Бархатистые прикосновения - Деверо Зара - Страница 39

Соки текли из нее ручьями, но она не утратила ясность ума. Куда клонит Синклер? Что он замышляет? Она решила перейти в атаку и спросила:

— Не хочешь поменяться ролями? В прошлый раз ты привязывал меня, сегодня я стану госпожой! Ну, что скажешь?

В глазах Синклера вспыхнули радостные огоньки.

— Согласен! Но с условием, что ты разденешь меня.

— С удовольствием!

Не прошло и минуты, как он оказался раздетым и распятым на черной шелковой простыне. Его руки и ноги были прочно привязаны шелковыми шнурами к стойкам кровати. Окинув его удовлетворенным взглядом, Карен злорадно ухмыльнулась. Синклер был смешон и жалок. Он покрылся липким вонючим потом, его стоячий фаллос подрагивал от страха, яички испуганно поджались. Теперь можно было приступать к намеченному ритуалу.

Карен переставила два зеркала так, чтобы лучше видеть и себя, и Синклера, лежащего в нелепой позе, и чувствовала себя повелительницей мужчин, роковой женщиной. Широко расставив ноги, она поиграла сосками, поковырялась пальцем во влагалище и намазала секретом Синклеру губы.

Он жадно втянул ее аромат и облизнулся.

Карен села ему на грудь, потерлась о нее промежностью и подставила ее к его рту. Он приподнял голову и стал лизать клитор и срамные губы. Сладострастно вздохнув, она плотнее прижалась промежностью к его лицу и начала тереться ею о его нос и подбородок. Поглядывая в зеркало, она и видя, как отчаянно трепыхается в воздухе его безутешный фаллос, побагровевший от неудовлетворенности, как синеет и разбухает мошонка, переполненная семенем. Она представила, как мучается Синклер, и расплылась в самодовольной усмешке. Как он мечтает погрузить в ее недра свой отбойный молоток! Как ему хочется облегчить мошонку! Карен помассировала член, но в последний момент убрала руку, не дав ему кончить.

Между тем самообладание покидало ее, уступая место вожделению. Она решила проверить, хватит ли ей воли прервать совокупление в нужный миг, и медленно села на пенис. Многоопытный Синклер сделал несколько резких телодвижений, но Карен приподнялась, не позволяя ему глубоко проникнуть в ее пещеру удовольствия.

Это привело Синклера в ярость.

Взгляд Карен скользнул по игрушкам для взрослых, разложенным на столике в изголовье кровати: здесь к услугам любителей острых ощущений были разнообразные шарики, колечки-насадки, пластмассовые влагалища, резиновые члены и вибраторы. Выбор Карен пал на самый большой из них, черного цвета: он произвел на нее хорошее впечатление своими размерами, его было приятно взять в руку и покачать на ладони. Щелкнув выключателем, Карен привела фаллос в действие, и он деловито зажужжал. Она принялась тереть им клитор, томно изгибаясь и сладострастно повизгивая.

Синклер захрипел от злости и отчаяния.

Вдохновленная этим, Карен встала и, пересев в кресло, раздвинула ноги, вставила вибратор во влагалище, закурила сигарету и начала листать порнографический журнальчик. Из жалости к Синклеру она вытянула ногу и слегка потерла ступней пенис и мошонку.

Бедняга Синклер завертелся, пытаясь прижаться своим истерзанным аппаратом к ее ступне, упереться головкой в ее пальцы. Карен с живым интересом наблюдала за его тщетными потугами, прикидывая, удастся ли ему наконец исторгнуть сперму себе на живот. После этого можно было бы вставить вибратор ему в анус и оживить предстательную железу. А вдруг эрекция так и не возникнет у него во второй раз? Не лучше ли ей сразу сесть на его член и слиться с ним в оргазме?

Но не половое удовлетворение было для нее сейчас первостепенным делом. Она задумала нечто поважнее. Затянувшись сигаретой, Карен убрала ногу с кровати и поставила ее на пол. Обезумев от желания кончить, Синклер спросил:

— Чего ты хочешь? Говори!

— Я? От тебя? — Она передернула плечами и перевернула страницу журнала.

— Не дразни меня! Ты собираешься трахаться? Карен вытащила вибратор из влагалища, наклонилась над Синклером и провела головкой резиновой штуковины по его губам.

— А ты скажешь мне правду? — спросила она, глядя ему в глаза.

