Гурджиев - Риордан Кетлин - Страница 1

Риордан Кетлин

Гурджиев

Keтлин Риордан

ГУРДЖИЕВ

Содержание

Предисловие

Введение

Философские основы идей Гурджиева

Психология человека

Три ума человека

Три типа человека

Психопатология обычного состояния человека

Систематическое искажение действительности в обычном бодрствующем состоянии

Возможности человека

Человек высших порядков

Работа Гурджиева

Четвертый путь

Начало

Первая линия работы

Движения

Вторая линия работы

Третья линия работы

Роль физического труда в работе

Конкретные упражнения

Как быть в соприкосновении с живой традицией

Дальнейшее чтение

Кэтлин Риордан была связана с работой Гурджиева всю свою жизнь. Родившись в семье учеников Гурджиева и Оранджа, она была хорошо знакома с "Рассказами Ваалзебуба своему внуку" (Гурджиев, 1956), читала в рукописи, как детские рассказы и выросла в мире, в котором те, кто являются теперь руководителями гурджиевских групп, были ежедневным явлением. Сам Гурджиев, такой потрясающе реальный и полный любви к молодежи, оказал неизгладимое впечатление. Эти ранние влияния, возможно, вызвали растущее обязательство изучать механику человеческого поведения, что привело к десятилетней работе в виде бихевиористского исследования и званию доктора психологии Колумбийского университета. Такая ориентация ее научных интересов привела к настойчивому изучению гурджиевских идей, систем движений и практике медитации в различных гурджиевских группах, с короткими экскурсиями в более эзотерические формы христианства.

Продолжительный интерес к человеческой психологии привел д-ра Риордан к новой развивающейся области образовательной технологии, где было усилие применить принцип скиннерской лаборатории (В.Ф.Скиннер) проводил бихевиористические исследования) к сложностям человеческого об3учения. В течение 60-х годов она разработала материалы и системы для школьников и врачей, продавцов и операторов вычислительных машин, выпускников институтов и военных работников, и написала большое число ученых статей по методологии, мотивации, средствам образования и пр.

В начале 70-х годов д-р Риордан заинтересовалась психотерапевтическим аспектом человеческого поведения, сначала через посредство скиннерской терапии, а затем через тренировку в гештальттерапии, что привело к расширенному вовлечению в гуманистические, а также в заличностные аспекты психологии. Ею также издана "Вводная психология", написана "Последние достижения в психологии" /1972/, она продолжает изучение и практику Гурджиева.

В настоящее время д-р Риордан живет в Олбани, Калифорния, где она работает и изучает с доктором Клаудио Караньо, чилийским психиатром -- гештальтистом и основателем САТ -группы, увлекающейся синтезом западных и восточных медитативных техник, и сформированной под влиянием Оскара Ичазо, учение которого многим обязано идеям Гурджиева.

В большинстве больших городов западного мира вы можете найти, если серьезно попытаетесь, группу людей, которые находятся, как они говорят, "в работе", то есть которые пытаются вместе или индивидуально действовать более сознательно и гармонично, изучая идеи и практическую технику, данные Георгием Ивановичем Гурджиевым. Гурджиевские группы обычно избегают публичности. Они не обращают в свою веру. Они относительно невидимы в мире, упорно ища как бы иголку в стоге сена, потому что их члены ведут обычную жизнь, и в то же время преданы своей внутренней работе. Эта работа намеревается включить много аспектов человеческого функционирования; она включает широкий круг деятельности, содержащий в себе интеллектуальное изучение, самонаблюдение, ежедневную медитацию, священные танцы или движения, совместные усилия и очень часто -- физическую работу, выполняемую в особых условиях.

Необыкновенный человек и "хитрый мудрец", которому обязана вся эта деятельность, посвятил всю свою жизнь изучению Восточного эзотерического учения и передаче знания теории и практики людям, живущим в Западном мире, форме, доступной для их понимания. Он заботливо создавал туман вокруг себя в течение своей жизни, как и Дон Хуан, другой человек знания, которого необходимо представить всем, кто ступает по Пути (Кастанеда, 1973). Таким образом, мы знаем о Гурджиеве относительно немного, и хотя некоторая информация может быть получена из более или менее надежных источников, особые воздействия и источники его учения будут, возможно, оставаться такими же загадочными, как он и намеревался их оставить.

