Жена на четверых (СИ) - Кожина Ксения - Страница 39

— Могу пообещать больше так не поступать, если хочешь. Но учить… Извини. Ты другая, не такая как наши женщины. Такой может легко прийти в голову скрыть действительность, чтобы защитить тех, кто должен защищать тебя.

Молчу, потому что обидно. Понимаю, что он честен и где-то даже прав, но принять не могу.

— Я отнесу мерки Юки и позову брата. Закончите с одеждой.

И он собрался уходить. А у меня в голове щёлкнуло в этот момент. И стоит признать, я немного испугалась. Такими темпами братья между собой переругаются, а виновата буду я. Мало мне Норайо, которому Кэйташи устроил моральную порку, теперь ещё Атсуши обидел. Они поссорятся, а мне как? Находиться между огней я не хочу. Да и не хочется мне делиться сейчас своими мыслями. К тому же обидно. Сильно. И разобраться с этим я могу сама. Пусть не чистыми методами, но и не прибегая к помощи одного из мужей.

— Ты же даже в туалете меня одну оставлять не хотел, — крикнула в удаляющуюся спину и задержала дыхание.

Вдох спокойный, размеренный. На лицо отработанную за годы проживания в храме невозмутимую маску. И сделать вид, что это все не со мной, а с кем-то другим.

Стало легче.

— Это были инстинкты, Маргарита. Извини, что доставил неудобство. Уже все в порядке.

«То есть кровь уже не кипит?» — мысленно с долей ехидства вопросила я.

А вот дальше я поступила совсем не как жрица. Нас учили пониманию, состраданию, помощи ближнему. И я очень понимаю и сострадаю. Себе.

— Ну раз все в порядке, — невозмутимо начала я, — то нет смысла просить Кэйташи. Я уже настроилась, что с одеждой мне поможешь ты, разделась и приготовилась ко всему. Давай не будем смущать меня ещё одним мужчиной? — просяще закончила я, состроив умоляющую рожицу.

Хвост нагаасура нервно стукнул по ковру. Тихо, быстро, но всё-таки! Он медленно кивнул и вышел.

И только тогда я позволила себе облегчённо выдохнуть. Я терпела пока он снимал мерки чужое возбуждение, на мужа не накинулась, вот и он пусть терпит. Чтобы в следующий раз не отказывал жене в такой малости, как личное пространство!

Покупать одежду, оказывается, весело и приятно. Я не собиралась дёргать ни кота за усы, ни змею за хвост и прекрасно понимала, чем все может закончиться, если Атсуши не выдержит изощрённой пытки. Но если мужчины бьют морду, когда их что-то не устраивает, то женщины обижаются. И остановиться становится сложно. Вот и я не стала.

Вещи были прекрасными: элегантные, откровенные, подчёркивающие достоинства и скрывающие недостатки. Тёплые и лёгкие. Платья, туники, кофты, штаны… Я немного подмёрзла, ожидая мужа, но когда он появился доверху нагруженный одеждой, которую мне предстоит перемерить, забыла обо всех неудобствах. Это не храмовая традиционная одежда, подогнанная по размеру, но грубая и без изысков, это настоящие сокровища. И я поняла, почему заглядывая в витрины магазинов, мы с сёстрами каждый раз наблюдали возбуждённых от восторга женщин. Мерить красивые, удобные вещи одно удовольствие, а уж когда знаешь, что вот это струящееся книзу изумрудное платье с расшитым подолом будет твоим — дыхание захватывает. Наверное, меня всё-таки как-то не так воспитали в храме, потому что все людское не то что не чуждо, но ещё и захватывает так, что противиться не хочется.

А уж взгляд, которым меня одаривал муж и вовсе растопил былую обиду.

Я демонстративно покрутилась перед зеркалом, чувствуя себя самой красивой и желанной женщиной, и повернулась лицом к Атсуши. Муж не дышал. Мы мерили последнюю обновку из готовых и сохранившихся после недавнего инцидента у кэрра Ногути. Чёрное облегающее платье с квадратным вырезом на груди, поясом на талии и длиной чуть выше колен. Предполагалось, что оно подойдёт мне, скажем так, для деловых встреч, когда нужно будет решать вопросы семей входящих в клан, но либо муж был уже на грани, либо платье оказалось верхом неприличия. Я в принципе не нашла в этом ворохе одежды что-то приличное и подходящее жрице, но смирилась быстро.

