50 способов околдовать вампира (СИ) - Айгелено Джули - Страница 54

Он окончательно запутался. Присутствие Виктории лишало его языка. Она всячески пыталась его завоевать, применяя фантазию вовсю ширь. Даже соблазнение провела, правда, неудачно. Поцелуи девушки дарили ему и радость, и боль. Он понял, что девушка, что он спас от неминуемой смерти, окончательно изменилась. Виктория каждый вечер приводила в его замок очередную жертву. И он ведь не возражал, зная, что её жажда не успокоится, пока она не насытится.

Виктория пошла дальше. Она заманивала людей в его замок. Она убивала людей, не стесняясь его. Тогда Виктор установил правила — она может делать все, что заблагорассудится, вне пределов его замка. Теперь девушка исчезала по вечерам и появлялась под утро.

Виктор вернулся в реальность, услышав шум за спиной. Филлис сладко потянулась, обворожительно улыбнувшись ему. Он помог ей подняться с ковра и усадил на единственный в приемной стул.

— Мне приступать к работе? — зевая, спросила она.

— Можешь начинать, — проговорил он, приблизившись к ней, — плясать от счастья.

— Почему? — поинтересовалась Филлис.

Ответом ей послужил поцелуй. Виктор слегка прикусывал её губы, потом посасывал. Филлис укусила его за язык, мужчина, конечно, дернулся, но заодно и приобнял её. Она ужалила его в губу, прокусив нежную кожу. Металлический запах крови удивил их обоих. Он разорвал поцелуй, переводя дыхание.

— Иди работать, — сказал Виктор. — Иначе я потону в твоей страсти.

— Вы неравнодушны ко мне? — поинтересовалась она, стрельнув глазками.

— Да, — подтвердил её догадки вампир. — А теперь марш работать! Я что-то давно писем не получал.

— Только не совы, — простонала помощница.

— Именно они, — сказал мужчина. — Вперед!

Филлис нахмурилась. Делать нечего. Совы значит совы. Однако у неё создавалось стойкое ощущение, что вампир выдрессировал сов, чтобы они нападали на незнакомых им личностей. Девушка вошла в круглую комнату, где на помостах теснились совы. У каждой в клюве было по письму.

Расхрабрившись, словно глотнув вина, она протянула руку за письмом к сипухе, та её клюнула. Филлис дала ей угощение, сова раскрыла клюв, письмо выпало. Забрав конверт, девушка подошла к белой сове. Ситуация в точности повторилась. Совы отдавали письма, когда она предлагала им мелких грызунов.

Руки побаливали, и она поспешила покинуть совятню. Однако у вселенной нашлись свои планы. Когда Филлис повернулась спиной к накормленным совам, те взлетели с помоста и вцепились в девушку. Она заорала, не догадавшись использовать магию.

На крик, естественно, прибежал удивленный Виктор. Он взмахом руки вернул разъяренных сов на места и вытащил из совятни перепуганную помощницу.

— Прости, забыл предупредить, — тараторил вампир, — стоило сказать совам, что ты — своя.

— Больше ты ничего не забыл?! — спросила Филлис, показывая ему окровавленные пальцы.

— Я исправлю, — пообещал Виктор.

В одно мгновение в руках мужчины очутилась длинная вытянутая колба. Он отвинтил крышку и, разлив лекарство, нанес его на руки помощницы. Та стерпела неприятную процедуру, с удивлением заметив, как быстро затягиваются раны.

— Что это? — заинтересовалась она.

— Готу кола, смешанная с обыкновенной водой, — проговорил мужчина, — ну, и немного магии моей.

— Ты любишь меня? — невпопад спросила Филлис.

— Рабочий день в разгаре, а ты почту не разобрала, — сказал Виктор.

Она не настаивала. Захочет, скажет сам. Как там советуют Персепона? Кажется, писательница написала: «Избегай картинных жестов. Будь естественней». Сегодня она точно не соблюла совет. Испытывая боль, она строила рожицы, пока вампир её лечил. В любой бы другой ситуации, она бы с радостью последовала совету. Но точно не сегодня.

Ещё Персепона Стикс говорила, что надо изучать элементарные правила этикета. И использовать их к месту. Вот Филлис бы не отказалась выучить эти самые правила, чтобы не упасть в грязь лицом, когда Виктор позовет её на второе свидание.

