Жена Президента (СИ) - Кострова Валентина - Страница 22

-Звонит каждый день, значит у него все хорошо.

-Надеюсь, вы все-таки найдете взаимопонимание после рождения ребенка, бывает паре именно малыша не хватает, чтобы осознать понятие «семья».

-Посмотрим. У меня сегодня плановый осмотр у врача в роддоме. Рита скоро заедет, возьму в роддом с собою сумку, чувствую, что положат меня сегодня в патологию.

-Я буду спокойна за тебя. Не забудь положить зарядку от телефона.

-Хорошо, - съедаю свой завтрак, выпиваю чай и походкой уточки иду в комнату. Сумка в роддом давно собрана и ждет своего часа. Я не стала маме говорить, что сегодня ночью живот сильно тянуло и были слабенькие схватки. На выписку для себя и для ребенка я так же приготовила вещи. Погода за окном радовала. Так что за красивым платьем могла скрыть свою поправившуюся фигуру.

Рита скинула смс, что ждет меня у подъезда. Подруга сдала на права, и ее папа подарил ей поддержанную инормаку.

-Боишься? – спрашивает Рита, когда я появляюсь из подъезда.

-Я не трус, но я боюсь. Волнуюсь.

-Садись, аккуратно довезу. Игорю звонила?

-Нет, потом.

-Если рожать начнешь?

-Позвоню, когда рожу. Думаю, он маме позвонит, если до меня не дозвонится.

Ободряюще улыбаемся друг другу. Я действительно волновалась, ребенок совсем не активничал, иногда выпячивал что-то, но в основном вел себя тихо. Мне было тяжело ходить, быстро уставала и раздражали отеки на ногах. Единственная обувь, которая могла вместить мои копытца были сланцы.

До роддома подруга довезит быстро, утром в выходной день дороги совершенно пустые. 

-Удачки, подружка! Без киндера не возвращайся, - Рита целует в щечку, погладила ладошкой живот, отпускает меня. В приемном отедление меня уже поджидает Раиса Витальевна.

-Как настроение, Брониславская? – ее бодрый голос хочешь – не хочешь, но поднимает настроение. Мои губы растягиваются в улыбке при виде этой энергичной женщины.

-К труду и обороне готова! – смеюсь от своего ответа, от какого-то предвкушения и ажиотажа.

-Настрой правильный, значит будем с песнями и плясками рожать. Пойдем я посмотрю нашу готовность и определим фронт труда.

Меня проводят в смотровую, на кресло с трудом, но залезаю. Откинувшись на спину, смотрю в окно. Было видно ветку дерева с листьями.

-Кого ждем? –Раиса Витальевна ободряюще мне улыбается.

-Не знаю. Большой-большой секрет.

-Сюрприз родителям. Папка, наверное, пацана ждет, - морщусь от неприятных ощущений внизу живота. Задумываюсь над тем, кого ждет Игорь. Мы с ним как-то на эту тему и не разговаривали. Он просто интересовался, как у нас дела.

-Ну, что. Раскрытие у нас в три пальца есть. Сейчас проколем пузырь, поставим капельницу и сегодня уже узнаем, какую ленточку папке на выписку покупать.

-То есть я рожаю? – удивленно уточняю.

-А то! Давай на пост шуруй, оформляйся, потом в душевую, потом в предродовую. Давай-давай шевелись, Брониславкая! Фамилия-то какая у тебя красивая, мужа Славиком зовут?

-Нет. Игорь.

-О, у моего сына такое же имя. Воин! Все, вперед, будем Игоревича ждать.

-Или Игоревну.

-Или ее.

Документы оформили быстро, отправили в душ, провели одну неприятную процедуру, потом погнали в предродовую. Там меня уже поджидала Раиса Витальевна. Опять кресло, какие-то манипуляции вне моих глаз. Помогли слезть, указали на какую кровать ложиться. Тут прибежала молодая медсестра, с улыбкой воткнула в вену иглу, пододвинула штатив с капельницей и убежала. В палате я была одна, словно в этот день никто больше рожать не собирался.

Первые тридцать минут было нормально, я подремала. Проснувшись, ощутила, как схватки стали болезненными, невозможно было ни стоять, ни сидеть, тем более лежать. Я ходила взад-вперед, напевая себе под нос какую-то глупую мелодию. Когда вновь легла, забежала Раиса Витальевна, глянула раскрытие, довольно поцокала языком и убежала, одарив меня лучезарной улыбкой. Мне уже улыбаться не хотелось, хотелось ругаться матом и побыстрее родить, чтобы не мучатся.