Синклер облизнул губы и хитро прищурился:

— Какую именно?

— О похищенных рисунках.

— Ты жаждешь моей крови?

— Нет. Мне не нравится, когда меня обзывают воровкой. Она потерла рукой эрогенную зону между яичками и анусом.

— Тебе следовало родиться в эпоху инквизиции. Ты бы сделала отличную карьеру, мучая еретиков, — прорычал Синклер. — Довольно издеваться, садись на меня верхом!

Карен взяла со стола мобильный телефон.

— Я хочу, чтобы ты рассказал всю правду брату. Ты сделаешь это?

— Проклятая ведьма! Как ты догадалась? Это был розыгрыш, мне захотелось его позлить.

— А заодно и заработать маленькое состояние, — уточнила Карен.

Синклер нахально ухмыльнулся:

— Ладно! Но ты сядешь на меня, если я все ему расскажу?

— Возможно, — уклончиво ответила Карен, набирая номер телефона маркиза. Услышав его голос в трубке, она сказала:

— С вами хочет поговорить Синклер.

Карен поднесла трубку ко рту Синклера. Он сказал:

— Это ты, брат? Послушай, это я разыграл тебя с картинками. Они спрятаны в западном крыле дома. Да не ори на меня! Все в порядке. Не делай из мухи слона! Хорошо, хорошо! Я сам принесу их тебе, успокойся. Не кричи, иначе тебя хватит удар.

Карен положила умолкший аппарат на столик и уселась промежностью на рот Синклера. Он принялся сосать клитор, и вскоре она задергалась в сладких судорогах. Издав сладострастный вопль, она упала Синклеру на грудь. А придя в себя, немедленно пересела на член и пустилась в такой галоп, что кровь зашумела у них обоих в ушах. Через минуту они унеслись за облака, подхваченные могучим валом неземного удовольствия.

Глава 11

Ступая по извилистой лесной тропинке, Карен шла в направлении пляжа, чтобы проститься со своим любимым местом отдыха, к которому она успела привыкнуть, пока жила в усадьбе.

Хотя виновный в пропаже рисунков и обнаружился, она все еще была сердита на Мэллори. Причиненная им боль крепко засела в ее сердце, и залечить рану ей помогало только море. Карен часто приходила на пляж и подолгу купалась, стараясь не думать о маркизе.

Для прессы было сделано официальное заявление, в котором все случившееся в усадьбе объяснялось неудачной шуткой лорда Синклера Бернета. Шутник выразил сожаление и принес всем, на кого пало Подозрение, свои извинения. За такие шутки Синклер мог бы сурово поплатиться, но за него заступился его влиятельный дядя, служащий в Скотланд-Ярде, и все обошлось. Дело замяли, и проказник отбыл в Южную Америку, отсиживаться там на ранчо, пока не уляжется пыль.

Тони с легкостью забыл нанесенное ему оскорбление, но Карен затаила в сердце обиду. Утром посыльный доставил ей письмо от маркиза, в котором он извинялся перед ней. Карен попросила посыльного подождать, села за стол и написала заявление о расторжении контракта.

Ирвин предлагал ей стать его секретарем, поскольку Марта изъявила желание работать в Блэквуд-Тауэрс в качестве директора выставочного центра и нового конференц-зала. Тони остался на посту заведующего библиотекой. С Мартой у них наладились теплые отношения.

Ирвин предложил Карен стать не только его личным секретарем, но и любовницей, а со временем, возможно, и чем-то большим… Но ее настораживала одна маленькая подробность: он платил алименты пяти бывшим женам и содержал множество отпрысков. Рисковать Карен не хотелось…

Оставалось одно — вернуться в родительский дом и начать искать новую работу. Такая перспектива бесила ее, ей хотелось отхлестать Мэллори по физиономии, выцарапать ему глаза, оторвать его мужское достоинство и растоптать его. Но маркиз избегал встреч с ней.

Сандалии стали увязать в песке, задумавшись, она не заметила, как вышла на пляж. Крикливые чайки кружились над волнами, высматривая рыбу или крабов на мелководье. Карен скинула сандалии и одежду и побежала к морю. Ветерок ласкал ее соски и трепал волосы. Вода оказалась ледяной, у Карен перехватило дух. Холодок проник в ее потайные углубления. Она захлопала ладонями по воде, поднимая фонтаны брызг.