Он родился в 1870-х годах в Александрополе, в области Кавказа, которая теперь принадлежит России; отец его был грек, а мать -- армянка. Его паспортная дата рождения -- 28 декабря 1877 года, но, однако, его собственный отчет о событиях его жизни и его возраст указывают на более раннюю дату его рождения -- возможно, около 1872 года. Когда он был еще мальчиком, его семья переехала в Карс, где ему посчастливилось стать учеником Декан Борша, настоятеля русского кафедрального собора, который вместе с отцом Гурджиева оказал огромное влияние на его развитие. Согласно Гурджиеву, эти два человека были наиболее значительными для него "неукротимым старанием понять ясно точное значение всеобщего жизненного процесса на земле, все внешние формы дышащих созданий и, в особенности цель человеческой жизни в свете этого объяснения /Гурджиев, 1933/. Он жил в месте, которое было особенно богато почвой для неземных ответов на эти вечные вопросы или, по крайней мере, для нахождения ключей к ответам на них. Карс и окружающие его области, находящиеся между Черным и Каспийским морями, были захвачены и оккупированы многими различными народами и были местом великой культурной закваски во время подготовительного возраста Гурджиева, благодаря толкованию христианских, армянских, ассирийских, исламских и даже зороастрийских источников. Он имел доступ к "святым святых" почти тайных организаций, таких как религиозные, философские, оккультные, политические и мистические организации, собрания, партии, союзы и т.п., которые были недоступны простому человеку" /Гурджиев, 1933/.

Гурджиев много вобрал в себя, особенно из христианских монашеских источников. Много позднее, когда он начал учить, его спросили об отношении системы саморазвития, которую он предложил ученикам, к христианству.

"Я не знаю, что вам известно о христианстве, -- ответил Гурджиев, -- подчеркивая слово. -- Необходимо долго и много говорить, чтобы прояснить то, что вы понимаете под этим термином. Но для пользы тех, кто уже знает, я скажу, что это -- эзотерическое христианство" /Успенский, 1949/.

Он имел значительно значение христианского ритуала и практики, которую он имел в Карсе, и он многое узнал о древнем символизме, литургии, техники ритмичного дыхания и мысленных молитвах, которые были еще обязанностью религии ортодоксального монаха. Однако, несмотря на богатства его родной земли и религиозные традиции, в которых он рос, он вовсе не был удовлетворен прогрессом в своем понимании основного вопроса, который он поставил себе. Он отправился на поиски знания.

Сопровождаемый группой друзей, которые называли себя искателями истины, Гурджиев отправился в свои юношеские /13-19/ и ранние молодые /едва за 20/ годы на Восток, путешествуя через Азию и такие далеко отстоящие области, как Эфиопию и Соломоновы острова. В течение этих путешествий он, несомненно, был в контакте с эзотерическими кругами некоторых исламских орденов, из которых особенно значительны Сармуни и Накшбанди; и именно эти суфийские источники являются источниками, к которым относится многое из его учения, даже без сомнения, о чем было написано после смерти Гурджиева и что относительно его суфийских учителей было отвергнуто учениками (Лефорт, 1966). Каждый, знакомый с собранием суфийских поучительных историй Насреддина (Идрис Шах, 1966, 1968, 1973), распознает тот же самый характер в гурджиевском "Мулле Насер Эддине". Другие суфийские влияния проявляются, согласно Беннету, который был последователем Гурджиева, в характере бохарского дервиша Вогго-Эддина, который является никем иным, как суфийским учителем и основателем ордена Накшбанди, Вагауддин Накшбанд. Центральный символ гурджиевской работы, эннеаграмма, непременно суфийского происхождения, и довольно хорошо установлено, что многие священные танцы, которые делаются как медитации в движении учениками Гурджиева, также инспирированы суфийскими контактами, особенно Сармуни.