Страсть (СИ) - Вайс Виктория - Страница 22

— Здравствуйте, товарищ Молнар, — бодро поприветствовал вошедшего Андрэ, — говорят вы уволились.

— Да, ухожу. Кто подпишет обходной?

— Давайте, я сам сбегаю к начальнику.

Парнишка взял обходной и вышел, а Иштван со вздохом уселся в кресло и задумчиво повертел бобины, потом развернулся и из-под стола вылетели стоящие там туфли, которые он случайно зацепил ногами. Наклонился, чтобы поставить их на место. Какие маленькие, подумал он, и глянул на размер, который был вытеснен на подошве. 39-й… Точно, следователь говорил, что у убийцы размер обуви 39-й… И тут Иштвана как-будто осенило. О нем он даже и не подумал. Этого парнишку он из списка вычеркнул сразу, а ведь он был знаком с Лили, даже спал с ней. Кровь прилила к голове, вены вздулись, сердце бешено заколотилось. В это время открылась дверь и вошёл Андрэ.

— Всё нормально. Начальник подписал, — бодро произнёс он и с улыбкой протянул Молнару обходной.

Иштван встал, взял листок, трясущимися руками сложил его пополам и положил в боковой карман.

— Зачем ты её убил, — внезапно спросил он, глядя прямо в глаза улыбающемуся парнишке.

Улыбка моментально исчезла с губ, и он рухнув на колени заныл:

— Она сама виновата… Я не хотел… Простите меня…

— Гадёныш, — только и смог выдавить из себя Иштван и со всей силы ударил его кулаком по голове.

После того, как обмякшее тело рухнуло на пол, он оттащил Андрэ в угол, и связал поясом от халата его руки. Порывшись в карманах, нашёл клочок бумаги, на котором был записан какой-то номер телефона.

— Гражданин следователь?! Это Иштван Молнар. Срочно приезжайте. Я жду вас в главном корпусе телецентра. Третий этаж, комната 315.

— Что случилось? Я занят.

— Я думаю, что ради этого вам придётся пожертвовать своими делами. Я жду. Не пожалеете.

ГЛАВА 21

Белые стены, окно с решёткой, кислый запах плохо помытых полов и звенящая тишина в ушах, такое ощущение, что в голове нет ничего кроме ваты. Очень сильно болит левая рука и чешется нос. Инстинктивное движение, чтобы почесать его, но руки не слушаются. Вика с трудом приподнимает голову, чтобы посмотреть на них, и понимает, что руки привязаны полотенцами к кровати, она пробует пошевелить ногами, но те тоже оказываются привязанными. Доигралась, прозвенела в голове одна единственная мысль, пробившаяся сквозь толстый слой ваты.

Толпа людей в белом заполнила все пространство палаты. Кто-то посветил фонариком в глаз, кто-то пощупал пульс, кто-то повертел перед носом молоточком, кто-то развязал её левую руку, что бы проверить рану, но Вика вырвалась и с остервенением принялась чесать нос.

— О, хорошие симптомы, — восторженно произнёс один из вошедших, — моторика положительная.

— Кто лечащий врач? — спросил строгий дядька, выделяющейся из всех накрахмаленным халатом.

— Я, — ответил тот, кто восторгался положительной моторикой.

— Кто такая, когда поступила? Причина госпитализации?

— Тимофеева Виктория Павловна, 73-го года рождения. Поступила вчера в бессознательном состоянии с резанными ранами левого запястья. Была доставлена в травмпункт местным участковым, он вытащил её из ванны, сделал первичную жёсткую повязку, чтобы остановить кровотечение. Из травмпункта переведена к нам. Все реанимационные действия проведены. Как видите, пациентка стабильна.

— Что планируете делать с ней дальше?

— Поскольку явных признаков помешательства не наблюдается, предлагаю понаблюдать ещё несколько дней и отправить лечиться амбулаторно.

— Вы уверены, что всплески суицидальной агрессии не повторяться?

— Уверен. Тем более, есть кому за ней присмотреть.

— Ну и славненько, — потёр руки старший, — будь здорова, красавица, и больше не царапайся. Развяжите её.

