Ледяное сердце герцога (СИ) - Ваганова Ирина Львовна - Страница 13

— Ясно, помню, как не помнить! Поначалу к Эду правили, но не доехали, свернули. Эду у границы, а мы за горы, вглубь. Там он и обитает, коли жив еще, — садовник поднял глаза к небу.

— Поедешь со мной? — спросил Громм.

— Ежели прикажет милорд, — поклонился тот.

Один из найденных Грэгом Горроу в бумагах отца адресов подходил под описание садовника. Эдуан предположил, что там и надо искать ученого-изгоя. Выехали на следующий день утром. Лошадьми правил кучер герцога, еще два человека сопровождали их верхом, старику позволили ехать в карете. Садовник, стараясь оправдать эту честь, то и дело выглядывал в окно и подтверждал правильность выбранного направления.

Громм, не полагаясь на его память, усомнился в точности примет, старик тут же стал в подробностях рассказывать о давнем путешествии. Называл места ночевок и обедов с перечислением заказанных графом блюд, имена трактирщиков. В первом трактире, где они остановились на ночлег, герцог мог убедиться, что садовник не привирает. Удивительно, как простой неграмотный человек сохранил такую великолепную память и живой ум. Теперь Эдуан с доверием относился к речам проводника, выслушивая его рассуждения о тех временах, старом графе Горроу, ученом-отшельнике и болезнях человеческих. Знаменитый изгнанник в ту пору пожаловал лекарство и кучеру графа, вот почему старик имеет светлую голову, зажился на этом свете и помирать не собирается.

На пятый день достигли цели.

— За тем поворотом и домик! — горячился проводник, указывая в окно.

Повернули, остановились. Герцог вышел из кареты, следом выбрался дядюшкин садовник. Небольшой дом, ухоженный огород, свежевыкрашенная изгородь. Над грядками хлопочет седовласый старец.

— Это он? — спросил Громм.

— Нет. Длинный. Слуга был дылда, а сам махонький. В доме, наверное.

Седой увидел приезжих, подошел к изгороди.

— К лекарю мы, — сказал ему Эдуан, — доложите: герцог… вернее, внук графа Горроу.

Высокорослый слуга поспешил в дом, вскоре выглянул и, кланяясь, пригласил герцога к хозяину. Громм поднялся на крыльцо, прошел внутрь и, привыкнув к полутьме, разглядел сидящего в глубоком кресле сморщенного старичка.

— Хэлпэ, чаю гостю! Сопровождающим в беседке накрой! — послышалось из кресла.

Слуга выскочил из комнаты и вернулся с подносом. Ягодный аромат, аппетитный вид щедро посыпанных кунжутом булочек возбуждали аппетит.

— К чаю как раз поспели, — доброжелательно улыбнулся хозяин, показывая крупные, на удивление белые зубы, — надо подкрепиться с дороги.

Герцог сел на край скамьи напротив хозяина и принялся за булочки, наслаждаясь угощением. Со двора слышались покрикивания кучера и Хэлпэ — они занялись лошадьми. Колдун, щурясь, изучал Громма.

— Зачем пожаловали? — поинтересовался старец, видя, что первый голод гостя утолен. — Вы, я понял, человек здоровый. О родственнике хлопочете?

— Здоров я благодаря вам… м-м…

— Можете называть меня профессор. Король лишил званий, но это не мешает в частной беседе забыть о давних неприятностях.

— Да, профессор. Итак, наследственный недуг оставил меня благодаря шкатулке, полученной от вас графом Горроу.

— Вы приехали сказать спасибо? — старик заерзал в кресле. — Это первый случай! Обычно, расплатившись за лекарство, люди забывают обо мне. Помогло или нет, остается гадать. Рад, рад вашему визиту! Так что же? Каковы ощущения?

— Не могу сказать, что всеми переменами я доволен. Знаете, профессор, раньше было спокойнее, теперь постоянно мелькают перед глазами все эти женские формы, пальчики, ручки, глазки.

— Ну-ну? Это ничего, привыкнете!

— Беспокоит неудобное следствие применения лекарства. Хочу избавиться от него. Надеюсь, поможете.

— Поясните, какое следствие? — чародей посерьезнел.

— По неосторожности, после того, как шкатулка была открыта, я разговаривал с девушкой. Теперь ее образ преследует меня. Необходимо избавиться от наваждения. Дайте мне средство.

— А! Вот о чем. Не беспокойтесь, это временное чувство.

