52 Гц (СИ) - Фальк Макс - Страница 82

— Фредди, не умолкая, говорит только о лошадях, — сказал Эван. — Джейн заразилась — ты же знаешь, какая она обезьянка — и теперь просит у меня пони в подарок. Я думал, она хочет плюшевого, но она хочет живого!.. Как я могу подарить ей живого, если его негде держать?..

— А я тут при чем? — спросил Майкл. — Фредди тоже хотела пони, но я ей сказал, чтобы губу не раскатывала.

— И Фредди две недели жаловалась на это Джейн, так что та теперь бредит собственной конюшней! Я уговорил ее поменять пони на говорящего попугая — и тебя впридачу

— Так, слушай, я, конечно, люблю тебя, но ты не можешь подарить меня своей дочери, — засмеялся Майкл.

— Ей нравится твой Крюк! — тоже смеясь, пояснил Эван. — Ты бы мог прийти к ней на день рождения?.. Только в костюме!..

— Поверить не могу, что ты нанимаешь меня аниматором к своей дочери, — Майкл старался сдерживаться, но не улыбаться во весь рот не мог. — Хорошо, я приду. Но если мне понадобится написать песенку — ты у меня в долгу и с тебя музыка.

— Договорились! — с энтузиазмом кивнул Эван и хлопнул Майкла по руке.

Краем глаза Майкл заметил пару знакомых фигур, не прощаясь, отошел от Эвана. Винсент заметил его первым, развернулся, тронул за локоть Джеймса. Томми все-таки пригласил их. И хотя Майкл предпочел бы видеть Джеймса одного, без этого паровозика, он не хотел никому портить сегодняшний день.

— Привет, — сказал он и протянул руку — сначала одному, потом второму.

— Привет, — негромко отозвался Джеймс, вскидывая глаза. Словно ничего между ними не было, а если и было — то он не хотел об этом вспоминать. Наверное, как-то вот так он и представлял их встречу в Киприани?.. Какой-то такой?..

Джеймс был какой-то причесанный, ровненький, идеальненький — будто Винсент, как мама-кошка, вылизывал ему шерстку, прежде чем выпустить в люди, и Джеймс был приглаженный, умытый и слегка оглушенный после такой процедуры.

После обмена обычными любезностями Майкл не удержался, спросил:

— Вы уже выбрали дату?

— Начало сентября, — охотно сказал Винсент. — Третье или четвертое, мы еще не решили.

— А, самое начало, — сказал Майкл. — Жаль. Я думаю, не смогу прилететь — у нас съемки будут в самом разгаре.

— Конечно! — успокивающе сказал Винсент, будто с потрохами купился на эту отмазку. — Ничего страшного. Съемки — это важно.

— Очень важно, — кивнул Майкл. — Ужасно жаль, что я не смогу.

— Мы все понимаем, — серьезно кивнул Винсент и даже протянул руку, чтобы успокивающе тронуть Майкла. Забота сыграна была блестяще — Майкл оценил. Со стороны, не зная, о чем идет речь, никто бы не заподозрил фальши. Виктории вот в голову даже не пришло что-то подозревать, и она заговорила о свадьбах с Винсентом — и этой, и будущей, и о возможной — своей.

— Куча народу, да? — сказал Майкл. Пока Виктория развлекала Винсента светской беседой, он тоже вполне мог по-светски поговорить с Джеймсом. Да? О чем-то нейтральном.

— Мой отец тоже здесь, — негромко сказал Джеймс, глянув на него. — Просто хотел тебя предупредить.

Взгляд у него бы какой-то слегка заискивающий. Типа, «я знаю, что ему есть за что получить от тебя, но, пожалуйста, не бей по лицу, и вообще не трогай его».

— Я не буду скандалить с твоим отцом, — смиренно сказал Майкл. — По крайней мере, не сегодня. Как-нибудь в другой раз.

— Я бы предпочел, чтобы ты вообще не скандалил, — вздохнул Джеймс.

— С ним? — уточнил Майкл. — Или вообще?

— Вообще.

— Не, ну я так не могу, — сокрушенно сказал Майкл. — Я же творческая натура. Знаешь, каких нервов мне стоит один день не поскандалить? Даже представить нельзя, каких. Я вот сегодня — могу. А завтра — уже не могу, мне прям физически надо наорать на кого-нибудь.

Джеймс невольно засмеялся, заулыбавшись.

— И на кого же ты обычно орешь? — повеселев, спросил он.

