Знаю, ты хочешь (СИ) - Сокол Елена - Страница 32

– Значит, теперь ты признаешь, что у вас не всё так гладко?

– Прекрати!

Голоса приближаются, и я начинаю барабанить в грудь мужчине. Нужно немедленно уйти отсюда! Наше уединение слишком двусмысленно, и если нас застанут…

– Ханна! – Говорит он, заставляя меня посмотреть ему в лицо. Его руки обхватывают меня за голову.

– Пусти! – Бормочу я.

– Помолчи. – Алекс закрывает мой рот ладонью. – Помолчи, пожалуйста. – Его приказ нежен и полон тревоги. – Не заставляй меня отказываться от тебя…

Голоса приближаются, становятся всё громче, а затем вдруг… стихают. Посторонние уходят, и мое бедное сердце делает в груди опасный кульбит.

– Ты меня пугаешь! – Говорю я, высвобождаясь из захвата.

– Ты не оставляешь мне выбора! – Возмущается мужчина.

Он хватает меня и резко прижимает к себе. Я чувствую, как что-то твердое касается меня внизу. Мне хочется отодвинуться, но я не могу. Близость Алекса – сладкая мука, которой не получается сопротивляться. Мое тело изнемогает от желания.

– Я не хочу делить тебя с ним. – Произносит он, поглаживая большими пальцами мои щеки. – Слышишь?

– Я тебя совсем не знаю. – Парирую я, отклоняясь назад, чтобы избежать поцелуя с ним.

– Я не хочу, чтобы он к тебе прикасался. – Продолжает Алекс хриплым от желания голосом и упирается своим лбом в мой лоб.

– У него на это больше прав, чем у тебя!

Дыхание со свистом вырывается из его груди:

– Это можно исправить.

– Как? – Мои плечи дрожат от волнения. – Ты в своем уме? – Я испытываю что-то среднее между страхом и гнетущим желанием осуществить то, о чем он просит. – Зачем тебе это, Алекс? Новый уровень твоей изощренной игры?

Мужчина наклоняется и нежно касается губами моего подбородка, затем целует в линию скул, затем опускается ниже и ласково дотрагивается губами до шеи.

– А что, если я влюбился? – Спрашивает он, прокладывая дорожку из влажных поцелуев вниз к моей груди. – Что, если я схожу с ума?

– Тебе бы полечить голову. – Произношу я, пытаясь оторвать его от себя. – Кажется, ты безумен. И опасен для общества!

– Единственный, для кого я опасен, это твой муж. – Говорит Алекс, выпрямляясь. Он рывком подтягивает меня к себе и жадно целует в губы. Этот поцелуй больше напоминает укус: мне больно, и я почти чувствую привкус крови на языке. – Мне хочется убить его, понимаешь? – Тяжело выдыхает мужчина.

– Не шути так, – прошу я.

И он снова целует меня.

Жестко, требовательно, грубо. Держит мою голову, проникает в меня языком, поворачивает им вместе с моим. Он словно пьет меня, мои жизненные силы, и у меня перед глазами пляшут пьяные, серые мушки.

А когда мои ноги начинают подкашиваться, поцелуй Алекса вдруг становится трепетным и нежным – он словно показывает мне все оттенки себя. Показывает то, каким он может и хочет быть для меня.

– Я тебя совершенно не понимаю, – задыхаясь, говорю я.

– Всё ты понимаешь, – смеется он.

Я чувствую, как его член растет, пульсируя под тканью брюк, каким он становится твердым, когда упирается в меня. Черт! И вот уже мои нетерпеливые руки сами лихорадочно расстегивают замок его ремня и тянут вниз за молнию на его ширинке. Черт…

Алекс решительно разворачивает меня и заставляет упереться в стену. Его руки без предупреждения вторгаются мне под платье, задирают подол, пробегают по ногам, сминают пальцами мою попку.

– Черт… – Шепчу я уже вслух.

Где-то внизу щебечут вернувшиеся из уборной высокопоставленные жены, но я больше не прислушиваюсь. У меня от нетерпения шумит в ушах.

Алекс берет меня за бедра и заставляет прогнуться в талии и подставить ему задницу. Он позволяет моим трусикам сползти вниз к щиколоткам, и в эту же секунду его член проскальзывает в меня и начинает завоевывать себе путь торопливыми, жадными толчками, которые становятся все быстрей и быстрей.

Я охаю, и тут же его пальцы оказываются на моем лице. Они затыкают мне рот, и теперь на фоне чужих голосов слышны лишь бесстыдные приглушенные шлепки.

