Северное Сияние (СИ) - Извольский Сергей - Страница 65

Замолчав, я увидел взлетевшую вверх бровь. Какой до боли знакомый жест, уже отвыкнуть от него успел.

Словами пояснять не стал, а просто вытянул руку и заставил материализоваться в ладони клинок кукри. Княгиня с удивлением смотрела на происходящее, но сразу от комментариев воздержалась. Потом, все также сохраняя молчание, она задумчиво покачала головой, внимательно и с вопросом на меня глядя.

Пожав плечами, я поднялся и запустил кукри в сторону дальней стены кабинета. Телепортировавшись, руками спружинил удар, причем едва не снес антикварную китайскую вазу наверняка неприличной стоимости, после чего вернулся в кресло.

Княгиня понимающе кивнула, и собралась было задать вопрос, но я ее опередил.

— Обстоятельства же того, каким образом у меня получилось телепортироваться к алтарю рода, находятся уже за опасной чертой знаний, — заранее предупредил я.

Снова кивнув, напряженная и явно находящаяся не в своей тарелке княгиня чуть закусила губу. Я видел, что оранжевый отсвет в ее глазах постепенно угасает — признак того, что она пытается максимально контролировать свои чувства и эмоции. Ну да, пламенный импульс совсем не то, с чем желательно участвовать в серьезном разговоре.

— Неужели никто до меня не пробовал проходить инициацию с чем-либо, кроме перстня? — поинтересовался я во время затянувшейся паузы. Озвучив, собственно, давно интересовавший меня вопрос. — Или сила традиций настолько сильна?

— Нет, — покачала головой Анна Николаевна. — Связать свой Источник с чем-либо, кроме перстня, пробовали, и не раз.

— И как?

— Так, что мало кто теперь решает это пробовать вновь, — покачала головой княгиня, интонацией сказав достаточно. Я же в этот самый момент вспомнил братьев Дорошкевичей, Бориса и Бо́риса. Вот красавцы — это ж надо было настолько мне довериться, безропотно создавая истинный огонь для инициации, видя что я собираюсь начать ритуал с клинком в руке? Получается, что они сознательно подвергали себя опасности… Или наоборот, сознательно подвергали меня опасности?

— Вы знаете, кто ваша мать? — чуть невпопад между тем спросила уже почти до неприличия разволновавшаяся княгиня. Смотрела она в стол, и сейчас явно находилась в душевном раздрае. Мне вновь стало немного неловко, потому что совсем недавно наблюдал самое страшное, что может позволить себе показать сильный человек — собственную слабость.

— Надежда Иванова, из мещан, одна из самых потенциально сильных одержимых в мире, — спокойно озвучил я слышанное раннее, будто механическое воспроизведение включив.

— Она такая же Надежда Иванова, как вы — Олег Ковальский, — грустно усмехнулась Анна Николаевна.

А ведь она в курсе настоящей личности моей матери — мелькнула у меня мысль.

— А кто ваш отец, вы знаете? — вдруг подняла княгиня взгляд.

Ни следа волнения, напряжения или расхлябанной слабости. Глаза жесткие, без единой искорки оранжевого отсвета. Причем перемена с княгиней произошла настолько резко, что я невольно вздрогнул и выпрямился в кресле.

Вот так вот, учись Артур. Ты — молодой и глупый, а Анна Николаевна — взрослая и умная; глядя в глаза княгине я сейчас отчетливо понял, что ей было абсолютно плевать как на способы пространственного перемещения, так и на всех царственных особ, на кого совершали покушения вчера, сегодня, и будут совершать завтра.

Княгиню волновал ответ всего на один вопрос, ради которого и затевалась беседа. Вот только глядя мне в глаза Анна Николаевна сейчас поняла, что ответа на него не получит. Вернее ответ — честный, она от меня получит, потому что соврать я уже не смогу, она это почувствует. А вот точного знания нет.

— Если мой отец не Петр Алексеевич, то кто он — я не знаю, — ответил я, не покривив душой.

Тяжело вздохнув, Анна Николаевна отвела взгляд, который вновь налился оранжевым пламенеющим отсветом.

Вот ведь семейка — что Анастасия здесь меня развела, накидавшись виски за этим самым столом, что княгиня сейчас сымитировала нерешительную неуверенность и волнение, после чего подловила меня на откровенный ответ.

«Или не сымитировала?» — подсказал внутренний голос опасный вопрос. Опасный, если задавать его вслух.

