Северное Сияние (СИ) - Извольский Сергей - Страница 86

Когда из туннеля мы выехали, водитель снизил скорость километров до шестидесяти — что после недавнего «низкого полета» ощущалось как черепаший темп. Но внимания я на это обратил мельком, потому что на стеклах сразу начали появляться мелкие капли моросящего дождя.

Оглядевшись по сторонам, я увидел довольно серый унылый пейзаж. Вокруг дороги тесно сгрудились темно-коричневые в основной гамме здания. Сверху виднелись серые, низко висящие тяжелые облака, из которых и накрапывал мелкий дождь.

Понятно, что мы сейчас под тем самым белым матовым куполом и здесь искусственный климат, но…

«Это как, и главное — зачем?» — спросил было я сам у себя, намереваясь догадаться самостоятельно и не желая обращаться за советом к Анастасии.

Она это, на удивление почувствовала и промолчала. Долго ждать разгадки не пришлось. Вскоре мы свернули на очередную неширокую улицу, вдоль которой теснились дома и особняки в викторианском стиле. Здесь водитель еще больше снизил скорость, и я — далеко не сразу сумев найти адресную табличку, прочитал на одном из домов название улицы: «St James's Street». Когда же мы повернули на Пикадили, я обо всем догадался уже наверняка.

— Мы … — паузой я заменил более крепкой словцо, — в Лондоне?

— Да, — коротко ответила Анастасия.

Во время полета я прочитал, что одна из пальм была условно «британской», вторая — условно «французской». Причем в британской пальме сами англичане практически не появлялись. Теперь неудивительно почему — зачем посещать двойник центра Лондона, если это можно сделать дома?

Пусть и возведены здесь, наверное, только центральные его кварталы — судя по масштабу пусть и немаленьких конструкций, но до размеров полноценных городов не дотягивающих. Вот и разгадка — под куполами реализованы уголки старой Европы, вплоть до характерного климата. Как бы еще снег не пошел — поежился я, осознавая немалую вероятность подобного варианта развития событий.

Наша машина между тем, пропетляв по тесным переулкам, выехала устланную брусчаткой пешеходную улицу. Судя по знакам, движение автомобилей было запрещено. А судя по картине за стеклом, к машинам одаренных запрет не относился — потому что по мере движения из окна я видел автомобили один другого дороже и богаче. Машин было много, и все припаркованы прямо по центру улицы — оставляя по бокам пространство для пешеходов.

Заметив свободное место в центре улочки, наш водитель припарковался. Остановился он, вплотную притершись к одному из лимузинов, с буквами «SS» и ягуаром на капоте. Покопавшись в памяти Олега я вспомнил, что название автопроизводителя привычной мне марки Ягуар здесь изменений не претерпело, сохранившись прежним: «Swallow Sidecar». Это в моем мире сокращение «SS» стало нарицательным синонимом абсолютного зла, и владельцы фирмы название после Второй мировой поменяли. Здесь же представительская линейка именовалась традиционно, а вот именно спортивные модели выпускались под названием «Ягуар».

— Куда мы сейчас? — поинтересовался я у княжны.

— На Севил Роу, тебе за костюмом.

— Принципиально именно на Севил Роу? — поинтересовался я.

О том, что именно на лондонской Севил Роу находятся лучшие мужские портные, я помнил еще с прошлой жизни.

— Да, — вслух произнесла Анастасия. — Мой кавалер и его наряд — часть вступительного испытания, — уже с помощью мыслеречи добавила она.

Сразу после этих слов княжна вдруг неожиданно смутилась, зарумянившись. Сначала Эльвира, теперь вот Анастасия — и что-то сейчас мне подсказывает, что девушки недоговаривают немного о нюансах нашего совместно мероприятия. Или совсем не немного не договаривают.

После того, как водитель распахнул двери, мы с княжной покинули салон автомобиля и двинулись прогулочным шагом по улице вдоль многочисленных бутиков. Серебряный лимузин Эльвиры, кстати, припарковался неподалеку, только подъехав с другой стороны.

