Страсть (СИ) - Вайс Виктория - Страница 6

Дверь подъезда скрипнула, и на порог вышел Павел. Он чиркнул спичкой, прикурил, прикрывая огонь сложенными ладонями, крепко затянулся и сел на лавочку, не заметив, что рядом села Софа.

— Как футбол? — чуть слышно спросила она.

Павел даже не отреагировал на появление жены, как-будто знал, что она окажется здесь.

— Сама же всё знаешь, — ответил он, выпуская дым изо рта.

— Наши проиграли?

— Позорно проиграли… — Он отшвырнул недокуренную сигарету и повернулся к жене. — И что теперь?

— Ничего особенного… — задумчиво ответила Софа, — ты сможешь смотреть футбол сколько тебе будет угодно и с кем угодно.

— Ты собираешься бросить меня?

— Нет, милый, это ты бросил нас.

— Но ведь ничего же не было…

— Ну как же «не было»? Мы где сейчас сидим? Под чьими окнами? Ты туфли парадные надел, брюки выгладил, я не удивлюсь если на тебе и трусы чистые.

— Это ничего не значит, — повысив тон, попытался оправдаться Павел.

— Это значит лишь одно — тебя больше нет, ты для меня умер, — Софья с трудом сняла обручальное кольцо и положила его на лавочку.

Развод был тихим и очень быстрым. Никто из окружающих ничего не заметил и не понял. Вика с мамой после всей этой неприятной процедуры упаковали чемоданы, поехали на вокзал и сели в поезд Будапешт-Москва.

— Мам, а папа что, плохой? — спросила Вика, помешивая ложечкой принесённый проводницей чай.

— Нет, он не плохой, — задумчиво ответила ей мама, — он слабый.

— А почему тогда мы его бросили? Он же пропадёт без нас.

— Не пропадёт… За ним есть кому присмотреть. А вот как нам жить, без него, я не знаю.

— А он что, разлюбил нас?

— Наверное да… По крайней мере я разлюбила его точно.

— Почему? — не унималась Вика.

— Он изменил мне.

— А что такое «изменил»?

— Вот как тебе объяснить, дурёха, — мама подвинулась ближе и обняла дочь, — измена, Викуся, это как предательство. Папа предал меня, предал тебя. Я сделала всё, что могла, чтобы сохранить семью, а он сделал всё, чтобы её разрушить. Не знаю чего ему не хватало…

— Ма, на плачь, — Вика промокнула полотенцем слезу на щеке мамы, — ты обязательно полюбишь другого дядю, а я постараюсь полюбить его… Вместо папы.

За окном уже давно стемнело. Мама уснула, а Вика смотрела на проплывающие мимо огни и думала о своём будущем. Каким оно будет? Какой будет она? Найдётся ли тот, кто полюбит её по-настоящему, без обмана и предательства, кто сделает её счастливой, не такой как мама.

ГЛАВА 7

Иштвану пришлось взять на работе отгул, чтобы спокойно пробежаться по магазинам и купить всё необходимое для съёмки: химикаты, бачки для проявки и специальные прищепки для сушки плёнки. Он извлёк из тайника всю свою заначку, которую копил для покупки новенькой «Шкоды», и большую часть из этих денег пришлось отдать Лили, целью которой были новые наряды и белье, что было не менее важно, чем его технические потребности. Для этого Лили подняла по тревоге всех своих знакомых спекулянтов, которые один за другим везли к ней на квартиру всё самое новое, откровенное и сексуальное. Она купалась в красоте, одеваясь и раздеваясь перед зеркалом, кстати, раздевание ей нравилось больше чем одевание, примеряла и отбрасывала в сторону не понравившееся, брала новое, любовалась и откладывала в сторону, как один из вариантов.

Таинство подбора самого вызывающего и самого возбуждающего наряда затянулось до глубокой ночи. В промежутках между примерками, Лили успевала заниматься ещё и самоудовлетворением. Она была опытной в этом деле, мастурбировала давно и усердно, невзирая на то, есть у неё в этот промежуток времени мужчина или нет. Сейчас какой-нибудь специалист в области сексопатологии сказал бы, что это результаты гиперсексуальности, выписал бы пару препаратов и всё, а тогда таких врачей не было, и ей приходилось самостоятельно контролировать спонтанно возникающее возбуждение. Хотя она чаще не контролировала его, а покорна шла за ним.

Иштван позвонил Лили после полуночи, даже не надеясь на то, что она не спит. И удивился, когда услышал в трубке её бодрый голосок.

