Невеста в жертву (СИ) - Полынь Кира Евгеневна - Страница 27

Я позволила себе рассматривать его со стороны, будучи незамеченной.

Впервые, наверное, с того дня как я здесь оказалась, он был полностью одет. В легкой рубашке на голое тело, с распахнутыми полами, в привычных брюках из-под пояса которых были видны треугольные мышцы на бедрах и темную полоску волос, скользящую вниз. Его грудь высоко вздымалась от размеренного дыхания, а взгляд был сосредоточен на черных, выведенных вязью, чернилах на желтых страницах.

Захотелось к нему прикоснуться. Провести рукой по позвонкам, ощутить крепость тела кончиками пальцев, и прижаться лбом, позволяя ему управлять моим миром. Довериться и забыть о том, что есть что-то еще.

Я кажется пропала…. Уже слишком поздно, чтобы не стало больно.

Слишком много я сама себе сказала в этой тишине.

Глава 37

— Инк… — Позвала его по имени, и мужчина обернулся, обводя меня взглядом. Таким же спокойным и умиротворенным, без злости, ужасающего гнева или желания моей крови. Просто Инк, просто посмотрел…

— Пташка, я думал ты заблудилась. — Он отложил рукопись и медленно, притягивая мой взгляд подошел к столу, чуть присаживаясь на край.

— Так и вышло. Я заблудилась. — Он склонил голову к плечу, и его взгляд потемнел. — Инк, ко-что произошло в коридорах твоего замка, и я хотела бы об этом поговорить.

— Я слушаю.

— Я встретила девушку…

— Кого? — Удивленно воскликнул он тут же напрягаясь и сжимая пальцами край стола, что не укрылось от моего взгляда.

— Девушку. Прошу, дослушай меня. — Он прищурил глаза, но промолчал, позволяя мне продолжать. — Она рассказала мне… Все, что с ней произошло. — Подбирая слова, я пыталась держать взгляд прямо, но он упрямо опускался в пол, запрещая мне смотреть на мужчину, от которого зависела моя жизнь. — Инк. Я… хочу знать, что меня ждет.

— Что она тебе сказала? — Голосом грубым и наполненным гневом прорычал он, но с места не сдвинулся.

— Что могла сказать девушка, которая была заперта в клетке? Чтобы я бежала от тебя. Инк, — Я вновь сглотнула и подняла глаза. — Я хочу знать правду. Меня ждет ее судьба? Клятва… всего лишь слова?

Он молчал, и тишина начинала больно резать по ушам.

Такая угнетающая, кровоточащая тишина в которой слышен только треск разбитого стекла моих призрачных надежд. Слишком долгая. В ней рассыпалась моя хрупкая мечта, глупая и невинная. Она теряла окровавленные перья, жалея, что поверила и приняла их в дар.

Небеса не для таких как я. Для меня только пропасть.

— Она сказала мне бежать по коридору до развилки. — Шептала я, не зная, хочу ли слышать ответ. — Я… Я не послушала. Я только хотела найти тебя.

— И зря. — Разрезал он, срывая полотно тишины с комнаты, где ее было слишком много. — Зря ты не послушала ее. — Он сделала шаг ко мне, видимо, рассчитывая, что я отступлю, но я упрямо осталась стоять на месте. — Да, все будет именно так. Раз уж ты такая храбрая, пташка, то я расскажу тебе о своих планах.

Я затаила дыхание, ощущая, что все-таки не готова к ней, но мужчина уже продолжил, заставляя слезинки на моих ресницах дрогнуть:

— Я хотел уже завтра убить ее. Она мне уже надоела, слишком плаксивая стала, слабая. Не выдерживает моего темперамента. А вот тебя… Тебя я хотел посильнее опутать, приручить к себе. Чтобы ты сама, по первому требованию раздвигала свои ноги и принимала меня так, как я того захочу. Впервые, наверное, решил пойти длинным путем, но видимо только зря потратил время. — Цепко ухватил меня пальцами за подбородок и заставил поднять глаза. — Неужели ты ждала чего-то другого? Ну, пташка, я думал ты умнее. Ты же жертва, овца на убой, как в твоей светлой головке появились мысли о том, что все может быть иначе? Так не бывает.

Он говорил, а я только смотрела на его губы, боясь поднять глаза выше и столкнуться лицом к лицу с правдой.

