Стихия (СИ) - Барминская Марианна - Страница 171

— Сейчас уровень напряжения другой… — тихо пробормотала я, еще не окончательно «сдувшись» обратно. В унисон с моим состоянием в пруду самостоятельно забурлила вода, словно внезапно попала в огромный котел над разведенным костром. Взяв эмоции под контроль, я успокоила начинающееся водное представление. Удивленно взглянув на громадные пузырьки, которые исчезли так же неожиданно, как и появились, Максим догадался, что напряжение уже не может томиться во мне и пытается найти выход через Стихию. Осторожно дотронувшись теплыми пальцами до моего лица, он внимательно на меня посмотрел.

— Я помню, ты просила дать время, чтобы раны затянулись, а мысли можно было привести в порядок. Но каждый новый день в этом мире испытывает нас на прочность. Последние события четко дали понять: мы не можем угадать, что с нами произойдет в следующую секунду… Да и будет ли эта секунда вообще, — Макс замолчал, переводя дыхание. — Поэтому, пока мы здесь ловим редкие минуты тишины, я хочу сказать, Ник. Что бы ни произошло, я буду стараться быть рядом с тобой. Стараться защитить тебя от всех опасностей. Забирать твоё напряжение и страхи. Я обещаю, у нас всё будет хорошо. И сделаю всё, чтобы ты была в порядке. Знаешь, почему?

Я замерла. Стала дышать гораздо медленнее и как можно тише, чтобы не испортить волшебство момента. Неужели, неужели, неужели! О, Боже мой. Догадываясь, что же Максим хочет сказать, я, разумеется, могла ответить только одно:

— Нет, — сорвался с губ какой-то сиплый шепот. Макс улыбнулся самой теплой улыбкой из всех, которые я только могла наблюдать, и поправил прядь моих волос, которые растрепал легкий порыв прохладного предрассветного ветра.

— Врунья, — не переставая улыбаться, сказал он. — Потому что я люблю тебя.

От моего лица, которое держал в своих ладонях Максим, по всему телу стал разбегаться горячий электрический ток, ежесекундно накрывая новой волной. Сердце забилось в непонятном ритме, то останавливаясь, то начиная разгоняться так, что закладывало уши. Одновременно с этим в голове раздавался какой-то тоненький звон, словно она мгновенно опустела, а затем эхом стала повторяться последняя произнесенная Максом фраза. Я захотела улыбнуться, но не смогла даже этого — настолько сильно на меня нахлынула цунами эйфории. Господи, он любит меня. Момент счастья.

— А я люблю тебя сильнее.

После этих наконец-то произнесенных слов, которые так долго томились внутри меня, боясь остаться невысказанными, я вспорхнула на цыпочки, обхватив горячую шею Макса руками, но коварный командир оказался проворнее и успел поцеловать меня первым. А, впрочем, какая уже, к черту, разница?

Счастье, легкость, восторг, любовь — всё это вспыхивало во мне, разрасталось, бушевало, наполняя холодом кристальной воды и поднимая из глубин души Стихию, которая ощутила полное отсутствие контроля и желала вырваться на свободу, заполняя собой все окружающее пространство, весь этот чертов мир, но и он был бы мал для неё. Моя душа мгновенно превратилась в огромную Вселенную, преобразилась до неузнаваемости и стала чем-то совершенно новым, чистым, всеобъемлющим. С каждым прикосновением к теплым губам и горячему языку, с каждой прядью волос, оказывающейся под моими пальцами, с каждым синхронным вдохом вся моя сущность изменялась, перерождалась, и мои многочисленные ссадины, раны и шрамы на душе стали затягиваться, исчезать, оставляя мне только любовь, любовь без боли. Это было волшебство без магии, и оказалось оно столь прекрасно, что все другие чудеса мира меркли рядом с ним. Я и не знала, что просто любить, взаимно, без недомолвок и боли — это так невероятно.

Огромная теплая капля воды так неожиданно свалилась с неба мне на макушку, что я вздрогнула, подняв лицо к небу, и Максим повторил это движение. Капли стали падать одна за другой, и уже через несколько секунд мы оказались под сильнейшим ливнем, но вода, переполненная моей любовью, была такой мягкой и теплой, что мы еще долго смотрели в небо, широко и весело улыбаясь, словно дети или сумасшедшие. Сумасшедшие маленькие дети. Внезапно вокруг нас появилось огромное кольцо огня, и, судя по выражению лица моего любимого командира, он сделал это совершенно случайно. Не у одной меня Стихия радовалась падению контроля эмоций. Я смотрела на полыхающее пламя, которое не умирало под льющейся с неба водой — оно даже не шипело и не желало превращаться в пар. Это было полное единение двух противоположных Стихий, которые подчинились нам и нашим чувствам, преодолев преграду, рождаемую их сущностями. Как же я раньше могла переносить это вечное природное противостояние на нас? Как глупо было забыть о том, что мы люди, имеющие души, а не стихии, покрытые человеческой оболочкой.

