Волчица.Часть 1 (СИ) - Баянъ Олеля - Страница 19

Из размышлений меня вывела поднявшаяся толкотня и усилившийся шум. Я огляделась вокруг. Почти все люди спешили вперед, к Широкой улице. Поддавшись толпе, я последовала за людьми. Дойдя к пересечению улиц, толпа остановилась, но улюлюканье не прекратилось, а лишь усилилось. Отовсюду слышались гневные крики, проклинающие и унижающие… Смертников.

Приподнявшись на носочки, я увидела колонну смертников, которую вели Надзиратели. В смертников кидали гнилые фрукты и овощи. Я увидела, что кто-то из толпы кинул камень в колонну и сшиб с ног девушку с клеймом не старше двадцати лет, из-за чего вся колонна остановилась. В толпе раздались крики похвалы.

Я перевела взгляд с толпы на смертницу. На мгновенье наши взгляды встретились. В её глаза открыто читались безнадежность и отчаяние, затопившие всё её существо. Её взгляд молил о чудесном спасении. Её губы в страхе задергались, и из глаз брызнули слезы. В ответ моё сердце забилось чаще. В этой девушке я узнала саму себя семьдесят лет назад. Я была такой же, как и она — напуганной, забитой, ничего не понимающей, беспомощной и горько проклинающей свою злую судьбу. Ещё секунда и она стала извиваться в пыли и кричать. Скорее всего, Надзиратель решил развлечь толпу, которая в благодарность зашумела ещё громче.

— Все люди боятся смерти, — раздался тихий голос справа от меня. Я повернула голову. Рядом со мной стояла сгорбленная старушка в старом заплатанном платье с накинутым на плечи выцветшим шерстяным платком.

— Поэтому их так все ненавидят, потому что они уже один раз смогли выиграть бой у смерти, — продолжила она свои рассуждения надрывающимся голосом, а из её глаз текли слёзы ручьём. — При этом все предпочитают забыть о том, что они уходят на границы, чтобы послужить стране. А ведь там всегда идёт война. Получается, что они наши защитники. Разве стыдно выбрать такой путь, — она посмотрела мне прямо в глаза.

Мои глаза расширились от удивления — на меня смотрели глаза Ратибора. Тот же цвет и то же выражение. Старшие длаки всегда подшучивали над Ратибором, называя его маменькиным сыночком. Он был редким красавцем, однако я не могу сказать, что его красота была женской. Но сейчас на меня смотрело состарившееся лицо Ратибора. От шока я потеряла дар речи.

— А сейчас в смертники отправляют даже тех, кто не убивал, — воскликнула женщина, обливаясь горючими слезами. — Ах, сыночек мой, — женщина подняла серо-голубые глаза к небу. — Как же я хотела бы, чтобы ты стал смертником!

Женщина сняла платок с плеч и спрятала в нём свое мокрое от слёз лицо, заглушая рыдания. Она медленно опустилась на колени, продолжая рыдать. Я почувствовала, как защипало глаза. Я заметила, что никто не обращает внимания на старушку, на то, как она убивается по своему сыну. Но помочь я ей ничем не могу. Её сын стал смертником, но он уже умер. Не думаю, что Ратибор обрадовался бы, скажи я правду его матери. Но как я могу ее утешить? У меня же ничего же нет.

Левая рука сама зарылась в вещь-сумку…

«— Этому меня научила матушка, — смущаясь, произнёс Ратибор, протягивая мне браслет, сплетенный из шерстяных нитей шириной в три пальца. На браслете по кругу были изображены красные солнышки на белом фоне. По краям браслета шла тонкая красная кайма. — Это что-то вроде оберега, — он мне робко улыбнулся. — Ведь завтра ты впервые пойдёшь с нами на прогулку…»

Сдерживая слёзы, быстро подошла к старушке, и, превозмогая боль, я наклонилась и всунула ей в руку этот самый браслет. Не останавливаясь, я укрылась за ближайшим углом, чтобы отдышаться. Плечо заболело сильнее от быстрых движений, но я всё же выглянула из-за угла.

— Ратибор, — раздался радостный вскрик старушки, перекрикивающий шум толпы. — Сыночек, — женщина поднялась на дрожащие ноги и побежала в противоположную от меня сторону. — Жив! Мой сыночек жив!

Я оттолкнулась от стены и побежала по Широкой улице, тем самым причиняя себе боль. Только боль сможет привести меня в чувство. Что я только что сделала? Разве это не жестоко по отношению к старушке? Как я, смертник, могу кого-то утешать, если сама причиняю боль тем, чьих родных убиваю?

