Внеплановая беременность (СИ) - Кострова Валентина - Страница 3

— Ой! — слышу испуганное в дверях, разлепляю веки и вижу пунцовую вчерашнюю школьницу. Хватаю с крючка полотенце и прикрываюсь.

— Вышла! — рявкаю. От неожиданности, что девчонка увидела меня тут голого, голос звучит слишком громко. Она захлопывает дверь, я ругаюсь сквозь зубы, поспешно смывая с себя мыльную пену. Глухое раздражение клокочет внутри, как закипающая вода в кастрюле на плите. Но в первую очередь я сержусь на себя. Нужно было сначала сделать замок в ванной, а потом уже намыливаться.

— Ты бы не кричал на ребенка! — нападает на меня мать, едва я появляюсь на кухне. Удивленно смотрю в родное лицо, стараюсь не злиться в ответ. Мама эмоциональный человек, вспыхнет и тут же погаснет. Это я могу долго все копить в себе, а потом сорваться, вспылить, извергнуть из себя все, что думаю, как давно спящий вулкан.

— Я не кричал.

— Я все слышала!

— Мам, я просто от неожиданности повысил голос. Согласись, впервые в доме находится кто-то посторонний, когда я приезжаю, — присаживаюсь на стул возле стола, пододвигаю наполненную кружку с горячим кофем. Мне тут же перед носом ставят пышный омлет с поджаренными сосисками, грибами, помидорами.

— Спасибо. — беру вилку в руки, мать отворачивается к плите и допекает оладушки.

— Скажи мне, мам, зачем ты впускаешь квартирантов? Тебе не хватает денег, что я присылаю? На что ты тратишь, если все платежки оплачиваются с моей карты. Может ты хочешь, куда-то поехать заграницу? Скажи, я куплю тебе путевку. Или… — тут перестаю жевать, обеспокоенно смотрю на спину матери, пытаясь с ходу подметить изменения с последней нашей встречи. На первый взгляд все такая же: стройная, держит себя в руках по поводу веса, привычка из прошлого, когда была актрисой театра; седых волос мне не суждено увидеть, она подкрашивает их; вчера ничего необычного в ее глазах не увидел. Выглядит прекрасно для своих лет.

— Ты заболела? Тебе какой-то диагноз поставили? — меня начинает потряхивать от озарения, держусь на честном слове, чтобы не схватить ее и не развернуть к себе лицом, насильно выпытать правду. Мама выключает плиту, берет тарелку с горячими оладушками, поворачивается ко мне. Лицо серьезно, отчего у меня сердце бухает куда-то на дно желудка. Я, конечно, не идеальный сын, но мать люблю. И терять не хочу.

— Мама!

— Голос не повышай. Ешь, давай, — садится напротив меня, строгим взглядом приказывает есть, а у меня кусок в горло не лезет. Качает головой. — Не придумывай себе ничего. Здорова я.

— Правда?

— Правда. И квартирантов беру не из-за денег.

— А из-за чего? — непонимающе смотрю на мать. Она поджимает губы, отводит глаза в сторону. Я терпеливо жду, продолжая ковыряться в тарелке.

— Одиноко мне. Тебя часто дома не бывает. И…

— Мам, не начинай, — морщусь, уже жалея, что затронул тему.

— Что не начинай? Я правду говорю, Никит. После развода ты замкнулся в себе, с Пашкой общаешься от случая к случаю. Парень растет, отца знает только по телефону. Я понимаю, ты не хочешь встречаться с Мариной, но сын то причем?

— Ты хочешь взять к себе его на осенние каникулы? Я, конечно, попробую с Мариной поговорить, но боюсь, что они поедут в Эмираты или в Майами. Где там у ее хахаля особняк? А? — говорю резко, пресекая тоном дальнейшие попытки обсуждать данную тему.

— Никит…

— Было очень вкусно! — делаю большой глоток остывшего кофе из кружки, доедать омлет нет желания. Встаю, подхожу к матери, чмокаю ее в щеку. Она пытается меня удержать взглядом, хватает за руку, но я осторожно разжимаю ее пальцы у себя на запястье.

— Никит…

— Я на работу. Вернусь после обеда.

4 глава Аня

Аня

Проснувшись утром, я решила, что в этот солнечный день прогуляюсь по столице. Планировала побывать на смотровой площадке перед МГУ. Потом съездить к старому Арбату. Планов было много, но все они немного сбились, когда я дернула на себя плохо закрытую дверку от ванной комнаты. Я уже тогда должна была насторожиться. Обнаженный сын Полины Сергеевной ввел меня ступор. И его гневный окрик подействовал на меня не хуже холодного душа.

