Легенда - Деверо Джуд - Страница 90

— Он знает, откуда ты взялся?

— Нет. Я ничего ему не говорил, но он очень умен, так что, кажется, он кое о чем догадался. Но он не любопытен.

— А как остальные члены твоей семьи? Ты их видел?

— Лишь мельком. Они заняты только собой. Насколько я могу судить, они не отвлекаются на такие мелочи, как повешения. — В его словах послышалась горечь.

Тарик взял Кэди за плечи и слегка отстранил от себя.

— Кэди, любовь моя, ты, наверное, хочешь есть? Мой отец, как я его называю, что-то готовит на костре.

— О? — Интонация Кэди вызвала у Тарика смех.

— Может, ты научишься чему-нибудь новенькому, — поддразнил Тарик. — Он готовит без медных котлов и газовой плиты. У него в распоряжении только несколько прутьев да пара чугунков…

— Ты хочешь сказать, что я не смогла бы готовить на костре? — взвилась Кэди, сразу поняв, что он поддразнивает ее. — Ну, я тебе это припомню! — прошептала она, когда они уже подходили к костру. Однако заметив целого барашка на веретеле, она забыла о насмешках Тарика.

— Жаркое из баранины. — Кэди внимательно смотрела на блюдо из эмали, стоящее рядом с костром. — И кебабы и… а это баба-гануж?

Когда Гамаль передал ей отрезанный от барашка кусок мяса, она только восхищенно охнула и спросила:

— В чем мариновали это мясо? Нет, не говорите! Это… Тарик засмеялся.

— Мне казалось, ты явилась, чтобы спасти меня, а не обмениваться рецептами.

— Мне следовало позволить им повесить тебя.

— Ты скучала бы обо мне. Кто освещал бы твою жизнь, если бы меня не было рядом? — Он посмотрел на Гамаля. — Правда, она красавица?

— Да, конечно. А она умеет готовить?

— Восхитительно!

— И сколько у вас уже детей?

— Ни одного. Пока.

— Ага! Вот что значит разбавить арабскую кровь. Получается мужчина, но не совсем!

При этих словах Кэди и Тарик рассмеялись в один голос. Как давно уже люди не судят о мужчине по тому, сколько детей он родил!

Гамаль молча смотрел на них обоих, потом он повернулся к Тарику.

— Ты говоришь, что ты мой сын. Но я никак не пойму, кто твоя мать?

Прежде чем Тарик успел ответить, Кэди, широко раскрыв глаза, воскликнула:

— Так это правда! Значит, есть немало женщин, которые могли бы дать жизнь вашим детям!

Гамаль в этот момент накладывал еду в их тарелки. Когда он улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки.

— Рут Джордан, — после паузы сказал Тарик.

— Но я никогда… — попытался возразить Гамаль, но снова улыбнулся. — Но я хотел. Она красивая женщина. И все-таки, если ты ее сын, ты не можешь быть моим.

Тарик взял протянутую ему тарелку.

— На самом деле я вам не сын, я ваш пра-пра-правнук, и если вы ничего не сделаете с Рут Джордан, я могу перестать существовать.

— Понимаю, — согласился удивленный Гамаль. — Ты сказочник. Навеватель снов.

— Да-да! — подтвердила Кэди. — Он самая обычная Шахрезада. Если бы вы слышали, какую историю он рассказал мне про приписку к завещанию Рут! — Легкость, с которой она произнесла эти слова, не скрыла огорчения, которое она испытала при последнем замечании Тарика. Она никогда об этом прежде не задумывалась. Если Тарик предотвратил трагедию в Ледженде, каким образом это изменит семейство Джорданов в двадцатом веке? Если Рут не овдовела, не переспала с Гамалем и не родила ребенка, когда ей было за сорок, как это повлияет на Тарика в двадцатом веке?

Тарик смотрел на нее и, кажется, читал ее мысли.

— Я думаю, кто-то из живущих в Ледженде сегодня должен узнать всю историю, потому что кое-что должно обязательно произойти именно в этом году, — многозначительно сказала она.

Тарик посмотрел на Гамаля, оторвавшись от своей тарелки.

— Как вам кажется, смогу я убедить вас соблазнить Рут Джордан?

— Это зависит…

— От чего?

— От того, сколько я должен буду вам заплатить. Я бедный человек.