Максим, не переставая улыбаться, поцеловал меня в кончик носа и весело огляделся.

— Мне кажется, сюда сейчас пришлют бригаду пожарных, — закинув голову и посмотрев на рвущееся в небо пламя, проговорил он.

— Если они только посмеют проникнуть в это райское — лишь наше с тобой — место, я нашлю на них кару небесную, — вполне серьезно, но тоже улыбаясь, ответила я. И вдруг мою голову посетила мысль, которая показалась мне настолько правильной, что я немедленно решила воплотить ее в жизнь. Сняв с шеи аквамариновый кулон, я надела его Максу на шею, пока он не сумел ничего сообразить и, более того, воспротивиться. А судя по выражению его лица, именно это он все-таки и собирался сделать.

— Ник, что ты… — он уже начал протестовать, но я буквально на мгновение прильнула к его губам — как же чертовски прекрасно, что теперь я могу делать это в любое время без мук совести — и заставила замолчать.

— Ты сказал, что будешь защищать меня всегда, что бы ни случилось. А это моя защита для тебя. Часть меня постоянно будет с тобой, как бы далеко друг от друга мы ни находились, и так мне будет спокойней. Теперь он твой. Пусть это станет символом моей любви. Моей принадлежности тебе, — говоря всё это, я внимательно смотрела в темные из-за недостатка света глаза Максима, даже перестав улыбаться, но после последней фразы все-таки усмехнулась и отвела взгляд в сторону. — Черт, по-моему, получилось как-то слишком пафосно и высокопарно, ты не находишь?

— Ничуть. Спасибо, — с посерьезневшим взглядом ответил он, проведя пальцами по моей щеке и губам, а затем спрятал кулон под одежду. Погасив окружающий нас огонь, он снова поцеловал меня и, с заметным трудом оторвавшись от все еще холодных из-за растекающейся по телу магии губ, прикоснулся лбом к моему. — Как же я не хочу этого говорить…

— …но нам пора идти, — я закончила фразу за него, так как чувствовала, что мы действительно задержались на ночной прогулке. Лучшей в моей жизни прогулке.

— Да, какой-то неизвестный Хранитель отправил послание о возвращении прямо мне в мозг. Знаешь… Возвращаясь к разговору о наших страхах: теперь мне страшно гораздо больше, — признался командир, и я запустила пальцы в его и так растрепанные волосы.

— Забавно. Потому что я теперь почти ничего не боюсь, — в ответ сказала я. — Теперь я знаю, что ты рядом со мной. А это значит, что всё будет хорошо. И даже воевать не страшно, — с усмешкой прошептала я, с наслаждением ощущая растущие в груди уверенность и бесстрашие.

— Пойдем, воительница, — со своей коронной и ужасно привлекательной полуулыбкой Макс потянул меня за собой, прочь из волшебной беседки, от таинственного пруда в окружении космических деревьев. А так хотелось, чтобы этот рай пробыл со мной как можно дольше.

На возвращение в храм мы потратили гораздо больше времени, так как на этот раз мое чутье ни капли не могло мне помочь. Несколько раз натыкаясь на бродящих в одиночестве по улицам горожан и заворачивая в тупики, мы всё же добрались до места назначения. Первые лучи Церона вот-вот должны были показаться над домами, но мы не дождались их и, взбежав по ступенькам, просочились в приоткрытые двери храма. И, как всегда, наткнулись на Хранителя: в этот раз нас встретил Николай. Видимо, они не позволяют не-Хранителям разгуливать тут, как вздумается. Мужчина, окинув нас быстрым взглядом, заулыбался, но тут же постарался придать лицу серьезное выражение, хоть у него это и не слишком получалось. Похоже, мы с Максом выглядели чересчур счастливыми, раз смогли вызвать такую реакцию. Или мы выглядели дебилами, радостно улыбаясь перед отправлением на решающую битву. Да, точно, второй вариант более правдоподобен.