Пропащий (СИ) - Ильин Андрей Юрьевич - Страница 21

«Может, это и хорошо, что я оказался у людей? — уже засыпая, подумал Данила. — Погибнуть они мне не дадут, пока я нужен. Рептилоиды хотят убить, инсекты хотят использовать, как инструмент. Это волосатый сержант повелитель тоже использует в своих интересах, но с людьми мне договориться проще, чем с нелюдью. Хотя кто его знает? Зависит от суммы, которую предложат рептилоиды. Нет, ну вот надо же так вляпаться!»

Забывшись, Данила неосторожно прикасается спиной к борту, раны тотчас напоминают о себе вспышкой боли. Сонливость исчезает, раздражение собственной несдержанностью прогоняет расслабленность.

«Обязательно надо было убивать этого дурака в рясе? Дал бы в морду и все. Нет, он убил бы меня, если не сразу, так потом. Он же так и сказал мне. В конце концов, это он приперся ко мне в комнату, я его вообще и не знал даже. И в этот мир я попал тоже не по своей воле. Воруют людей, понимаешь ли, сами себе проблемы создают, а виноват во всем я! Нет, правильно сделал, что мордой в камин сунул. Что б знали!»

Данила взбивает мешки, словно пуховую перину. Облако пыли поднимается, как гриб атомного взрыва. Данила терпеливо ждет, когда ветер рассеет пыль. Укладывает мешки, под голову кладет свернутый в бухту канат. Перед тем, как улечься, смотрит по сторонам. Рулевой Наронгсак вполглаза наблюдает за его манипуляциями. Наташи не видно, ушла на нижнюю палубу. «Лорд» по-прежнему восседает в кресле, смотрит вдаль и делает вид, что полностью погружен в собственные мысли. Остальная команда отдыхает, сидя на палубе, но оружия из рук никто не выпустил.

— Ну да, куда тут сбегать-то? — сам с собой рассуждает Данила. — За бортом только и ждут дурака, который решит прыгнуть в воду.

Смотрит на рулевого. На лице Наронгсака появляется слабая улыбка, и без того узкие глаза сужаются еще больше. Слышит и понимает — догадался Данила. Ну и пусть! Едва только голова касается импровизированной подушки, как сон глушит действительность, мир исчезает, Данила перестает существовать …

Глава 8

… неимоверной силы грохот сначала подбрасывает вверх, затем швыряет вниз и буквально впечатывает в палубу. Данила со стоном открывает глаза, вокруг темно, как в запертом склепе, плотный воздух с трудом заползает в легкие. Душно, жарко, мгновенно выступивший обильный пот заливает глаза и ощущение такое, будто тебя бросили в натопленную печь. Данила пугается всерьез — решил, что во сне его передали в лапы рептилоидов, а те, недолго думая, сунули в духовку. Не жрать же сырым!

Подпрыгивает, оттолкнувшись руками и ногами, словно перепуганный кот, становится на четвереньки и оглядывается вытаращенными глазами. Нет, он не в духовке. Это все тот же корабль, надо головой маскировочный навес, мотор тарахтит тихонько и успокоительно. Поняв это, Данила вздыхает облегчением и, обмякнув, садится на палубу. Но что за грохот разбудил его и почему команда мечется по палубе в панике? Данила оглядывается — Наронгсак крепко держит руль, лицо стынет восковой маской абсолютного спокойствия. Вроде все как обычно, только одна деталь — лицо индонезийца бело, как мел! У Данилы даже мелькнула мысль — а жив ли он? — такими неестественными показались поза и лицо.

— Что за фигня, Наронгсак? — прерывающимся от волнения голосом спрашивает Данила.

Ответить рулевой не успевает. Сверкает гигантская молния, вспышка голубого света ослепляет на секунду, воздух трещит и пахнет окалиной. И тотчас гремит гром, оглушительно и страшно. Точно так же, как во сне. Самое удивительное, что нет ветра. Воздух тяжел и неподвижен, но ощущения тяжести нет. Наоборот, тело кажется неестественно легким, будто по жилам течет не кровь, а какая-то волшебная жидкость, которая делает тебя невесомым, как пушинку. Вода за бортом словно застывшая смола, черная, густая и гладкая. Можно смело шагнуть за борт, вода только чуть-чуть прогнется под тяжестью тела.

А еще в этой странной, будто из потустороннего мира, воде отражаются звезды. Тучи расположились ровной окружностью, со всех сторон, а здесь, над кораблем, чистое ночное небо, холодные звезды моргают в невообразимой дали, черный космос глядит на людей равнодушно и безучастно.