Мы дышим в одном темпе, и мне остается лишь тихо всхлипывать, когда он утопает во мне глубже, чем это вообще возможно. Я царапаю стену, не в силах терпеть это наслаждение, а Алекс входит в меня и выходит, больно впиваясь ладонями в мою талию и бедра. Входит и выходит. Всё быстрее и глубже.

Мой низ живота уже болит от напряжения, но мне так хорошо, как никогда не было. Во время каждого из этих ударов я чувствую его внутри себя буквально до самого кончика, и Алекс продолжает и продолжает двигаться жестко и ритмично – ровно так, как нужно, чтобы я не обрела утраченный контроль.

Мои мышцы сжимают его изнутри, судорожно охватывают, мелко подрагивают, и я понимаю – только сейчас, только так, потому что больше никогда… Черт! Мои мысли путаются, дыхание учащается, а внизу живота вдруг разливается живое, трепетное тепло…

– Ммм… – хрипло стону я, кусая пальцы Алекса.

И он делает последний толчок и прижимается губами к соленой от пота коже на моем затылке. Убирает рукой прилипшие к моему лицу пряди волос и тяжело дышит мне на ухо.

Я ощущаю нереальное удовольствие и не хочу, чтобы он покидал мое тело. И я знаю, что Алекс смотрит сейчас на меня, и слышу, как он медленно вдыхает мой запах, и чувствую, как он дрожит внутри меня.

Я улыбаюсь. Я горю.

– Ты прекрасна, Ханна. – Щекочет меня его дыхание.

Шум из гостиной становится ближе.

Я взволнованно отталкиваю его, натягиваю трусики и выпрямляюсь. Спешно одергиваю подол и отчаянно пытаюсь отдышаться.

– Нужно возвращаться, – бросаю я, не оборачиваясь.

И бегу по коридору.

– Где ты пропадаешь? – Раздается мне навстречу гневный окрик.

Я вздрагиваю и останавливаюсь. Это Макс. Инстинктивно кидаю взгляд через плечо, но за мной никто не идет. Алекса нет.

– Относила… скрипку. – Лепечу я.

– Пора подавать второе! – Взмахивает руками муж.

И всматривается в темный коридор.

– Так помоги мне! – Рявкаю я и, не дожидаясь, что он пойдет и обнаружит там, в темноте, Алекса, решительным шагом направляюсь дальше по коридору.

Мои руки дрожат, ноги буквально подкашиваются от страха, но я слышу шаги. Макс послушно следует за мной.

Наверное, он огорошен тем, что я повысила тон в разговоре с ним, но мне теперь совсем не хочется молча терпеть его выходки и выносить его муштру.

– Ты что, обиделась? – Доносится в спину.

Я лихорадочно сбегаю по ступеням, боясь оборачиваться. У меня горят щеки, припухли губы и, возможно, размазана помада. Скорее всего, на моем лице прямым текстом написано о том, чем я только что занималась, поэтому мне нужно сначала привести себя в порядок, а затем уже смотреть в глаза мужу.

– Какая муха тебя укусила? – Цедит сквозь зубы Макс. Мы проходим мимо гостей, и по его тону слышно, как старательно он им улыбается: – Да, ребята, рассаживайтесь, сейчас продолжим!

– Та же муха, которая заставила тебя лгать, что ты обожаешь мою игру на скрипке! – Заявляю я, влетая в кухню.

Я чувствую, как под платьем, по ноге медленно стекают горячие, липкие капли, и мысленно проклинаю себя.

– Но я не лгал! – Макс старается говорить как можно тише. – И это было твоим решением забросить инструмент!

– Да неужели? – Нервно усмехаюсь я.

– Значит, ты снова за своё? – Останавливается он за моей спиной.

Я беру поднос с тарелками, поворачиваюсь и вручаю ему:

– А ты снова пытаешься манипулировать мной?

Мы разглядываем лица друг друга всего несколько секунд, и Макс с подозрением прищуривается. Он словно хочет сказать мне что-то, но затем решает промолчать и лишь тяжело вздыхает.

Я знаю этот взгляд – он недоволен. А, значит, последует наказание.

Но Макс берет поднос и молча уходит, и у меня, наконец, получается выдохнуть. Я беру себя в руки, поправляю одежду и разношу еду. Алекс уже за столом, и мне даже удается взглянуть на него. На нем ни следа от помады – слава богу!

– Все хорошо? – Спрашивает он одними губами.