— Поросёночек, приезжай, а то я тут устала от примерок, запуталась. Мне нужен совет… И немного сексика…

Как тут не приехать. Меньше чем через полчаса Иштван уже сидел на диване и руководил показом отобранных моделей.

— Нет, ну что ты навыбирала. Ты будешь в этом выглядеть как проститутка.

— Смешно, — ехидно ответила Лили, отбрасывая в сторону платье. — Мы что собираемся снимать? Порно или сладенькую мелодраму?

— Ну нельзя же так, прямо в лоб, — возмутился Иштван, — если порно, так что, сразу нужно вырядится, как блядь какая-то. Мы же просто снимаем продолжение жизни, скрытое от глаз.

— Ну хорошо, а как тебе это белье? — Лили распахнула розовый пеньюар и покрутилась из стороны в сторону. — Тебе это тоже не нравится?

— Ну почему… — чуть ли не пуская слюни произнёс Иштван, — очень даже ничего…

— А хочешь взглянуть по-ближе? Оцени какие кружева, — она лёгким движением сняла трусики и швырнула их прямо ему в лицо.

За это мгновение он успел ощутить запах страсти, которым её трусики уже успели пропитаться. Он обожал этот аромат, такой себе предвестник наслаждения.

— Пощекочи меня своими усищами, — прошептала она, и широко раздвинув ножки, улеглась на диван, — я так устала сегодня ласкать себя, что хочется чужой ласки. И не выключай свет. Я хочу всё видеть…

Иштван опустился пред Лили на колени, и проведя руками по внутренней поверхности её бёдер, приблизился губами к уже раскрывшейся на всю свою ширину вагине, невообразимую красоту, которой невозможно было описать никакими словами. Его усы сплелись с её кудрявыми волосинками, а язык погрузился в бездонную пучину, источающую жар. Иштван до сих пор не мог поверить в искренность чувств Лили. Почему она отдавалась ему? О чем думала во время секса и что заставило её, восхитительную и знающую себе цену девушку, позариться на некрасивого толстяка? Вряд ли это любовь. И уж точно не страсть. Хотя какая разница. Пока путь открыт, нужно им пользоваться. И тревожные мысли отошли на второй план, уступив место восторгу обладания.

Лили уже перестала считать количество сегодняшних оргазмов. Оно давно перевалило за десяток и сейчас приближался очередной. Лёгким движением, она словно прикусила язык Иштвана, который не выскользнул, а наоборот, проник ещё глубже. Она отпустила его, затем снова сжала, и повторив это ещё несколько раз почти бессознательно, резко отпрянула назад.

— Всё, пупсик, на сегодня хватит, — расслабленно произнесла она, — я устала.

— А как же я? — взмолился Иштван.

— Пойди подрочи, пока стоит. Хотя нет, дрочи прямо здесь… Можешь даже кончить на меня…

Он хотел возмутиться, в глубине души, конечно, обидеться или даже вмазать ей по морде за эти слова, но в итоге покорно стянул брюки, и не успев как следует приложить руку с своему отвердевшему члену, кончил, залив спермой подрагивающий животик Лили.

— Вот и молодец… — всё так же томно произнесла она и размазала ещё тёплую жидкость по телу. — Сделал девушке приятно…

ГЛАВА 8

Первые два дня майор Тимофеев беспробудно пил. Пустая квартира пугала его своей тишиной. После каждой опрокинутой рюмки, он бросал взгляд на дверь, ожидая, что она сейчас распахнётся, и дом наполнится привычными звуками, на кухне запахнет жаренной картошкой, а из детской будет снова доноситься звенящий смех дочери. Количество выпитых рюмок росло, но дверь всё равно оставалась запертой. Как же она откроет её? Вдруг сквозь алкогольную дурь прорвалась в голову майора Тимофеева здравая мысль. Ключи то вот они, на столе лежат, рядом с обручальным кольцом. Посчитав этот факт самым большим препятствием, он схватил ключи и ринулся открывать дверь, надеясь, что Софа с Викусей стоят в подъезде, не зная, как войти. Он долго не мог попасть в замочную скважину, руки задрожали ещё сильнее, когда снаружи раздался приглушённый стук каблуков, наконец справился, повернул ключ и распахнул дверь… Мимо прошла соседка с верхнего этажа. Он посмотрел по сторонам, заглянул за дверь, перегнулся через перила — никого. Стена, окрашенная мерзкой зелёной краской, обжигала холодом спину, но Павел не чувствовал этого, он сидел на корточках и беззвучно плакал.