Теперь с пылающими щеками сижу на кровати, смотрю в окно и не смею двигаться. Мне жутко стыдно за то, что увидела. А картинка все настойчивее и настойчивее всплывает перед глазами, волнуя и будоража без причины. Работая на черноморском побережье, полураздетых мужчин видела каждый день. Видела разных по комплектации, поэтому мускулистое тело Никиты хочешь-не хочешь, а привлечет к себе внимание. Он мускулистый, но его мускулы достигнуты не тренажерным залом. Вот Дима точно пыхтит в зале, усердно поднимая и опуская железки. Еще Дима всегда строго подсчитывал углеводы, белки и жиры, чтобы подсушивать себя. Никита вряд ли такой ерундой занимался. Опускаю глаза на свои сжатые кулаки. Я не должна их сравнивать.

— Аня, ты чай пить будешь? — в комнату, предварительно постучавшись, заходит Полина Сергеевна. Я испуганно на нее вскидываю глаза, но женщина ласково мне улыбается. — Если ты переживаешь по поводу Никиты, то он ушел.

— Ушел? — эхом переспрашиваю. — Куда ушел? — смутившись своему вопросу, поспешно добавляю — Извините.

— На работу. Он у меня геолог. Вечно находится в экспедициях.

— Да? — как это интересно. Я привыкла, что в основном все типа бизнесмены, офисные работники. Геолог — это необычно для нашего времени, я даже не уверена, что кто-то из моих одноклассников выбрал такую профессию. Юристы, менеджеры, работники госструктур, экономисты — да, эти направления пользуются спросом.

— Я всегда думала, что он у меня будет артистом. У него очень интересная внешность, харизма, у него потрясающий голос. Он мог сделать себе карьеру актера, певца, но жажда путешествовать по миру оказалась сильнее сцены.

— Звучит немного романтично.

— Все мы немного романтичны до определенного момента. Ладно, тебе чай заварить?

— Буду благодарна. Сейчас умоюсь, переоденусь и приду на кухню.

Полина Сергеевна оставляет меня. Я беру джинсы, футболку и юркаю мышкой в ванную. Смотрю на поврежденный замок. Интересно, его починят? Скорей всего да, чем нет. Я надеюсь, что починят. Не хотелось бы мне вновь оказать перед голым мужчиной, пусть и симпатичного.

Выдавливая на зубную щетку пасту, смотрю на черную зубную щетку, которая показательно выделяется на фоне белой и моей розовой. Принюхиваюсь, в ванной все еще пахнет мужским лосьоном. Запах приятный, не раздражающий и не вызывающий приступ тошноты. Смотрю на себя в зеркало, уголки губ опущены, в глазах застыла тоска. Что мне делать? Вновь молоточком бьется вопрос в висках. Тянуть долго нельзя, нужно определяться с будущим. А будущее туманно, как Альбион. Пока срок маленький, я смогу работать, смогу скрывать свое положение. Может мне повезет и малыш не будет крупный, тогда мне удастся скрыть беременность под видом внезапной полноты. Самый пик роста живота у меня выпадает как раз на период осени и зимы. По моим дилетантским подсчетам роды наступят в первый месяц весны. Значит у меня в запасе совсем мало времени.

Присаживаюсь на край ванны, смотрю перед собой. Вопрос с жильем самый острый. У меня нет финансовой подушки, чтобы позволить себе не думать о будущем. У меня нет парня, отца ребенка, который бы взял на себя часть важный вопросов. У меня нет благосклонных родителей, я даже уверена, что мама будет меня уговаривать сделать аборт, не губить свое будущее.

— Аня с тобой все хорошо? — раздается за дверью обеспокоенный голос Полины Сергеевны.

— Уже выхожу. — бодро отзываюсь, поспешно чищу зубы. Быстро расчесываюсь и заплетаю волосы в косу, щипаю себя за щеки, чтобы на бледной коже появилось подобие румянца.

На кухне вкусно пахнет. На столе меня уже ждет чашка чая, тарелка оладушек и варенье. Я не знаю, почему Полина Сергеевна так трепетно ко мне относится, но мне безумно приятна ее забота. Может быть я похожа на ее дочку, которая живет в другой стране.