Внеплановая беременность (СИ) - Кострова Валентина - Страница 10

— Звони в «скорую», — спокойно командует мужской голос, чувствую, как подходит ко мне. — Дыши. Что болит?

— Живот, — с паникой внутри смотрю на серьезное выражение лица Никиты. — Все будет хорошо, правда? — почему-то мне важно сейчас услышать именно от него слова поддержки, уверенности в том, что ничего не случится.

— Никита, они не отвечают. Что делать? — от паники в голосе Полины Сергеевне мне самой становится страшно, ищу в глазах Никиты свое успокоение.

— Где документы: паспорт, снилс, полис, карта беременности? — мне некогда удивляться его осведомленности, сейчас на первом месте мой малыш. Боль отступила, но я все еще боюсь сдвинуться с места.

— В моей комнате, в первом ящике комода.

— Я все принесу, — спохватывается Полина Сергеевна, Никита подходит ко мне вплотную.

— Я тебя отнесу на руках, поедем на моей машине в больницу. Боюсь, если будем ждать «скорую» спасать будет некого, — от его жестоких слов у меня на глазах выступают слезы, прикусываю губу. Он осторожно меня подхватывает, я рефлекторно обнимаю его за шею, утыкаясь ему в плечо. В ноздри ударяет его запах, согреваюсь его теплом.

Никита не торопится, не совершает каких-то резких движений, ощущение, что спасать беременных — это его основная профессия. Помогает удобно расположиться на заднем сиденье, захлопывает дверь. Я приподнимаюсь, вижу, как он забирает у Полины Сергеевны мою папку с документами, возвращается к машине. Садится за руль, хватает мобильник и плавно трогается с места.

— Вань, привет. Ты сегодня работаешь? Отлично. У тебя есть в гинекологии хорошие знакомые? Обязательно все расскажу, давай не по телефону. Минут через двадцать буду возле твоей больницы, благо дороги пустые. Да. Кровотечение. Хорошо. — откладывает в сторону мобильный телефон, смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я опускаю глаза, чувствуя себя виноватой.

Наглаживаю свой живот. Все будет хорошо, мой маленький. Больше не буду подвергать тебя опасности, только не оставляй свою маму одну. Слезы стекают к подбородку, капают мне на грудь. Все будет хорошо — как мантру повторяю, слегка раскачиваясь в разные стороны.

— Приехали, — неожиданно подает голос Никита, я вздрагиваю и открываю глаза. Кажется, в своей попытке поймать дзен, отключилась от реальности. Приподнимаюсь, Никита открывает дверку, подает мне руку. Я не обращаю внимание на легкое покалывания в пальцах, возможно они от страха онемели.

— Девушку на каталку, — раздается рядом командный мужской голос. Руки Никиты меня подхватывают, переносят с машины на каталку.

— Иван Петрович, в гинекологию? — задает вопрос молодой парень, наверное, медбрат.

— Да, к Ефремову. Давай документы и не уезжай, я из тебя душу вытрясу, — Иван Петрович показывает Никите кулак, трясет им, видимо показывает, как будет трясти душу. Если бы я не переживала за малыша, я бы рассмеялась над этой дружеской угрозой.

— Я останусь, не переживай.

— В буфет иди, вернусь минут через десять. Сдам твою принцессу в надежные руки и приду, — теперь Иван Петрович заинтересовано смотрит на меня, идя рядом с каталкой. — Красивая, голубоглазая. Как зовут?

— Аня.

— Ну, Аня, как мы докатились до такой жизни? Или Никита виноват?

— Не виноват он, — кидаюсь на защиту Никиты, недовольно смотрю на Ивана Петровича. Он усмехается, смотрит куда-то вперед.

— Аркадий Владимирович, вот ваша очень дорогая пациентка, прошу любить и жаловать. Дите нужно сохранить, а то папка разнесет к чертям нашу скромную больницу, — вроде все сказано в шутливом тоне, а понимаю, что действительно говорят серьезно. Я открываю рот, чтобы запротестовать по поводу отцовства Никиты, но ко мне подходит мужчина в возрасте с доброй улыбкой.

— Все будет хорошо, — он сжимает мою прохладную ладонь, я зачарованно смотрю в его светлые глаза и согласно киваю головой. И я ему верю всем сердцем. Такие люди не буду лгать.

