Северное Сияние (СИ) - Извольский Сергей - Страница 75

А еще хорошо помню, как отправил Василия в отель Гранд-Бальмонт с безжизненной Шиманской на руках и дал указание сидеть и ждать меня. Он мог тогда смыться. Если по уму, на его месте я сам бы так и поступил. Потому что мое тогдашнее обещание о том, что скоро прибудет помощь, было еще той оптимистичной импровизацией. Василий же мне получается в тот момент доверился и дисциплинированно дождался тех, кто пришел за ним и за Шиманской.

— Василий, у тебя остались родственники в Высоком Граде?

— Нет, — покачал головой он.

— Как так? — невольно удивился я данному факту.

— Я один, — произнес Василий, и даже как-то подбородок чуть вскинул. Жилка на его виске при этом забилась еще сильнее.

Надо отдать должное, он с честью выдержал мой вопросительный взгляд. Сомнения у меня были нешуточные — все же черный подросток в черном гетто Южных без родственников, это из разряда нереального. Так просто не бывает: даже с уровнем преступности всех детей и родственников в стандартной семье черного гетто нереально истребить.

Вместо пояснения Василий достал из-за пазухи свернутую бумажку и развернув ее, протянул мне. Я взял в руки глянцевую распечатку обложки журнала «Le monde» за 2006 год. Во французском не силен, но фото говорящее — в полосе прибоя сидит одинокий плачущий черный ребенок, не старше трех-четырех, на котором из одежды только ярко-оранжевый спасательный жилет; а вокруг ребенка стая репортеров, которые снимают его с разных ракурсов.

— Моя лодка утонула, — просто пояснил Василий.

Теперь становилось ясно. И попал он в протекторат значит не с малых лет, а вероятно не пройдя социализацию во Франции. Судя по названию газеты, именно к лазурному берегу прибило тогда Васю, выжившего в кораблекрушении. И теперь понятно и столь низкое положение Василия в стайке скаутов-шестерок, и его решение остаться и попробовать подождать меня в гостинице, когда вместе с безжизненной Шиманской он остался наедине с неизвестностью и моими обещаниями. Данными в условиях, когда в их ценность поверить довольно сложно.

И сейчас Василий, который доверил мне свою жизнь, хочет принести мне клятву верности. Над этим, и не только над этим, я глубоко задумался.

В протекторате, после участия в школьном ивенте, меня доставали из особняка адвокатской конторы Линклейтерс бойцы Армии Конфедерации из отряда штабс-капитана Измайлова. Из Высокого Града во время приключений с Шиманской я уходил с помощью польских праворадикальных боевиков из Свободы, нанятых Фридманом. В Петербурге мою эвакуацию обеспечивали телохранители Ольги из гвардии Мекленбургов. Во время атаки демонов на усадьбу нас спасали персидские казаки и ахтырские гусары, которых привел Валера. На арене нижнего мира умирали гуркхи, которые шли за Самантой Дуглас. На арене гимназии, гарантируя отсутствие ненужного интереса к происходящему, первыми появились черные гусары.

Практически во всех знаковых событиях если не точку, то запятую ставили пусть и не большие батальоны, но организованные группы умелых бойцов. Которых у меня не было, за исключением Ады и Иры. Да, волею судьбы (или проще сказать Астерота) мои спутники — специалисты экстра-класса. Но каким бы не был сильным отдельно взятый боец, даже одаренный, в споре одиночки с мотострелковой ротой я бы поставил на успех мотострелковой роты.

И это значит что? Правильно, надо вспомнить о том, что я вообще-то варлорд и у меня есть возможность набирать себе отряд.

Возможность есть, вот только с бюджетами под это дело непросто — деньги, которые достались мне премией за участие в школьном ивенте, а также трофеи из сейфа Мюллера понемногу таяли. Содержание усадьбы с персоналом удовольствие дорогое, да и троица наемников дело совсем недешевое. Зоряна и Гекдениз сами насчет оплаты не заикались, но никто в здравом уме не будет работать на совесть за одну идею. Долгое время, по крайней мере. Поэтому у обоих также были оклады, пусть пока и не такие большие как у индианок и танцора.