— Вы знаете, кто моя мать? — спросил я, всерьез задумавшись над последним своим предположением.

— Знаю, — кивнула Анна Николаевна.

Действительно знает. Интересно только, откуда. От кого, вернее. Скажет? Вряд ли. Не потому, что жалко поделиться информацией, а чисто принципиально прогибаться не станет. Получается, что я пользуюсь ее усадьбой как перевалочным пунктом без зазрения совести, еще и отказываясь рассказывать подноготную причин, а она мне сразу в одну калитку подобное знание выкатит. Нет, к сожалению это так не работает, а княгиня в числу благотворителей не принадлежит. Подобное меняется на что-то более существенное, чем большое, и даже искреннее спасибо. Да и сам бы я на ее месте принципиально рассказывать бы не стал.

— Анна Николаевна.

— Да? — насквозь привычным, но уже немного позабытым мною жестом приподняла она бровь.

— У меня будет возможность достоверно узнать, отец мне Петр Алексеевич, или нет, — опять же раздумывая над каждым словом, произнес я. — Но представится она, думаю, ближе к весне.

Моя ангел-хранитель потратила много сил, давая мне возможность выжить. И когда я с ней увижусь, неизвестно. Но уверен, она знает кто именно мой отец. Отец Олега, вернее — одернул я себя, понимая, что уже начинаю сживаться с прежней жизнью воспоминаний.

Тщательно скрывая волнение, подавляя рвущийся наружу огненный магический отсвет во взгляде, княгиня медленно кивнула.

— И как только я узнаю об этом, сообщу вам.

Анна Николаевна еще раз кивнула, уже прикрыв глаза.

— Куда вы сейчас? — поинтересовалась она через полминуты примерно.

— В Киев, наверное, — пожал я плечами.

— К Александру Александровичу?

— Да. Приглашал, — кивнул я.

Граф Безбородко, правда, приглашал меня к себе почти два месяца назад, когда мы с Анастасией бегали по Петербургу скрываясь от преследователей. Но он же тогда не сказал — обязательно зайдите сегодня, или в крайнем случае завтра. Так что сейчас, думаю, самое время. Особенно учитывая, что только что меня пытались выкрасть под эгидой спецоперации ФСБ.

Кстати.

— Анна Николаевна, а княжна Анастасия в поместье? — поинтересовался я.

В Киев мне, наверное, надо лететь как можно быстрее, но свалить из усадьбы, не поздоровавшись с княжной и не поблагодарив ее за недавнее спасение будет совсем уж перебором.

— Да, — кивнула княгиня, мельком бросив взгляд на часы.

Посмотрел и я — ну да, в такое время нормальные люди еще спят. Хотя…

— Она уже вышла на утреннюю пробежку. Было бы замечательно, если бы вы составили ей компанию, у нее наверняка есть вопросы.

«Вот даже как? Неожиданно» — удивился я синхронно с внутренним голосом.

— Компанию на пробежке к сожалению составить не смогу, у меня много неотложных дел, но почтение засвидетельствую. Позвольте поблагодарить за гостеприимство и… — начал было подниматься я.

— Артур, — вновь встретился я с хлестким как неожиданный удар хлыстом взглядом.

Ух ты, а ничего еще не закончилось, как оказывается.

— Анна Николаевна, — взгляд я выдержал, глаз не отвел. И уселся обратно.

— Двери нашего дома всегда открыты для вас. Вне зависимости от того, станете ли вы частью рода, или нет, — произнесла княгиня. — И у меня к вам будет одна просьба. Всего одна. Если вы, конечно, понимаете о чем я.

Еще бы я не понимал. И состоявшийся у нас с Анастасией в лесу разговор прекрасно помнил, и по тону собеседницы полностью осознал, что она сейчас имеет ввиду.

«Аннет уже сосватала тебе свою Настеньку?» — вспомнились мне слова герцогини Мекленбургской, сказанные при нашей с ней первой встрече. Еще не сосватала, но насчет планирования семьи уже пытается договориться — мысленно ответил я незримой герцогине.

Несколько десятков секунд мы с княгиней смотрели друг на друга. Вот она и плата подъехала за избавление, когда они вдвоем с Анастасией выжигали во мне Тьму. Ланнистеры всегда платят свои долги, как звучит поговорка. Не знаю как насчет Ланнистеров этого мира, а вот стребовать свои долги здесь готов каждый.