Двое мужчин заговорщически рассмеялись, и Кэди, посмотрев на Тарика, сказала:

— Можно не сомневаться, что он твой дед.

Они ели, и Тарик не торопясь рассказывал историю с самого начала, а Кэди восхищалась тем, что он помнит каждое сказанное ею Слово. Надо отдать ему должное, он не утаил и истории отношений Кэди с Коулом. Гамаль размолол кофейные зерна и заварил густой кофе. Очень крепкий. И очень вкусный.

Поскольку Гамаль, казалось, способен был слушать бесконечно, история продолжалась и тогда, когда кофе уже кончился. Когда Кэди зевнула, Тарик притянул ее к, себе, так что ее голова оказалась у него на коленях. Гамаль укрыл ее одеялом, и она заснула.

Кэди дремала у костра, слыша два низких мужских голоса, так похожих друг на друга, и ей было очень хорошо. Она услышала, как Тарик расспрашивает Гамаля о его родственниках и предках — они ведь были родственниками и предками Тарика тоже. С улыбкой отвернувшись от огня, она уткнулась лицом в теплый, упругий живот Тарика, а он закрутил прядку ее волос вокруг уха и погладил ее по спине.

И снова у Кэди появилось ощущение того, что она находится именно там, где должна находиться, и улыбнулась, поняв вдруг, что время и место при этом не имеют значения. Если ты с теми людьми, с которыми должна быть, ты всегда находишься в нужном месте.

— Я тебя люблю, — прошептала она так тихо, что сама едва различила собственные слова. Но Тарик услышал ее, потому что на секунду перестал ласкать ее волосы, и она ощутила, как под щекой у нее быстро напряглись и снова расслабились мышцы его живота. Но он не сделал ничего такого, что мог бы заметить Тамаль, и от этого она тоже улыбнулась. «Дисциплина», — подумала Кэди и снова закрыла глаза. За многие годы он приучил себя дисциплинированно скрывать свои истинные чувства. Продолжая улыбаться, Кэди отдалась на волю сна.

Глава 29

Кэди спала, а Тарик и Гамаль разговаривали всю ночь напролет. Девушка проснулась только на рассвете, села и потянулась. Зевнув, она повернулась и заметила, что Тарик смотрит на нее горящими глазами; ей вдруг показалось, что одежда слишком обтягивает ее тело.

Наверное, от Гамаля тоже не ускользнул этот взгляд, потому что он негромко извинился и ушел. В ту самую минуту, когда они остались наедине, Тарик притянул Кэди к себе и поцеловал.

Потом он оторвался от нее и заглянул ей в глаза с такой любовью, что Кэди замерла от удивления. Ни один мужчина никогда прежде не смотрел на нее так, но с другой стороны, может, то, что она видела в его взгляде, было просто отражением ее собственного взгляда?

— Ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня, — прошептала она.

— Конечно. А как еще я мог поступить?

— Вернуться к своим делам и оставить меня одну.

— И потерять такую женщину, как ты? Женщину, которая отказывается от миллионов только потому, что считает, что они получены несправедливым путем?

— Кстати, об этих твоих деньгах. Давай в брачном свидетельстве оговорим раздельное владение собственностью.

Он рассмеялся.

— О? Так ты хочешь выйти за меня замуж? Вместо ответа она поцеловала его в шею. Но он отстранился и серьезно посмотрел на нее.

— Кэди, ты уверена? А как же Коул? Как же Грегори?

— Я уверена, — ответила она. — Не думаю, что я любила Грегори. Я просто боялась, что не встречу никого другого. Что касается Коула…

Руки его крепче впились в ее плечи.

— Так что же Коул?

Она хотела было отпустить ехидное замечание, но он смотрел слишком серьезно.

— Коул мог бы полюбить любую из сотни женщин, и любая из них ответила бы ему взаимностью. Но ты заставляешь меня почувствовать, что я единственная, кого ты способен полюбить. Мне кажется, что со мной ты мог бы поделиться тем, чем не стал бы делиться ни с кем другим на земле.

Он постепенно начал улыбаться.

— Да, с тобой я чувствую себя так, словно мы всю жизнь знакомы и ты частичка меня самого. — Продолжая улыбаться и не сводя с нее глаз, он откинулся назад. — Но я не самый легкий человек, со мной не так просто будет жить.