— Так на тех, кто затронет мою тонкую творческую натуру, — предельно серьезно сказал Майкл. — На таксиста могу. На коллег каких-нибудь. На дождь. На шкаф. Один раз на велосипед наорал — ну, его Питер перед крыльцом оставил, а я вышел в темноте покурить, и как пизда… как ударюсь, — поправился Майкл. — Надо было тогда на Питера наорать, но мне лень было — это его еще сначала идти, потом будить, потом объяснять… Пока объяснишь, уже орать перехочется. Так что я — на велосипед, очень неплохо вышло.

Джеймс тихо хохотал, держась за руку Винсента и пряча в него лицо. Винсент сдержанно улыбался, будто Майкл рассказал какую-то вульгарную, но все же смешную шутку. Виктория, прослушав рассказ и ничего в нем не поняв, все равно легонько посмеивалась, подыгрывая Майклу.

— В общем, папу трогать не буду, — серьезно заявил Майкл, и Джеймса чуть не накрыло второй раз. Винсент со снисходительной улыбкой придерживал его возле себя, похлопывал по спине, успокаивая. Майклу казалось, Джеймс уже и так чересчур спокойный, еще немного — и из него можно будет транквилизаторы делать. Из Винсента вот наверняка уже можно.

Винсент старался безмятежно улыбаться, будто в его жизни все было даже лучше, чем в буклетах Свидетелей Иеговы, будто эти буклеты с его жизни и рисовали. Майкл разглядывал его, не отворачиваясь. Симпатичный мужик, немного за сорок. Улыбка добрая, но без сахара и карамели, а такая, будто он всех за все заранее уже простил. Майклу физически трудно было дышать рядом с ним, будто Винсент был этакой пуховой подушкой, что опускается на лицо и душит, душит, душит… Спокойно и добродушно убивает тебя, чтобы ты больше так не переживал. Глаза у него были умными. И очень проницательными.

Майкла как будто толкнуло в голову: типаж. Бери да пользуйся, пригодится.

Может быть.

Майкл убрал образ Винсента-маньяка подальше в мысленную библиотеку, вернулся в реальность.

— Так что там с вашей свадьбой? — мирно переспросил он. — Когда — то есть, где хотите устроить?

Винсент переглянулся с Джеймсом, будто проверял, не изменились ли их прежние договоренности, будто место проведения свадьбы они меняли несколько раз и все еще могли передумать.

— У моей сестры есть шато на Луаре, — охотно начал Винсент. — Мы пока остановились на нем. Будет скромная церемония — для друзей, для семьи. Человек пятьдесят, может быть.

— Это у вас такая большая семья или так мало друзей? — шутливо спросила Виктория.

— Большая семья, — Винсент вдруг улыбнулся по-человечески, тепло, а не просветленно. — Это даже без дальних родственников — их не зовем, им это будет не интересно. Нет, они не против идеи, — тут же пояснил он, — просто им все равно. Когда ты один из двадцати пяти внуков, внучатых племянников, троюродных братьев, в какой-то момент большинству становится почти безразлично, что у тебя происходит, лишь бы ты был доволен. Если вся семья будет собираться на каждую свадьбу, крестины и похороны — это будет как пчелиный рой, который ищет новое место для улья. Сегодня — здесь, через месяц — там, и так круглый год, потому что постоянно кто-то рождается, умирает или женится. И я даже не считаю дни рождения — я почти каждую неделю звоню кого-то поздравить. У меня в настенном календаре, — он поднял руку и поставил в воздухе невидимый крестик, — все семейные праздники отмечены на год вперед, иначе это просто невозможно удержать в голове.

Этот жест и эта деталь — настенный календарь с днями, отмеченными крестиком, — вдруг больно уколола Майкла туда, куда он совсем не ждал. Он так и представил себе Винсента — поздно вечером за письменным столом, под настольной лампой, может, даже в очках — отмечающим в календаре дни рождения кузин и кузенов, бабушек и прабабушек, племянников, сколько-бы-ни-былоюродных — в апреле Антуан и Марго, в сентябре Жанетта, Козетта, Жанин, а у Филиппа и Луизы дни рождения в один день, и надо не забыть обоих… Это было так странно, так трогательно, так… понятно. Майкл спросил себя, почему сам так не делает? У него ведь тоже полно родни, можно же выкроить пять минут и позвонить просто чтобы поздравить?.. Или послать подарок заранее, а не второпях?