто, но если госпожа Джонсон что-то видела? Окна ее комнаты выходили на другую сторону, но разве это могло помешать?

Кто даст мне ответы? С кем я поеду? Думаю, с Трэвис. Она хорошо управляется с лошадьми.

Мне нужно было одеться. Я могла отказаться, могла вернуться в кровать, могла разбудить Лэнгли и сказать ему, что госпоже Джонсон плохо из-за всего, что случилось в последние дни. Да, это было бы самым разумным, она не в себе. Она говорила как будто не мне в ответ, да и слышала ли она меня?

Монастырские строения были действительно далеко. Они до сих пор оставались в ведении Священного Собрания, потому что изначально, задолго до Новоявленной, земли обрабатывали крестьяне, и монахи из всех окрестных скитов платили им за это тогда, а сейчас — Священное Собрание. И наши припасы привозили оттуда, но было это летом и осенью, не зимой, зимой дороги были закрыты, да я просто не доберусь туда, я не смогу!

Я решительно вытащила старую юбку, которую было не жаль.

У меня нет магии, у меня нет оружия, я не так хорошо держусь в седле, как хотела бы. Нэн не справилась, Нэн, которая в тысячи раз сильнее меня. Я замерзну, моя лошадь споткнется, я не вернусь назад!

Следом за юбкой полетела такая же древняя, но теплая кофта. Я выпросила ее у горничной матери, когда уезжала, лишь потому, что боялась замерзнуть в Дессийских Перевалах, но ни разу не доставала ее, так она была стара и страшна. Нэн бы меня засмеяла.

Почему госпожа Коул? Почему именно она? Что в ней такого?

Я одевалась, и руки мои не дрожали. Сапоги мне пришлось взять у Нэн, и я подумала, не имеет значения, сколько они стоят. Я расплачусь. Или верну их и все.

Госпожа Коул — тетя маленькой Лайзы Кин. В этом ответ? Лайза — единственная студентка. Больше из девочек никто не погиб. Вот оно, вот оно, круг должен замкнуться.

Госпожа Джонсон не говорит всего, это не значит, что правды она не знает. Может, она не хочет меня пугать. Ей надо, чтобы я не боялась. Почему Нэн ничего не сказала мне?

Я собрала волосы под платок, надела свою старую мантию. Да, неудобно, мне придется сидеть в седле эти сорок миль, неизвестно, за сколько я их проеду. Мне стоит прочесть молитву, которую я не знаю? Пожалуйста, Сущие, помогите мне.

Помогите нам всем.

Спасите всех нас.

Я тихо закрыла за собой дверь. Школа спала, нигде не пробивалось ни полоски света из-под дверей, но кто-то мог бодрствовать. Тихо, как вор, я спустилась вниз, сапожки Нэн были моим не чета — мягкие, уютные. Нигде никого. Ночь, и пусть это будет последняя ночь из тех, когда здесь гуляет смерть.

Я сделаю. Я смогу. Мне обязательно все удастся.

Смотри на меня, порождение Тьмы. Я не боюсь тебя — я помогу тебе уйти с миром. Ты меня не убьешь.

Это была я и не я. Я умирала от страха где-то внутри, но я ничего не страшилась. Мне было все по плечу, и я не спрашивала себя, в чем причина. Я устала шарахаться от каждой тени, невыносимо и дальше закрывать глаза.

В конюшне кто-то был. Свет горел в ней всегда, но сейчас я слышала, что кто-то возится, и это не лошади. Как госпожа Джонсон уговорила Трэвис? Или кого-то еще?

— Госпожа Гэйн.

Я вздрогнула и не стала пока оборачиваться.

— Вы могли отказаться.

Я медленно повернулась. Она решила вот так, и ее никто не посмел ослушаться.

— Вы тоже могли отказаться, господин директор. Что же она сказала вам?

Глава двадцать девятая

В своих обносках я была похожа на нищенку.

Я отметила в первый же вечер, как Лэнгли изящен и насколько красив, но осознала это только сейчас. И его дорожная одежда — из запасов Школы, может быть, даже старые вещи Криспина, — Лэнгли не портила. Таким мог быть принц, породу, происхождение никогда не скроешь. Под стать Нэн Крэйг.