А пока она занималась работой. Перебирала почту, включила сову, чтобы заслушать скопившиеся записи. Клиенты, как обычно, требовали разное, и в их просьбах отсутствовала оригинальность: «Ваше лекарство мне не помогает!», «Шарлатаны. Зря монеты потратила на сеансы. Кошмары продолжают преследовать меня», «Немедленно верните мне монеты! Лекарство мне не помогло», — и далее в том же духе. Филлис еле удержалась, чтобы не сломать сову в приемной во второй раз. Она перезвонила каждому клиенту, объяснила ситуацию и записала пожелания. Голова раскалывалась от массы информации, от массы проблем, решивших добить её в один зимний день.

Отвечая на письма поклонниц, она держала себя в руках. До поры, до времени. Письма полетели в камин, сгорев в пламени. Филлис вернулась на стул, схватившись за голову.

— Боги, — прошептала девушка, — работа сведет меня с ума.

— Уже, — проговорила девушка в черном платье, появившись рядом с ней. — Здравствуй, Филлис.

— Вы кто? — спросила она, запоздало понимая, что разговаривает с неизвестной клиенткой.

— Твоя мать, — ответила девица.

— Чушь! Моя мать давно умерла, — возразила помощница.

— Я заставила так думать твою бабушку, — сказала девушка.

— Зачем?! — удивилась Филлис.

— Не хотела видеть собственную мать, что бросила меня, — проговорила новая клиентка, ошарашив помощницу вампира.

— Аналогично, — сказала Филлис, закрывшись от неё бумагами.

— Я хочу с тобой поговорить, — произнесла настырная женщина, вырвав из рук помощницы вампира свитки. — Мне требуется твоя помощь.

— В чем? — спросила Филлис.

— Помоги мне уйти в иной мир.

— Без понятия, как это происходит у эльфов.

— Я тебе подробно расскажу.

Филлис не верила посетительнице ни на йоту. Конечно, она ощутила, что новая клиентка чем-то родственна ей. Даже магия среагировала на близость неизвестной женщины, заставив её активировать собственный дар. К несчастью, женщина говорила правду. А ещё она принадлежала к эльфийской расе — Филлис заметила под её волосами острые ушки.

— Почему я должна помогать вам? — поинтересовалась помощница.

— Потому что родственники помогают эльфам стать деревьями, — проговорила клиентка. — Мы становимся частью леса, когда родственники провожают нас. У меня, кроме тебя, нет никого.

— Вы бабушка, — мрачно сообщила Филлис, — история повторяется.

— Как ты назвала дочь? — спросила клиентка.

— Талия, — проговорила Филлис недоверчиво.

— Так звали нашу родоначальницу, — проговорила клиентка. — Ты поможешь мне?

— Помогу, — согласилась она.

Филлис знала, что женщина говорит правду. Интуиция подсказывала ей, что проще согласиться, чем объяснятся с неожиданно появившейся матерью. Выходило, что Арамиста не знала о том, что дочь жива. Либо сама дочь вполне могла подстроить собственную гибель и обмануть могущественную ведьму.

«Зачем? Зачем она обманывает?», — лихорадочно думала она. Но ответов не находила. Кто ей мог объяснить все, стоял прямо перед ней, в черном одеянии, с распущенными черными волосами, выглядывающими из-под капора. На наброшенном поверх платья плаще, подбитом мехом, становились водой снежинки. Через распахнутую дверь приемной Филлис видела, как снег медленно опускается на землю, на втором этаже Виктор чем-то громыхал, а у неё в прямом смысле рушилась жизнь. Появившаяся мать выбила, фигурально выражаясь, почву из-под её ног.

Филлис злилась. На себя. На Арамисту. На себя. На мать, что обманула и бабушку, и её. Филлис очень злилась, бредя домой по заснеженной деревне. Укутанные снегом дома напоминали домики из сказки «Гензель и Гретель». Даром, что не из пряников сделаны. Свет из окон служил путеводной звездой для неё.

Просьба матери удивила её. Знакомая с традициями остальных рас, она плохо представляла себе, что конкретно происходит у эльфов. Расы собственные праздники отмечали отдельно, делая из торжеств великую тайну.