Брать кредит как вариант я пока даже не рассматривал. Активы рода Юсуповых-Штейнберг, которые частью принадлежат мне по завещанию, тоже пока дело эфемерное. Для того чтобы что-то заиметь с той стороны мне нужно признать себя Алексеем Петровичем, что пока не совсем хочется. И со всеми догадками вообще не факт, что я на самом деле Алексей Петрович. Да и вопрос — сохранится ли у рода Юсуповых-Штейнберг что-то на балансе в ближайшее время, не сгорит ли в огне гражданской войны?

Самый лучший вариант в этом во всем был бы, конечно, ранее обсуждаемый с Анной Николаевной — просто забрать деньгами и забыть о завещании Петра Алексеевича. Самый лучший, но мне никак не подходящий. Этот мой поступок, если удобно интерпретировать, в будущем может серьезно подпортить мне жизнь, поставив кляксу на репутации. Потому что обвинение «испугался трудностей и сбежал» по умолчанию требует оправданий. А если оправдываешься, уже становишься в невыгодную позицию. Без оправданий в таком случае тоже не получится, так что везде вилы.

Найти деньги, продав что-нибудь ненужное — это было уже ближе. Еще когда я раздумывал о сноуборде, мелькнула мысль попробовать раскрутить к следующему сезону именно доску как образ жизни, и став — если получиться, пионером в области, снимать сливки. Если пойдет. Но это вопрос следующего года, а деньги нужны мне прямо сейчас. Забрать выигрыш — горнолыжный курорт, деньгами? Вариант. Только тогда от идеи со сноубордом можно или отказаться, или положить ее в очень долгий ящик несбывшихся проектов и мечт. У каждого человека такой ящик есть.

И вот сейчас, глядя в настороженные, чуть навыкате глаза Василия, я как показалось нашел решение. Так его испугавшее по моей реакции на его просьбу.

Решение неидеальное, но в этом мире и нет ничего идеального. Бывают ситуации, когда тебе срочно требуется отвертка, а у тебя есть только молоток и приходится как-то выкручиваться. И пришедший на ум вариант, причем настолько дешевый, насколько и сердитый, у меня никак не шел из головы.

Вот только кого отправить в Высокий Град с Василием?

Ада? На старшей индианке сейчас безопасность усадьбы, и — хотя вслух об этом не говорится, безопасность и Элимелеха. Зоряна? Отпадает, потому что она учится и вообще мне не хотелось бы втравливать ее в происходящее. Гекдениз? Вероятно да, потому что ему, если что, с моим творческим выбором и разбираться.

Василий и Гекдениз? Василий будет обеспечивать кандидатов, датчанин первичный фильтр, а вот кто будет отвечать за безопасность? Ира, больше некому. Просто потому, что у меня больше никого нет из людей, кого я могу назвать своими.

Как раз в этот момент со второго этажа спустилась переодевшаяся индианка, и я жестом позвал ее ближе.

— Ира, — глянув в змеиные глаза, начал я излагать свою замечательную идею. — Мне нужно, чтобы ты вместе с Василием слетала в Кобрин. Там, используя услуги проводников, контакты которых тебе даст Моисей Яковлевич, необходимо будет нелегально попасть в Южные микрорайоны Высокого Града. В гетто на окраинах соберете человек тридцать христианского вероисповедания, от семнадцати до… двадцати семи лет, ростом не ниже ста шестидесяти девяти и не выше ста восьмидесяти сантиметров, холостых, а также без наличия в личном деле тяжелых преступлений. Мне не нужны люди, проходящие по особо тяжким делам в составе организованной группы — на мелочь в виде уличных перестрелок, угонов или сопротивления полиции внимания не обращайте. Но это только первая часть. После того, как вы привезете весь этот сброд сюда, начнется основная ваша работа.

«Какая?» — спросил взгляд индианки.

Я всмотрелся в ее желтые глаза, и вдруг задумался. Глаза змей — бесстрастные и холодные, неподвижные. Когда змея убивает, или умирает, выражение ее взгляда не меняется. Глаза Иры были живыми. И вызывали у меня ассоциацию, несмотря на вертикальные зрачки, с глазами мангуста. Такой же беспощадный убийца как и змея, только выглядит симпатичнее.

— Какая задача, мой лорд? — вслух поинтересовалась Ира, заполняя паузу.