Старший брат моего жениха (СИ) - Манило Лина - Страница 59

— Ты зачем сюда пришла?

— Увидеться хотела, — пожимает плечами и садится рядышком. Просто увидеться.

Плечом к плечу.

— Могла в зеркало посмотреть.

— В зеркале я. А мне хотелось на тебя посмотреть, поговорить.

— Довольна?

Она кивает, а я перевожу дух. Ощущение, что мешки ворочаю, а не языком.

— Как дела в институте? Сессию сдала? — А я ведь хотела послать ее, чтоб бежала без оглядки, мотая сопли на кулак. Я же хотела быть сильной и прогнать ее решительно. Не нужна ей такая родственница.

Но вместо этого спрашиваю об учебе.

— Все хорошо, — улыбается мягко.

Озираюсь по сторонам, но в коридоре нет никого кроме нас с ней. Словно Олег мне почудился, и мужик тот. Я помню его и одновременно не хочу помнить. Вот бы уметь память стирать и не только себе.

— Откуда об этой квартире узнала? Я ведь отцу запретила о ней тебе рассказывать. Вообще запретила о себе рассказывать.

— Почему? — удивленно таращится на меня, а я криво усмехаюсь. Эх, девочка, все-таки мы слишком разные.

— Семейные ужины и рождественские поздравления мне не очень интересны, правда. Да и вряд ли твоей маме нужно такое пятно на ваших биографиях.

Кира вздыхает, а я запрокидываю голову и закрываю глаза, но моя хорошая сестричка снова трогает меня за плечо.

— Может быть, полицию вызвать?

— Зачем?

— Он же проник в твой дом! Может быть, заявление написать, оградить от него?

Смеюсь, но смех больше похож на карканье вороны.

— Я справлюсь. Он не придет сюда больше. А если и придет, меня здесь больше не будет.

Кира снова улыбается. Ну что ты скалишься, сахарная девочка?

— Отец мне ничего не говорил, — все-таки отвечает на мой вопрос, который, казалось, окончательно затерялся. — И не сказал бы, теперь уже знаю точно. Ты же запретила, а он у нас благородный. Но мы случайно тут оказались. Это долгая история.

— У меня есть время.

Я сама себя не понимаю, но послушать интересно.

И сахарная девочка рассказывает о том, как собиралась замуж, а потом старший брат ее жениха нас с ней перепутал. И много-много еще чего. Просто говорит, легко и непринужденно, складывает слова в тягучий текст.

— Чудеса, — выдыхаю, а Кира кивает.

Я часто думала: какая она? Ненавидела, злилась, а потом придумала в ней свое спасение.

Когда очередной клиент трахал меня, называя Виолеттой, я представляла, что настоящая Кира живет в хрустальном замке и ждет своего принца. У настоящей Киры счастливая жизнь, институт и нет поводов ненавидеть себя. Нет желания уничтожить саму свою суть, чтобы забыть, в какой гнилой луже она всплыла. К какому миру принадлежит.

Настоящая Кира не знает боли, не ведает горя, не имеет дурных воспоминаний. Ее любят, о ней заботятся, она получает пятерки и ходит на свидания.

Это Виолетта спустилась в Ад, это у Виолетты доступное тело и сгоревшая душа, а Кира читает книжки и надеется на счастье.

И вот теперь эта настоящая Кира сидит на моем полу, рассказывает о предательстве жениха и Руслане, а я…

— Хорошо, что ты пришла, — вырывается из меня, а Кира улыбается. — Я уеду скоро, начну новую жизнь. Хорошо, что свиделись. Хоть я и не стремилась, но получилось хорошо.

— Уедешь?

— Да, крошка. Мне нечего тут делать больше. Но я хочу, чтобы ты мне пообещала кое-что.

Она кивает и ждет, а я наклоняюсь к ее уху и говорю:

— Будь счастливой, хорошо? Обещаешь? Просто счастливой. И плевать на всех, просто будь. Хорошо?

Она кивает, а я снова запрокидываю голову и обещаю уже самой себе:

— И я буду. Наконец-то стану настоящей Кирой.

58 глава

Кира

Мы молчим. Просто молчим, потому что и слов подходящих нет, и желания говорить нет никакого. Кира сидит на полу, а я иду в кухню и завариваю для нее чай. Я совсем не знаю, что нужно делать в таких ситуациях, но чай — всегда в радость.

Жизнь — не спектакль, ее невозможно разобрать на сцены и заранее отрепетировать. Нет заготовленных правильных слов, прописанных сценаристом. Всегда одинаковых, из раза в раз.