Да, я все-таки ревновала, как бы ни было это смешно. И поэтому я, стесняясь себя и своих собственных мыслей, рассматривала какую-то вмятину в двери пустого денника — наверное, лошадь попала туда копытом.

— Вам нужна помощь, госпожа Гэйн. Или мне нужна ваша помощь. В любом случае, я отказаться не мог.

Я впервые призналась себе в чувстве ревности, это значило, что Лэнгли мне нравился. Ни за что я не произнесла бы это вслух и под страхом смерти не поделилась бы этим ни с кем. Может, все дело было в том, что страх смерти стал очевиден как никогда?

Я ему не пара, как ни крути. У него отношения с Нэн. Он директор Школы, а я — администратор. Ни один Совет не закроет на это глаза, а вот Нэн могла позволить себе наплевать на их мнение.

Я готова была провалиться сквозь землю оттого, как безобразно я выглядела. Побирушка. Хотела бы я, чтобы Лэнгли смотрел на меня не как на свою подчиненную? Да, пусть только в моих мечтах.

— Спасибо, — пискнула я и сама не поняла — а за что? Потом взглянула на него, стараясь не покраснеть. Лэнгли мне улыбнулся. — Нэн… Госпожа Крэйг отправилась туда. Вы это знаете?

— Да, возможно, — согласился Лэнгли. — У нас не так много времени, госпожа Гэйн, я надеюсь, вы умеете ездить на лошади?

Я умела. Не так, как Нэн, которая могла потягаться с любым профессиональным жокеем, и, вполне вероятно, я не смогу удержаться, если лошадь споткнется в такую погоду. Но вдвоем у нас больше шансов добраться туда и вернуться обратно. Предпочла бы я общество Трэвис? Да, при ней я не была бы так вопиюще беспомощна и неуклюжа.

Я даже споткнулась, пока выводила лошадь. Я не могла заставить себя выпрямить спину, настолько ущербной я казалась сама себе. Мне не удавалось выбросить из головы Лэнгли и Нэн, запах духов, многозначительные взгляды и то, что он ехал ее спасать. Зачем же ехала я? Прочитать записи? Но у нас один алфавит.

Лэнгли придержал мою лошадь, пока я садилась. Судьба была ко мне милостива, я не запуталась в юбке и сразу села удобно, и Лэнгли повел обеих лошадей — мою и свою — к воротам.

— Кто за нами закроет? — я чуть склонилась к нему, хотя в этом не было смысла, нас никто не мог услышать. — Госпожа Джонсон? Фил?

— Не волнуйтесь, — легко ответил Лэнгли. — Мы проедем мимо ворот.

Там, куда он хотел ехать, слишком гибло. Школа не огорожена полностью, это было и невозможно, забор и ворота стояли со стороны дороги, а дальше, в лес, на лошади отважился бы соваться не каждый. Разве отчаянный конокрад, жадный до наживы до такой степени, что рисковал потерять не только добычу, но и голову на обратном пути.

Лэнгли все еще не садился на лошадь. Мы шли вдоль забора, и мощеная тропка в конце концов кончилась. Летом госпожа Коул высаживала подле забора неприхотливые целебные растения, осенью собирала их, сейчас только пожухлые стебли шуршали под копытами лошадей. Луна, как бывает в это время года, пряталась за низкими облаками, было темно, я различала лишь тени деревьев и кривые ветви, тянущиеся к нам.

Я озиралась. Не искала эмпуса, мне и без него было не очень уютно, и Лэнгли это заметил, достал фонарик и протянул мне.

— Если вам так будет спокойнее. Не переживайте, если нас увидят, увидят и так. Точнее, услышат. Но здесь никого нет.

Фонарик я благодарно взяла, но зажигать не стала.

— Наши лошади могли убежать этим путем?

— Сомневаюсь. Наверное, через лес, — сказал Лэнгли. — Я бы увел их через лес, потому что там их сложнее догнать. Какое-то время по лесу можно скакать быстро. Здесь наоборот.

Откуда он мог это узнать? От Нэн, конечно. Времени кататься на лошадях у них не было, но возможностей для разговоров... ночами хватало.

Я села наконец ровно, распрямила плечи. Так было удобнее находиться в седле, а еще я постаралась себя убедить, что отношения Лэнгли и Нэн меня не касаются. Нэн… если она до сих пор жива, могла позволить себе многое из того, что было недопустимо для меня.