Подаренная ему (СИ) - Ковалевская Алиса - Страница 8

Отперев дверь, я вошёл внутрь комнаты и сразу увидел девчонку. Подобрав под себя ноги, она сидела в большом кресле у окна и, отодвинув тюль, смотрела во двор. Услышав, как открылась дверь, повернулась и волком глянула на меня. В глазах всё то же презрение, губы плотно сжаты. На плечи её была накинута одна из моих рубашек — тёмно-синяя, кажется, от Армани. Ну… что я могу сказать? Ей идёт. Я прошёлся взглядом по её голым ногам, по скрытому тканью телу. Волосы её неаккуратными прядями торчали в разные стороны. Надо будет пригласить хорошего стилиста — пусть приведёт её головку в приличный вид. Черт меня дёрнул достать эти ножницы! Но вывела, дрянь!.. Не люблю стриженых — хрен поймёшь, баба перед тобой или парень в юбке. Хотя даже сейчас она выглядела… притягательно, чтоб её! Пожалуй, даже более вызывающе, чем до этого. Ей шло. Скулы стали ещё более выразительными, глаза — тоже.

— Поможешь мне помыться, — кивнул я на дверь ванной и взялся за шнурок на штанах.

— Спинку потереть? — холодно спросила она и как-то удивительно изящно положила руку на поручень кресла. Выпрямилась и свесила ноги. Красивые ноги, будь она неладна! А колени… Маленькие, острые. Я почувствовал, как к члену прилила кровь. Блядь, мне одного взгляда на неё достаточно, чтобы внутри всё начало скручиваться! И не помню, когда со мной такое было…

Девчонка вскинула голову и уставилась на меня. Прямо, нагло, дерзко.

— И спинку тоже, — кинув штаны на кровать, подтвердил я.

Нехотя она сползла с кресла и не спеша направилась к двери ванной. С таким видом, будто бы одолжение мне делала. Хорошее настроение мигом куда-то подевалось, и я стиснул челюсти. Проклятая шлюха! Эта надменность во взгляде, эти скулы, эта упругая задница, от которой я глаза отвести не могу… Остановившись возле двери, она посмотрела на меня, приподняла бровь и проговорила с усмешкой, кривящей уголок губ:

— Кажется, тебе не терпелось? — и зашла внутрь.

Во мне боролись противоречивые чувства: раздражение с одной стороны и интерес — с другой. что нужно сделать, чтобы она всё-таки присмирела? Но дерзость её мне в определённой мере нравилась. Так даже интереснее. Волчонок пытается скалить зубки в тот момент, когда на шее его затягивается петля. Либо волчонок совсем бесстрашный, либо просто глупый. Только и в первом, и во втором я сильно сомневался. Тогда что? Усмехнувшись, я тряхнул головой и вошёл следом.

Девчонка уже расстегнула рубашку. Подойдя к ней сзади, я помог ей стянуть её и, швырнув на пол, погладил вдоль позвоночника. Остановился на упругих ягодицах и смачно шлёпнул.

— Скоро мы с тобой опробуем твой орешек в деле, — наклонившись, прошептал я ей на ушко. Прихватил мочку зубами и втянул в рот.

Она напряглась, но ничего не сказала. Я снова похлопал её по заднице, но теперь несколько раз и помягче. Ущипнул.

— Давай, иди, — подтолкнул я её к кабинке. — Сегодня у меня на тебя большие планы.

— Боюсь представить, — огрызнулась она, отодвигая стеклянную дверцу. Я смотрел на её затылок, на тонкую шею, на узкие плечи. Всё же до чего ладно она сложена. Вся такая аккуратненькая, гибкая. Ни дать ни взять — дикая кошка.

Зайдя следом за ней, я включил тёплую воду. Девчонка стояла рядом и даже не шевелилась. Спина напряжённая, прямая, взгляд в стену.

— Расслабься. — Я вложил в её ладошку мочалку.

Она посмотрела на меня, потом опять отвернулась. Положив ладони ей на плечи, я несколько раз несильно сжал пальцы, разминая её мышцы. Она и правда была сжата, словно пружина. Взгляды наши встретились, и я, убрав руки, приказал:

— Приступай.

Взяв бутылку с гелем, она открыла её и принюхалась. Не знаю, понравился ли ей запах, но несколько капель вытекло на мочалку. Наблюдать за ней было забавно. В самом деле волчонок. И взгляд, и движения, и повадки. Были у меня разные: блондиночки, брюнеточки, рыжули, даже дочка премьера как-то в койке побывала, но вот волчат ещё не было. Что же… Спасибо Вандору, исправим это упущение.