Он замолчал, прикрыв глаза. Герцог решил, что собеседник дремлет, и постучал ложечкой о край чашки, привлекая к себе внимание. Старик пошевелился и продолжил говорить:

— Нет-нет, я не сплю. Размышляю о том, как лучше объяснить. Да. Взросление мужчины с ледяным сердцем лишено юности. Вы не испытали нарастающего интереса к женщине, безнадежной влюбленности, разочарований и восторгов. Когда лекарство подействовало и дремлющие в организме силы запустились, все, что происходит с человеком за несколько лет, нахлынуло в один миг. Не имея опыта, вы считаете чувство вечным. Это не так.

— Значит, никакого снадобья не требуется, профессор?

— Да. Если только…

— Что?

— Вызванные действием шкатулки чувства уйдут, если это не истинная любовь.

— Какая любовь! — рассмеялся Громм. — Я видел девчонку второй раз в жизни, даже принял ее за парня!

— Хорошо, милорд. Вы останетесь у меня или поспешите домой?

— Простите, профессор, я представился как внук графа Горроу, но это мой дед по матери. Я герцог Эдуан, — Громм поклонился. — Благодарю за прием. Сейчас же отправлюсь в обратный путь.

— Эдуан? Ваша резиденция в Эду?

— Там живет моя мать.

— Ваша светлость! Умоляю, выполните просьбу профессора-изгоя!

— Все, что в моих силах.

Старик поднялся с кресла и, шаркая, подошел к громоздкому, чуть ли не на полкомнаты, ореховому шкафу. Вернулся с фолиантом. Громм предусмотрительно сдвинул в сторону поднос и с удивлением разглядывал оказавшуюся перед ним массивную книгу.

— Передайте, пожалуйста, моему ученику. Он живет в Эду. Мне туда не доехать, а за Виктоу, возможно, следят, посещать меня опасно, — сказал ученый, склоняясь над гостем. — Труд всей жизни. Никто, кроме Виктоу, не оценит и не сохранит его. Здесь, обратите внимание, вложен адрес его лаборатории.

— Хорошо, — Эдуан поднялся из-за стола и бережно взял книгу, — еще раз благодарю, профессор, за помощь! Сколько вам заплатить?

— Я не нуждаюсь, дорогой герцог. Если сочтете нужным пожертвовать деньги на развитие науки, передайте их Виктоу. Он, хотя и дворянского рода, не располагает средствами, достаточными для многочисленных опытов.

Что-то еще беспокоило гостя, старик заметил это и сказал, вновь усаживаясь в кресло:

— Спрашивайте, не стесняйтесь. Не терпится узнать, как я оказался здесь? — он медленно повернул голову, как будто рисуя крупным носом дугу.

Эдуан вернулся к столу несвойственными ему суетливыми движениями, выдав свое волнение.

— Вы мне глубоко симпатичны, — продолжил старик, морщинистое лицо его озарила ласковая улыбка, — многие посетители просили о помощи, ни один не считал старого оклеветанного колдуна ровней.

— Вас оклеветали, профессор, я так и думал, — прошептал Громм.

Старик не расслышал, он склонил голову набок, погружаясь в недра памяти, и поведал гостю давнюю историю.

Тридцатилетним знаменитым доктором жил он в столице королевства. Занимала его тогда причина странной болезни, которой были подвержены некоторые мужчины из аристократов. Собрать о ней достоверные сведения было необычайно сложно. На какие только ухищрения не шли матери и отцы несчастных, пытаясь скрыть болезнь.

— Три года я потратил на исследования! Три года как один день!

— Вы узнали причину?

— Проклятье!

— Что случилось, профессор? — герцог наклонился, думая, что тот ругается, обронив какую-то безделицу.

— Проклятье колдуньи из-за гор.

— Я что-то слышал о ней.

— Слышал, — старик отклонился назад и мечтательно закатил глаза, — она прекрасна! В жизни не встречал такой красоты.

Он поглядел на Громма и поправился:

— Среди женщин.

— Вы ее видели? Говорят, жила ведьма лет двести назад, или сто.

— Я видел ее. Поехал, чтобы расспросить о проклятье и узнать, как можно снять его.

— Разве могла она жить так долго? — в голосе герцога звучало сомнение.

— Конечно, нет. Это была дочь ее дочери, а та дочь ее дочери. Видишь ли, мой мальчик, это сильная ведьма. Она рожает девочку, вскармливает ее, а потом умирает, переселяясь душой в новое тело.