Я должна была быть готова, должна была. Но почему мне так больно и чертовы слезы катятся по щекам обжигая своей горечью? Почему он вновь молчит?..

Скажи мне, скажи, что это неправда!

— Жаль, конечно, что мой план разрушен ядовитым язычком твоей предшественницы, но ничего не поделаешь. И раз уж все повернулось таким образом, скажи мне Мимирель — сама или познакомить себя со своей настоящей натурой?

— Сама. — Прошептала, и голос хрипло сломался.

— Что? Я не слышу? — Издевательски спросил он.

— Я сама. Я все буду делать сама.

— Тогда вставай на колени, Мимирель. Твои десять лет приобретают реальный оттенок.

Медленно сползая на пол, я слушала как стучит сердце, разрываясь от боли, и как руки щиплет от разбитых стекол моих замков. Юбки растеклись вокруг серебристым водопадом, и я вспомнила свой похоронный саван в котором ступила на ступени подземной тюрьмы.

Все так, как и должно было быть. Так, как и должно было быть…

Развязки у меня перед лицом растянули и из брюк вынули плотный член, все такой же крупный и чуть приподнятый.

— Поработай ртом, пташка. И возможно сегодня тебе не придется спать на жесткой подстилке как поганой собаке. — Каждое его слово било по плечам, принуждая опустить их от усталой борьбы с реальностью. — И смотри на меня. Хочу видеть твое лицо в тот момент, когда последняя надежда разрушиться в твоей смертной душе.

Глава 38

Дрожащими руками я схватилась за его колени пытаясь удержать в туманной реальности и прикрыла глаза, прогоняя пелену, повисшую на ресницах.

Наощупь поднялась ладонью выше, по его бедру, к паху, и обхватила холодными пальцами основание, так и не решаясь выполнить приказ смотреть на него. Это выше моих сил… Ведь я буду продолжать видеть то, чего нет.

Погладила плотный ствол, чувствуя его жар и пульсацию и вновь вернула пальцы к основанию.

— Быстрее, Мимирель. Открой рот и ублажи уже меня своим язычком. Ты не плохо научилась целоваться, так давай теперь отрепетируем это на том, чему твои поцелуи предназначались.

Послушно открыв губы, я потянулась вперед, приказывая себе держать слово и делать все самой, спасаясь от подстилки в той клетке.

На самом деле, мне не было до этого никакого дела…

Изменившийся ход вещей ничуть не пугал меня своей неминуемой темнотой. У меня болело, но не от своей потерянной жизни и лишений комфорта, а от разбитой души что сыпалась и сыпалась вниз, продолжая рвать кожу своими острыми гранями.

Ничего не осталось.

Вдребезги расколотая душа не подлежала ремонту, а тело… Какая разница что с ним станет?

Проглотив новый поток слез, я прижалась губами к крупной головке, обжигаясь об ее тепло, и храбро вобрала ее в рот, слыша сдержанный стон над головой. Обвила языком и попыталась протолкнуть чуть дальше, но сухие губы, припухшие и потрескавшиеся не позволили, и я выпустила мужскую плоть из рта. Глубокий вдох и я вновь потянулась вперед, интуитивно двигая губами по рельефу ствола, аккуратно изучая его языком, под сдавленное шипение сверху.

В противовес своим грубым словам, демон опустил свои сильные пальцы мне на макушку и нежно погладил. С опаской и трусостью, поглаживая пряди, будто специально не позволяя мне поймать заботу, укрытую в этом жесте. Или она мне только казалась…

Я не думала. И, как и обещала демону, просто делала, так и не сумев открыть глаз, и продолжая витать в своих собственных мыслях и ощущениях, пока крепость плоти в моих губах не стала очевидной и естественной при происходящем. Так было легче.

Скользит губами вперед-назад, чувствуя нетерпение и напряжение в его ногах и на животе, где мышцы выразительно бугрились, подчеркивая каждый кубик, позволяя рассмотреть их очень близко.

Мужчина тяжело вдыхал через нос и молчал, продолжая держать ладонь на моей макушке, и время от времени перебирать пальцами волосы, пока ему не надоело, и оторвав от себя, он рывком не поставил меня на ноги.

— Снимай. Сейчас же снимай все с себя! Ты нужна меня голая, пташка! — Рычал, пытаясь произвести на меня впечатление, но я только медленно потянулась к шнурку накидки, развязывая узелок и смотря прямо перед собой, не видя ничего вокруг.