Данила поднимается на внезапно ослабевшие ноги, цепляясь за борт руками, словно старик. Он не понимает, что происходит, но древний инстинкт самосохранения безмолвно говорит, что жизнь в страшной опасности.

— Наронгсак, ты слышишь меня? Что это, черт бы тебя побрал!? — хрипит перехваченным от страха горлом Данила.

— Супер ураган, — едва заметно шевеля губами отвечает индонезиец.

— Где?

— Здесь.

— Где здесь? Тут даже ветерка нет!

— Мы в эпицентре. Ураган надвигается отовсюду, посмотри на тучи.

— Видел. И что это значит?

— Мы умрем, — просто отвечает Наронгсак. — Волны и ветер движутся со всех сторон, мы словно между молотом и наковальней.

— Чушь! Так не бывает, — скривил лицо Данила. — Ураган это поток воздуха из области высокого давления в область низкого.

— Да. А как назвать потоки воздуха из области сверхвысокого давления в область сверхнизкого? Мы оказались в центре атмосферного провала. Ты чувствуешь легкость?

— Да. И что?

Ответа не последовало. Блеснула молния, за ней другая, третья, четвертая … они сливаются в пульсирующий поток ослепительного света по краям земли. Данила цепенеет. Молнии бьют не сверху вниз, а вдоль водной глади, будто расстреливая невидимого противника. Секунду спустя слышится нарастающий рев грома. Именно рев, потому что паузы между ударами сокращаются до мгновений. Ночь сменилась днем, странным и неестественным. «Мертвый» свет электрических разрядов озаряет море и небо, меркнут звезды, а вода становится ослепительно белой с прожилками голубого и синего цветов. В непрекращающемся грохоте тонут все звуки, крупная дрожь трясет корабль, наэлектризованный воздух шевелит волосы, по краю бортов мечутся плазменные огни, защитная сетка пылает белым призрачным светом.

Воздух приходит в движение. Появляется ветер, только дует он не вдоль поверхности моря, а из него, словно гигантская глотка исторгает выдох. Данила чувствует, как корабль медленно поднимается. Бросает быстрый взгляд за борт — корпус судна действительно выходит из воды! Медленно, будто нехотя обнажаются борта, светящаяся вода, словно потоки жидкого фосфора, течет вниз. Поверхность моря приходит в движение, будто закипает. Волны не бегут одна за другой, а просто пляшут на месте, разбиваясь друг о друга и возникая опять и опять. Данила вдруг замечает, что его пальцы и руки тоже светятся. Он в ужасе отталкивается от борта, осматривает себя — он буквально горит синим пламенем! К горлу подкатывает тошнота, глаза щиплет, становится трудно дышать. В страхе он оборачивается к Наронгсаку. Индонезиец стоит, будто статуя, крепко сжимая рулевое колесо. Глаза закрыты, губы сжаты, ноги расставлены на ширину плеч. Одежда пузырится волнам, будто изнутри нечто хочет вырваться на волю, белое лицо светится, над головой сияет нимб из наэлектризованных волос.

Грохот становится невыносимым. Голова раскалывается от боли. Данила падает на палубу, зажимая уши ладонями. Кричит и не слышит собственного крика. Тело обретает невесомость, палуба содрогается сильно и страшно, доски беззвучно разъезжаются, но Данила не падает, а продолжает парить в воздухе, медленно поднимаясь. И вдруг все исчезает! Неимоверная тяжесть наваливается со всех сторон, трещат ребра, воздух с всхлипом выпархивает из груди. Последнее, что видит Данила, перед смертью, это дробящийся в щепки корабль, падающего в голубую пропасть индонезийца, так и не выпустившего из рук рулевое колесо и кипящую многометровым волнами бездну.

Как воскрешают умершие? Никто не знает, ибо воскресшие или ничего не помнят, или оказываются в мире ином, где прошлая жизнь воспринимается как сон. Мы же не задумываемся, как проснулись? Так вот, Данила воскрес от мощного шлепка по лицу чем-то мокрым, холодным и плоским. Будто веслом по морде врезали. От удара зубы стрельнули болью, зажмуренные глаза дали залп искрами, уши отозвались веселым перезвоном колоколов. Хотел выругаться, но забитый песком рот позволил только замычать злобно и свирепо, как придавленный грузовиком поросенок. Данила отплевывается, трясет головой, пытается встать. С первого раза не получается. С удивлением обнаруживает, что зарыт, только голова торчит. Пропитанный водой песок тяжел, словно жидкий свинец, пришлось напрячь все силы, что бы выбраться из уготованной могилы. Когда последние пласты мокрого песка рухнули вниз, Данила встает, но сразу падает от мощного толчка ниже спины.