Встретившись с принцем и царевной, в легкой беседе и изредка поеживаясь от ноябрьского холода, мы двинулись вдоль бесконечного ряда элитных бутиков.

Народа на улицах было весьма много, по виду — обычные туристы. Среди которых нет-нет, да и виднелись то и дело костюмы учеников школ для одаренных. Либо слетать в Хургаду в пятницу вечером — распространенная забава для одаренной молодежи, либо вечеринка намечается весьма масштабная. И если это действительно так, мне это совсем не нравится.

Судя по многочисленным эмблемам учебных заведений, собрались здесь в большинстве одаренные старой Европы — Франции, Италии, Германии и стран Бенилюкса. Британских одаренных видно не было, российских заметил всего нескольких человек. Из французских школ, кстати, встреченных одаренных было больше всего.

Знание мое в вопросе национальной принадлежности объяснялось просто: еще на первом курсе, который я пропустил, необходимо было ознакомиться со всеми учебными заведениями для одаренных, изучив и разучив все гербы и отличия формы одежды.

Совсем недавно на Географии я при ответе ошибся, перепутав две мадридских королевских школы, после чего мне было дано три дня на изучение вопроса с последующим экзаменом. Последовали две почти бессонные ночи, и экзамен я сдал.

Потому сейчас, поймав несколько весьма пренебрежительных взглядов — с уверенностью мог утверждать, что небрежение демонстрируют французские одаренные. Которые и без владения магией известны своим высокомерием ко всем, кто не говорит по-французски.

При мысли об этом я немного расстроился. Потому что судя по замеченным мною оценочным взглядам, вечеринка простой точно не будет. Эльвира ведь озвучила задачу как «пить и веселиться», не упомянув участие в ярмарке тщеславия. Но, наверное, для них — для всех троих, — для Эльвиры, Валеры и Анастасии, выросших в амбициозном серпентарии одаренных, это было естественной опцией, отдельного упоминания не стоящей.

Правда, расстроился не так чтобы уж очень сильно. По легенде, я выходец из британской Калифорнии, и легко могу надеть маску надменного говнюка, воображаемый пробковый шлем и начать взирать на окружающих with curiosity. С любопытством. Тем более, если передо мной сраные лягушатники, pardon my french.

Кстати, вживаться в роль британца уже начал — потому что грязно выругаться, а после попросить прощения за «свой французский» — типичная присказка англосаксов, которую французы воспринимают как оскорбление.

Либо же, был в наличии вариант и посконный, из-под родных осин, завещанный еще Александром Сергеевичем: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей…».

Что первый, что второй вариант сопряжены с некоторыми трудностями. И когда дошли до Севил Роу, какую маску надевать для предстоящего общения — надменного колонизатора, для которого весь мир к востоку от Суэца — большой зоопарк, или русского скучающего полубога, я еще не решил. Но то, что маску надевать надо — факт. Потому что иначе мне, не говорящему по-французски, завуалированных оскорблений, показного небрежения и едких насмешек никак не избежать.

Впрочем, немного времени до начала веселья у меня еще есть.

Глава 26

В ателье «Henry Poole & Co» на Севил Роу, куда привела меня Анастасия, обмер происходил классически — я изображал из себя статую в разных позах, а невозмутимый портной обходил меня с тканевой полоской метра.

В процессе выбора костюма я мысленно намекнул Анастасии, что в деньгах несколько ограничен. Как мне казалось, она и так об этом знала — все же незримо присутствовала рядом недавно, когда я горевал о необходимости платить налоги. Но вдруг забыла — а мне сейчас совершенно не хочется отдавать внушительную сумму для того, чтобы произвести впечатление на людей, мнение которых мне безразлично.

«Нет» — ответила скрытой ширмой Анастасия, устроившаяся в удобном кресле и прихлебывая кофе.

Несмотря на ширму, ее силуэт я прекрасно видел внутренним зрением.

«Что нет?» — переспросил я, послушно поднимая руки по жесту портного.