— Ты очень красивая, — наконец-то хрипло выдавил муж. Сглотнул и взял то, что мы приготовили для перехода домой. — Переодевайся, и пойдём попрощаемся.

Я улыбнулась счастливо и довольно и в благодарном порыве подбежала к нагаасуру, притянула к себе лицо застывшего каменным изваянием мужа и быстро поцеловала.

«Спасибо» так и не сорвалось с моих губ.

Атсуши словно молния ударила. Приготовленные вещи вновь полетели на пол. Он вздрогнул всем телом, обхватил меня руками и прижал к себе так крепко, что я вдохнуть не смогла.

Послышался характерный треск, словно кто-то когтями рвёт ткань.

Когтями.

Рвёт.

Моё платье!

Попытка вырваться успехом не увенчалась. Такое ощущение, будто муж вообще не замечал моих трепыханий. Он целовал жадно, торопливо, словно у него сейчас отнимут последний глоток воды. И… безжалостно рвал моё платье. Когти, царапнувшие спину, неожиданностью не были, но заставили сопротивляться ещё сильнее. Пришлось укусить язык, хозяйничающий у меня во рту и, судя по металлическому привкусу, до крови. Атсуши зашипел, разорвал поцелуй, но не отпустил. Наоборот поднял меня выше, уткнулся лицом прямо в грудь и ответно укусил. Не сильно, но чувствительно. Подтвердив то, что змею не нужно дёргать за кончик хвоста — укусит.

Первой мыслю было заорать, второй — сама виновата, третьей… я вспомнила, как желание сжигало меня во время замеров и сдалась. Ещё бы адекватность мужу вернуть.

— Атсуши, миленький, — взмолилась я, как никогда не взывала к богине, — только не в этой форме. Пожалуйста, хороший мой.

Почему-то это пугало сильнее яростного животного секса. Не знаю, может наши разные формы совместимы, но проверять не хочется.

Я даже всхлипнула разок, хотя пообещала себе этого не делать ни при каких условиях.

— Маргарита, — простонал муж, перестав покусывать грудь и дорывать то, что осталось на мне.

— Маргарита, — тут же согласилась я. И так как меня прижали крепче к тому, что торчало из паховых пластин, быстро зачастила: — Ты не подумай, я совсем не против. Сама виновата, что обиделась и разозлилась, а у тебя нервы не железные и сам ты, — «змеёныш озабоченный» еле проглотила, — не железный. Только форму смени. А то у тебя хвост, когти…

Член нестандартный.

Да что ж такое! Чуть не ругнулась от злости. Вот что означает напугать перспективой.

— Ты зачем целоваться полезла, верующая моя? — проникновенно вопросил муж.

У меня мурашки по спине пробежали.

— Поблагодарить? — почему-то вопросительно протянула я.

— У тебя получилось, — он громко сглотнул. Продолжение было угрожающее: — Теперь не отпущу.

Вместо страха по телу почему-то прокатилась волна возбуждения.

— Знаешь, что я хотел, когда понял, что ты плачешь?

Знаю. И даже отвечу. Только почему мне кажется, что его разговор не успокаивает, а распаляет ещё сильнее?

— Подраться?

— Убивать. Защитить то, что принадлежит мне, утащить туда, куда никто не сможет проникнуть и спариваться. Долго и со вкусом. Заметь, речь не совсем о сексе. Не знаю, какая часть меня, змеиная или демоническая, требовала этого, но человек во мне в тот момент отсутствовал. И сдержаться я смог исключительно благодаря вмешательству брата. У него получилось достучаться.

— А сейчас?

Вместо ответа он оторвался от моей груди и улыбнулся. В глазах сумасшедший блеск и вожделение. Эгоистичное желание заполучить меня всю и не отпускать. Судя по всему, долго и со вкусом.

— Ты уверен, что в порядке? — ляпнула первое, что пришло в голову. Муж мало был похож на адекватного человека. Все же хвост и когти этому явно мешали. — Может, примешь другую форму?

— Не могу, — он улыбнулся шире, медленно склоняясь к моему лицу. — Не получается. Пока.

Паническая мысль, что муж застрял в хвосте, окатила как ведро холодной воды с головы до ног. И то, что нагаасур не спешит менять свои планы пугало. Если я и задрожала, то не от собственнического поцелуя, требующего подчиниться.