Боль стала невыносимой, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не застонать, и перешла на быстрый шаг. Мне нужно пройти ещё семь кварталов: на пересечении Широкой и Северной улиц повернуть направо, после пройти два квартала вперед и свернуть налево — Улица Травников, по ней ещё два квартала и свернуть направо. Это будет Улица Ветров, которая упирается в Оружейную улицу. А там свернуть налево и следующий переулок Весёлый.

Шагая по Оружейной улице, я присматривалась к местным мастерам и прислушивалась к ведущимся разговорам у прилавков с оружием. Мне нужны ведь деньги, чтобы заплатить лекарю. Здесь я смогу продать немного оружия.

— Я дам тебе за эту рухлядь лишь сорок лептонов, — уловила я краем уха слова оружейного мастера.

— Не будь жадиной, — послышалось возражение в ответ. — За это дают пару медяков.

— Вот и иди туда, где тебе и дадут пару медяков, — закончил разговор несговорчивый мастер.

Я подошла и посмотрела на его прилавок. Ни на одном его мече, кинжале и прочем оружии не было клейма. Продает скупленное? Окинула взглядом старика, пытавшегося продать меч. Случайный лучик солнца блеснул на лезвии оружия, позволяя увидеть гравировку в виде волчьей пасти. Длаки мне рассказывали, что любое оружие имеет своего мастера, который помечает его своим клеймом. Клеймо в виде животных говорило о том, что мастером клинка был кто-то из длаков, потому что подобные изображения животных используют обычно длаки. Но именно это клеймо принадлежало мастеру, прозвищем которого было Воин. Он создавал одни из самых прочных клинков, а полное вооружение, заказанное у него, раньше стоило целое состояние. Но никто не видел этого оружейника в лицо. О нем ходит слишком много различных легенд, даже Волопас не знает точно, что из этих россказней правда, а что вымысел. А этот скупщик оружия предлагает за него лептоны? Поставить его на место?

— Я смотрю, на вашем оружии нет клейма, — ехидно проговорила я.

— А тебе чего надо, — сверкнул злобными глазенками скупщик. — Мальчишкам вроде тебя еще рано обзаводиться собственным оружием, — съязвил он. — Ты в нем еще не разбираешься.

— Не продавайте этот меч, — не обращая внимания на слова скупщика, обратилась я к старику. — Мастером этого клинка был Воин, — глаза старика расширились сначала от удивления, а потом его лицо озарила надежда.

— Чтобы сказать подобное, — за моей спиной раздался мужской голос. — Нужны веские доказательства.

— Клеймо, — спокойно ответила я, оборачиваясь и применяя Взгляд Силы. Передо мной стоял мужчина, окутанный ровным и сильным синим сиянием. Маг. Я сбросила Взгляд и посмотрела на него. Седина уже тронула его виски, а высокий рост и могучее телосложение выделяло его из толпы. Однако на нём не было мантии, а лишь жесткий фартук. Неужели он оружейник? Вокруг нас начала скапливаться толпа. Я обреченно вздохнула. Ввязалась всё-таки не в своё дело. Тем временем маг взял в руки меч и осмотрел его, применил пару заклятий, а после вернул его обратно, но уже с почтением.

— Как ты узнал, что меч подлинный? — спросил меня маг, грозно сверкнув в меня глазами.

— Я же сказала, клеймо, — ответила с раздражением. — И незачем метать молнии в мою сторону.

— Никто здесь не сможет купить этот меч, — продолжил разговор маг, нависая надо мной, как гора. — Неужели ты разбираешься так хорошо в оружии, паренёк, — спросил маг, скрестив руки под грудью.

— Я женщина с короткой стрижкой, — уже в первые дни после того, как я отрезала волосы, меня стали принимать за парня, но все еще это продолжало меня бесить. — И ценность меча определяется его верностью в бою, — я ухмыльнулась.

— Вижу, ты много знаешь, — улыбаясь во весь рот, проговорил маг. — Не желаешь заглянуть ко мне, — приглашающим жестом он указал на свой прилавок. — За прилавком — моя мастерская, где ты найдешь всё необходимое.

Я прошла в его мастерскую. На деле это была большая комната со стеллажами до потолка, уставленная ящиками с холодным оружием. Кое-где стояли манекены, одетые в доспехи или кольчуги.