Как только все вышли, Вика отбросила одеяло в сторону и села на кровати, подтянув ноги к груди. Пальцы левой руки, запястье которой было крепко перевязано бинтом, были холодные и шевелились с трудом, каждое движение отдавалось ноющей болью в месте пореза. Ну вот, дура, повезло тебе, подумала она, а могла бы сейчас лежать в каком-нибудь морге, в компании таких же нетерпеливых идиотов.

Удивительно, но в памяти не сохранилось ничего из того дня, как-будто кто-то стёр информацию, остался только голос тётки и её фраза — «у вас есть две недели»… А какое сегодня число? Сколько уже прошло дней? Вика заметалась из стороны в сторону, вскочила с кровати, зачем-то выглянула в окно, попыталась открыть дверь, но та оказалась запертой, вернулась на кровать и попробовала сосредоточиться. Ну не могла она больше пары дней проваляться без сознания, так что нечего паниковать, нужно как можно быстрее отсюда выбраться, а для этого нужно вести себя спокойно и не провоцировать врачей своим поведением.

Вика услышала, как щёлкнул ключ в замке, и она моментально забралась под одеяло и приняла максимально расслабленную и умиротворённую позу. Но в палату зашёл не доктор, а участковый, в накинутом на плечи халате и с букетом цветов.

— Ну здравствуй, Тимофеева. Напугала ты меня. Как себя чувствуешь? Если тяжело говорить, то молчи, я у врачей и так всё расспросил. Говорят, что ничего страшного. Рука скоро заживёт, а с головой…, — он повертел пальцем у виска, — с головой у тебя всё в порядке.

— Товарищ лейтенант, а как вас зовут.

— Михаил, — смущённо ответил участковый.

— А то мы теперь почти как родные. Спасибо вам, Михаил…

— Не за что. Как говорится, на моем месте так поступил бы каждый.

— Но никого другого на вашем месте не оказалось, — грустно произнесла Вика и погрузилась лицом в цветы, которые протянул ей участковый. — Судя по всему вы теперь должны на мне жениться.

— Я, в общем-то не против, — улыбнулся Михаил, — но почему именно «должен».

— Во-первых, вы спасли мне жизнь, а во-вторых, вы, Михаил, видели меня голой.

Вика рассмеялась, и это было хорошим признаком. Лейтенант тоже рассмеялся и постарался подыграть Виктории:

— Могу сказать, что в тот момент я этого даже не заметил… И сейчас очень об этом жалею.

Михаил присел на табуретку, зачем-то расстегнул свою кожаную папку, порылся там и снова застегнул.

— Я тут пособирал документы всякие. Договорился кое с кем. В общем, тебе, под мою ответственность, дали ещё месяц. Я помогу собраться, помогу переехать, помогу с деньгами на первое время… Можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо… тебе. Можно на «ты»?

— Конечно, Виктория, — обрадовался он, — мне это очень приятно.

— А когда меня выпишут?

— Главврач сказал, что в пятницу.

— Это хорошо… Миша, а какое сегодня число?

— Ты думаешь, как долго провалялась здесь? Будешь смеяться, прошло всего два дня. Отойдёшь от лекарств, которые в тебя закачали и можно домой… Прости…

— Ничего. Я уже с ним попрощалась.

Это на словах все было просто. Попрощалась… Забыла… Ничего не забыла. Только вошла в подъезд, а ком уже подступил, вошла в квартиру, вдохнула её родной запах и слезы сразу же покатились по щекам. Ну как же так? Почему никому и в голову не пришло подумать о будущем? Оставили девочку одну, бросили на съедение бесчувственной государственной машине. Она бы и готова вступить в борьбу, отстаивать и сопротивляться, но силы были настолько неравны, что борьба оказалась бессмысленна. Поэтому Вика решила смириться и продолжать плыть по течению.

— Ты осмотрись пока, — нарушил её размышления участковый, — подумай, что тебе нежно, а я завтра привезу коробки и помогу собираться.

— Хорошо, — не услышав его, кивнула Вика.

— Тогда я пойду. Пока.

— Ты уходишь? — вдруг дошло до неё.

— Да, я же тебе сказал, приду завтра с коробками для вещей.

Вика утёрла рукавом слезы и посмотрела на Михаила грустными глазами:

— Останься… Мне тут страшно одной…

— Так я же на работе… вроде…

Он повертел в руках фуражку, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо. А телефон у тебя работает?