Жизнь — не физика с ее неизменными законами и упорядоченными действиями, течением тока по цепи и погружением тела в жидкость. Это все прописано в учебнике, нужно лишь запомнить и никогда не нарушать технику безопасности, касаясь мокрой рукой оголенного провода.

Но жизнь — витиеватая дорога с тысячами поворотов, спусков и подъемов.

Мы приходим в этот мир, чтобы быть счастливыми. Ломаем кости, стираем кожу до крови, калечим себя лишь для того, чтобы доползти, дойти до оазиса под названием «счастье». Это я поняла только, когда дала своей странной и очень сложной старшей сестре обещание.

Осталось только найти в себе силы его выполнить. И верить, что она сдержит свое.

Когда чай налит в «пузатую» глиняную чашку, я возвращаюсь в коридор, а Кира так и сидит, закрыв глаза. Я зову ее, но она тихо сопит в ответ. Спит? Точно, спит. Сейчас она кажется совсем еще девочкой — даже моложе меня. Красивая, очень красивая — себе я такой никогда не казалась.

Снова присаживаюсь рядом, а Кира во сне кладет голову мне на плечо. Будто бы только так и было всегда. Словно так и должно быть впредь.

Эта неделя действительно самая сумасшедшая в моей жизни, странная, непредсказуемая. И главный итог: мы все уезжаем. Егор, Таня, мы с Русланом, Кира… будто бы этот город выжал нас досуха, вытолкнул навстречу новым горизонтам. Что там, за следующим поворотом? Я не знаю и ничего не загадываю. Будет только так, как должно быть, как не планируй иного.

Меня странным образом тянет на философию. Во мне за эту неделю будто бы десять жизней разом закончились — экстренный способ взросления. Мир, как оказалось, намного шире и разнообразнее, чем казалось всегда. И люди вокруг… они не только плохие и хорошие. Они разные. И отношения, начавшиеся с подозрений и оскорблений могут вылиться в нечто большое и прекрасное, и человек, который казался трусом и предателем — просто хранителем чужой тайны.

Папа…

— Иди к своему королю, — сонно бормочет Кира и растирает лицо ладонями. — Мне надо побыть одной.

— Прогоняешь?

— Да, — отвечает просто, но гасит улыбкой неловкость, все еще витающую между нами. — Иди, крошка.

Я поднимаюсь на ноги, Кира следом. Морщится, топчется на месте, растирая затекшую ногу. Берусь за ручку двери, но не тороплюсь сбежать. Даже к своему королю.

— Там чай на кухне.

— Для меня? — хмурится, словно совершенно не верит, что кто-то что-то мог для нее сделать, даже просто чай заварить.

Киваю и распахиваю дверь. Долгие проводы никому из нас не нужны, но и уйти просто так я не могу.

— Кир, я… там, в общем, на салфетке номер моего телефона записан. Если что… ну, мало ли? Вдруг что-то понадобится или просто поговорить, набери.

— Будешь рада?

Улыбаюсь и выхожу за порог.

Все гештальты закрыты в этом городе. Можно двигаться дальше. Можно же?

Эпилог 1

Кира

Я ставлю пирог в духовку и с облегчением выдыхаю. Честно, думала не разберусь с этой адовой машиной — столько каких-то вентильков, кнопочек, режимов. Чуть не плюнула на эту затею, но… я же обещала пирог, правильно?

Значит, надо выполнять.

На просторной кухне тихо и спокойно, за окном алеет закат, и я влезаю на подоконник. Тут, на двадцать восьмом этаже самой модной высотки столицы не слишком уютно — высоко очень. Но мне нравится эта иллюзия, где есть только я и небо.

Только мы с Русланом и небо.

Достаю из кармана телефон, долго смотрю на темный экран, сама не знаю, чего именно хочу от своего мобильного. Я уже три дня в столице, сбила все ноги, гуляя по паркам и скверам, чуть не заблудилась в супермаркете среди огромных стеллажей и даже успела записаться в библиотеку, но…

Но я еще ни разу не разговаривала с родителями.

В свободе и самостоятельности много плюсов. Родители всегда мне доверяли, всегда верили, что у меня достаточно мозгов, чтобы не вляпаться в какую-то заварушку. И даже мое известие о скорой свадьбе они, возможно, и восприняли болезненно, но мама лишь сказала: «Это твоя жизнь и твои шишки. Постарайся не пожалеть потом». И все, дальше только радость в голосе и желание поскорее познакомиться с женихом.