Боль была скачкообразной. Амплитудной. Как вспышки. Мне было стыдно кричать, поэтому я грызла наволочку, до крови прокусывала свою руку. Вкус крови отрезвлял, заставлял терпеть. Внезапно ожил мой мобильник.

-Да, - шепчу в трубку.

-Таня! – голос Игоря звенит от напряжения, а я всхлипываю от боли. – Ты плачешь?

-А почему ты так рано звонишь? – дыхание мужа в трубке меня успокаивает. Удивительно, находясь черт знает где, он как-то благотворно на меня влияет.

-Не знаю. Неспокойно мне. Вот и позвонил. Все хорошо?

-Нет. То есть да. Я вообще-то рожаю…

-Блядь, - впервые слышу, как Игорь ругается, почему-то хочется смеяться. –Ты хоть в роддоме?

-Да.

-Ну ладно, это хорошо, - он растерян, слышно по его голосу. –Чем я могу помочь?

-Родить за меня.

-Серьезно? – я молчу, чуть ли до треска сжимаю мобильник, схватка заставляет меня не дышать. –Таня!

-Мне больно… - цежу сквозь зубы, зажмурив глаза, в уши стекают слезы.

-Держись, Танюш, - тихо говорит Игорь в трубку. От его «Танюш» меня пробирает дрожь, появляются силы выдержать эту агонию боли. –Ты у меня сильная девочка! Я верю в тебя! Позвони потом.

-Хорошо, - шепчу, с языка чуть не слетает «я тебя люблю», но вовремя прикусываю губу. От боли совсем не уместные фразочки вертятся в голове.

-Ну, что у нас тут, -Раиса Витальевна присаживается на кровать, смотрит раскрытие. – Так, Брониславская, собирайся, сейчас перемещаемся в родзал и бодренько тужимся.

-У меня нет сил.

-Ничего не знаю, обратно процесс не повернешь.

Звонок Игоря, его почти спокойный голос ободрил меня. Я дошла на своих ногах до соседнего родзала, сама залезла на родильный стол. Пытаюсь вспомнить, как правильно дышать, но все сбивается с новой схваткой.

-Тужься! – командует Раиса Витальевна.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь направить все силы в живот. Первый раз получается. Мне кивком головы показывают, что нужно напрячься для второго раза. Я чувствую, как малыш раздвигает все кости таза в разные стороны, как постепенно опадает живот. Пытаюсь собраться для последнего рывка. Стараюсь осторожно вздохнуть и начинаю тужиться, но, не совладев с дыханием, получает не в живот, как нужно, а в голову. Давление поднимается, перед глаза все плывет, воздух в легких внезапно кончается. Я судорожно пытаюсь сделать глубокий вдох.

-Нет! – кричит Раиса Витальевна, но не слышу ее. Я понимаю, что не могу сама родить, плачу от бессилия, стискивая кулаки. Доктор что-то говорит акушерке, не разбираю слов, только запоздало понимаю, что меня надрезают, давят на живот и через мгновение сквозь слезы вижу своего красного ребенка с поджатыми ножками.

-Игоревна у нас, - довольно сообщает мне Раиса Витальевна. – Красотка. Вся в папку!

Я пытаюсь рассмотреть малышку, но ее уносят в другую сторону, где обтирают, замеряют, слышу только кряхтение. Она даже не плачет. Мне ее возвращают чистенькую в пеленке. К тому времени меня уже зашили, на живот положили что-то холодное, похожее на кирпич, накрыли одеялом.

Она некрасивая. Если откровенно. Красная, черноволосая. У нее густая шевелюра, а не три волосины. Глазки маленькие, мутненькие, какого цвета- загадка. Ротик какой-то крупноватый. Нос прямой. В общем она не была похожа на милых младенцев, которые были изображены на этикетках вещей.

-Вырастет, будет папка ружье покупать, женихов отстреливать. Держи телефон, радуй мужа, - мне протягиваю мобильник, а дочку уносят. Я остаюсь одна в родзале. Пишу маме и Ритке смс, что родила. На имени Игоря некоторое время собираюсь с духом.

-Да, - с первого гудка поднимает трубку.

-Родила. Девочка.

-Ну, слава богу! – облегченно выдыхает, тихо смеется. –Перенервничал, всякой хрени надумал. Как ты?

-Пока норм, еще до конца не осознаю, что все уже позади. Теперь могу спать на животе!

-Ты об этом мечтала?

-Даааа.

-И на кого дочь похожа? – голос ровный, будничный, а я не знаю, как на него ответить. На какого похожа? На себя. Я не увидела черт Лешки, своих тоже не рассмотрела.