Сделав шаг ко мне, Стэлла коснулась моей груди. Лицо её было сосредоточенным, глаза она не поднимала. Медленно провела мочалкой до живота, потом снова вверх. Мне нравилось, как кончики её пальцев касаются моей груди, нравилось, как струйки воды стекают по её лицу, плечам и рукам. Пена хлопьями падала к нашим босым ступням, а я всё смотрел на неё, гадая, какие мысли бродят в этой хорошенькой головке. Закончив намыливать грудь, она приступила к бокам, а после тихо попросила:

— Повернись спиной.

Я выполнил её просьбу и тут же почувствовал, как мочалка скользит вдоль позвоночника. Член снова стоял, и мне требовалось собрать в кулак всю свою выдержку, чтобы не смять малышку и не вставить ей сию же секунду. Наверное, стоило так и сделать, но отчего-то я решил повременить. Её пальчики на коже это, надо сказать, тоже чертовски приятно! Пожалуй, сегодняшнюю ночь я проведу в собственной постели рядом с этой крошкой. Только ручки её всё-таки будут связаны. Так, на всякий случай… Уж слишком цепкие у неё коготки, а рисковать понапрасну я не люблю. Встав на носочки, она намылила мои плечи, смыла пену и принялась за бёдра. Я сжал зубы и прикрыл глаза. Хватило меня всего на несколько секунд, а после я снова развернулся к ней лицом. Не поднимая головы, она присела на корточки и принялась мыть мои икры…

— Бери в рот, — просипел я, чувствуя, как болезненно напрягся пах.

Она посмотрела на меня своим волчьим взглядом. Сжала в пальцах мочалку.

— Давай, соси, — подтолкнул я её.

Влажные волосы взъерошились на затылке, мышцы на миг напряглись сильнее. Она разжала пальцы, и мочалка выпала из маленькой ладони. Вода хлестала её по спине, намокшие волосы казались совсем тёмными. Подогнув ноги, она встала на колени. Молодец, девочка.

Её тонкие пальцы коснулись моего члена у самого основания и прошлись до головки. Не поднимая глаз, она мягко обхватила кончик губами и лизнула. Я с шумом втянул носом воздух. Проклятая девка! И откуда она такая на мою голову свалилась?! Одно прикосновение, а меня тряхнуло, как пацана, у которого тёлка первый раз в жизни член сосёт. Ладошка её сложилось колечком, плотно обвила меня. Я ощутил, как она берёт глубже, едва ли не до самой глотки. Да, девочка, правильно всё делаешь. Вот так, волчонок….

Положив ладонь ей на затылок, я стал двигать бёдрами, загоняя член ещё глубже. Ладонь её скользила назад-вперёд, кончики пальцев касались набухшей венки, язык ласкал меня, заставляя кровь бурлить со страшной силой. Старается… У меня сорвался протяжный стон. Хороша девка! Явно со знанием дела подходит. Мне нравилось, как она работает языком, как скользят её губы и пальчики. Почувствовав, что она хочет отстраниться, я ещё несколько раз всадил член ей в глотку и чуть ослабил нажим. Она выдохнула. Вытерла рот ладонью и снова прижалась губами. Проскользила языком до основания, остановилась у паха и мягко прихватила губами кожу. Я зарычал. Она ещё и дразнится?! Пальцы её касались моей мошонки, ласково поглаживали. Я вновь почувствовал её язык — вначале на животе, ниже пупка, потом ещё ниже. Губы её, доставляя мне какое-то нереальное удовольствие, прошлись по яйцам и вернулись к члену, язык выписывал неимоверные узоры… И снова её рот. На этот раз я обхватил её голову и всадил ей сам. Застонал. Она попыталась отпрянуть, но я не дал. Взял себя в руки и позволил ей продолжить, но уже через несколько секунд не выдержал и рывком поставил её на ноги. Хочу её! Трахать её хочу, как грёбаный психопат! Она облизнула губы. Я перевёл взгляд на её мокрую грудь с ореолами красивых сосков и повернул к себе спиной. Как и минувшим вечером, толкнул к стене, и когда она упёрлась ладонями, ухватил за бёдра.

— Вот так… — запрокинув голову, застонал я, махом вогнав ей по самые яйца. — Вот так, малышка…

Она шире развела ножки, и я погладил её по бедру. Кожа, словно шёлк… Заметил синяки. Несколько свежих и один старый, пожелтевший. Приласкал пальцами. Пожалуй, не стоит сдавливать её так сильно, никуда она не денется. Позвонки у неё выпирали, и я мог дотронуться до каждого из них, лопатки нежно выделялись на узкой спине. Не переставая вдалбливаться в неё, я склонился и прижался губами к её мокрой шейке. Обхватил грудь… Как же мне нравилась её грудь! Маленькая, она ложилась в мою ладонь так, словно была создана для этого. Нашёл твёрдый сосок и потёр пальцами.