_____

11 глава Аня

Аня

Смотрю на капельницу, на то, как по прозрачной трубке медленно движется капелька. Глаза все еще на мокром месте, а ком в горле до сих пор не дает нормально вздохнуть. Можно себя бесконечно ругать, журить, но ситуация от этого не изменится. Мозги надо включать сразу, а не после, когда чья-та жизнь идет на считанные секунды. Спасибо Никите, за его оперативность, за то, что не позволил случиться беде. После суток в больнице, после контрольного узи, после того, как меня всю искололи кровоостанавливающими препаратами, при утреннем обходе Аркадий Владимирович сообщил, что динамика положительная. Потом уходя, добавил, если бы мы промедлили еще час- второй, сейчас бы я плакала не от облегчения и радости, а от своей безответственности, что не уберегла.

Дверь палаты открывается, я удивленно смотрю, как в белом халате, в бахилах заходит Никита. В руках он держит синий пакет. Сдержанно мне улыбается, оглядывается по сторонам, берет стул и идет ко мне. Я нахожусь в одноместной палате, но знаю, что посещение в отделение запрещено.

— Привет, — садится на стул, поправляет халат, который вот-вот сползет с его плеч.

— Здравствуйте, — смущенно улыбаюсь. Мне неловко перед ним лежать в одной ночнушке, считай почти голой. Карие глаза серьезно на меня смотрят, придирчиво меня не рассматривает.

— Как ты?

— Все хорошо. Спасибо вам, — Никита на секунду позволяет уголкам губ дернуться в подобие улыбки, но тут же себя одергивает.

— Я принес твой телефон, зарядку. Мама тут еще чего-то положила, — кивает на пакет в своих руках.

— Спасибо. Я вчера обо всем забыла от страха.

— Неудивительно. Любая бы испугалась. Ваня сказал, что тебя могут из больницы выписать через неделю.

— Да, Аркадий Владимирович тоже самое сказал, будет смотреть по самочувствию и анализам. Никита, я могу вас кое о чем попросить? — он кивает головой. — Мне неудобно вас об этом просить, напрягать своими делами, но больше некого. Не могли бы вы съездить ко мне на работу и забрать мою зарплату, ее вчера выдать должны были.

— Ты уверена, что мне отдадут ее на руки?

— Я позвоню Зинаиде Петровне, она предупредит Рашита.

— Рашит? — темные брови удивленно взлетают вверх.

— Это хозяин кафе, понимаю, что смешно, но такая вот ирония судьбы. Кафе называется «У Саньки», а владелец Рашит.

— Хорошо, я съезжу. Что-то еще?

— Только это.

— Ань, конечно, не мое это дело, но мне любопытно, а где второй участник счастливого события? — судя по тону, Никита явно осуждает Диму, что тот не топчется под окнами и не переживает за меня и за ребенка. Я отвожу глаза в сторону. Мое молчание длится больше минуты, Никита тяжело вздыхает.

— Кто-то может о тебе позаботиться? Родители, тетя-дядя, сестры?

— У меня никого нет, я сама помогаю маме, так как папа стал инвалидом. Я справлюсь.

— Я вижу, как ты справляешься. Ты же понимаешь, что если хочешь родить здорового ребенка, то тебе нужно себя беречь.

— Еще скажите, что женитесь на мне, — со смешком смотрю на Никиту, он усмехается.

— Нет, но советую тебе прислушаться к моей матери. Она действительно желает тебе добра, беспокоится, как о родной дочери. Ты ее вчера напугала.

— Я прошу прощения, я не хотела, чтобы мои проблемы касались еще кого-то, кроме меня.

— Но так получилось, что твои проблемы стали нашими. Так бывает, приходишь в чужой дом, ничего не ищешь, а получается, что встречаешь людей, которые неравнодушны к твоей беде. Значит так, Аня, — Никита достает свой телефон из кармана халата, снимает блокировку. — Диктуй свой номер телефона, сделаю дозвон, — послушно называю свой номер телефона, в пакете вибрирует мой мобильник.

— Звони в любое время. Я завтра уезжаю в экспедицию на месяц, связи может и не быть, но сообщения с задержкой доходят.

— Мне так неудобно перед вами. И спасибо, что привезли в больницу, если бы не вы, то… — ком в горле перекрывает дыхание, глаза наполняются слезами. Я еще не скоро приду в себя от потрясения, теперь к моему страху перед будущим, прибавился страх за ребенка.