Контракт на мужа (СИ) - Ли Марина - Страница 40

Всё же правильно я сделала, что не стала ничего про дюка и предстоящее свидание рассказывать. И про то, что сегодня мне, видимо, не судьба поработать.

*Всем ни с места! Я обронил мозги* — Джек Воробей. Капитан Джек Воробей. Один из главных героев киносерии «Пираты Карибского моря», созданный сценаристами Тедом Эллиотом и Терри Россио. Роль исполняет Джонни Депп.

По хорошему счёту, после того, как Элар, завалившись ко мне домой, поставил перед фактом, что ночевать мы будем вместе, меня уже ничто не должно было удивить. Однако дюк с этой задачей справился на «отлично».

Как и в прошлый раз, он ждал меня на крыльце. Расслабленный, улыбающийся и, кажется, вообще не переживающий из-за того, что я на наше первое официальное свидание прихватила подружку.

А кстати, где она?

— Вы с Владкой договорились встретиться где-то чуть позже? — спросила я, спускаясь по ступенькам.

Элар, рассматривая меня задумчивым и долгим взглядом (ему, кстати, никто не мешал сделать это раньше), промолчал. Только улыбка стала чуть шире.

— Она не заблудится? Я не уверена, бывала ли она в Нижнем городе раньше, поэтому…

Я остановилась, не дойдя до последней ступеньки, замерла напротив. Его улыбка гипнотизировала. Правда-правда! По крайней мере, я перед ней терялась, как удав перед кроликом.

И эти ямочки. Я в них с первого взгляда влюбилась… То есть, я совсем не об этом хотела подумать!

— Не бывала, — разомкнув улыбающиеся губы, обронил Элар.

— А?

— Владислава, — напомнил дюк. — Она сегодня впервые в Нижнем городе, но ты можешь не волноваться, Вель.

Божечки, он так произносит моё имя, что у меня коленки становятся ватными, даже когда я злюсь на этого невыносимого мерзавца. А когда не злюсь — всё очень, очень, очень плохо.

Элар подался вперёд, и как-то так получилось, что его руки оказались на моей талии, а мои губы аккурат напротив его рта, яркого и притягательного, как магнит.

— Один мой хороший друг обещал о ней позаботиться, — интимно шепнул он и сблизил наши лица до расстояния одного вздоха.

— Что? — пролепетала я. — Позаботится? Друг? Оху… оху… ох, у ели, ох у ели, ох уели злые волки… — Зажмурившись, хлопнула себя раскрытой ладонью по лбу, а Элар захохотал. Смешно ему, видите ли… — Только друга нам для полного счастья не хватало! Мирка мне этого до гробовой доски не простит, если друг окажется вдруг. Для Владки. Понимаешь?

Мужчина моим беспокойством и паникой не проникся, продолжая ржать.

— Напрасно тебя злюком прозвали, — не скрывая ехидства прошипел я, и он осёкся от моей нежданной откровенности. — Ты не злюк. Ты — злюк-хохотун. Что смешного? Тут, можно сказать, почти трагедия…

— Злюк-хохотун? — поперхнулся Элар очередным смешком и не позволил мне сделать шага, когда я попытлась удрать. — О боги Олимпа, признайся, ты заранее готовишься, а не на ходу придумываешь.

Я насупилась.

— Тебе смешно, а Мирка в неё знаешь как влюблён?

— Не знаю, — хмыкнул он. — Но, может, ты успокоишься, узнав, что мой друг — женщина. Старенькая-старенькая, сморщенная, как пересушенный финик, но зато с золотыми руками и сердцем. Она лучшая портниха в Славое. И она обещала отвезти Владиславу домой. — Я выдохнула и смущённо покрутила носом из стороны в сторону. — А теперь, когда мы всё выяснили, возьми мой подарок, и можем идти.

— Подарок?

Он молча вынул из кармана кусочек голубой ткани, и я, развернув его, поняла, что это косынка.

— Очень яркое солнце сегодня, — пояснил Элар. — А ты с непокрытой головой. Я сначала хотел шляпку купить, но потом вспомнил, что несколько раз видел тебя в платке. Ну и. Вот.

Я не знала, что сказать. Шляпки мною были забракованы ещё в самой ранней юности. По моему личному убеждению, они мне категорически не шли, а вот косынку я и в самом деле носила, пряча от местного злого солнца свои кудряшки. И сегодня я её не взяла лишь потому, что знала: после неё мои волосы выглядели так, словно их к черепу клеем для обоев приклеили.

Хотите смейтесь, хотите — нет, но мне не хотелось предстать перед Эларом вот такой вот лахудрой, если вдруг придётся раздеться.

Даже частично.

— Спасибо.

— На здоровье, Вель, — ответил он, мазнув по моим губам мимолётным поцелуем.

После чего взял меня за руку и уверенно повёл вниз по улице.

По пути нам встречались местные. А может приезжие, я не знаю. Одеты все были по-разному. Древнегреческие тоги успешно соседствовали с юбками-миди и туфлями на высоких каблуках. Я видела узкие мужские бриджи и шорты-бермуды, оранжевые в розовые ромашки.

Но все они, и плащи с красным подбоем, и бермуды, и миди с лодочками, — все вежливо здоровались с Эларом, ненавязчиво сканируя меня любопытными взглядами, на которые я, впрочем, особо не обращала внимания.

Меня всё устраивало. И неспешный темп прогулки, и ненавязчивое молчание Элара, и живописные виды, которыми он позволял мне любоваться. А посмотреть здесь было на что, я вам скажу!

Античные статуи из белоснежного мрамора, вычурные фонтаны, журчащие прозрачной и даже с виду ледяной водой, золотая плитка, которой был выложен край тротуаров (и когда я говорю «золотая» я имею в виду не цвет, а материал) драгоценные камни, украшающие стены домов… Всё это было немного дико, странно, но при этом гармонично и невероятно красиво.

Никуда не спеша мы потихоньку добрались до самой набережной, и Элар свернул к одному из узких пирсов, уходящих в глубину широкого канала, кольцом опоясывавшего остров, последнее я знала благодаря путешествиям в летающем гробу.

— В это время года здесь не очень много посетителей, — прервал затянувшееся молчание мой провожатый и жестом указал на цепочку круглых столиков, расположенных вдоль канатного ограждения. — Но в разгар сезона сюда не пробиться.

И неожиданно спросил, бросив на меня хитрый взгляд:

— Ты когда-нибудь ловила рыбу, Вель?

— Умеешь ты удивить девушку, — пробормотала я, лаская взглядом бирюзовую гладь моря.

Рыбачить мне приходилось. Один раз. На третьем курсе мы всей группой поехали на знаменитые в нашем регионе озёра. Взяли с собой палатки, котелки, чтобы варить настоящую, остро пахнущую лавровым листом и хвоей уху из той рыбы, которую поймаем сами.

И хорошо, что предусмотрительная Бро всучила мне четыре банки тушёнки и огромный, пятикилограммовый пакет риса.

— А вдруг клёва не будет, — попыталась запугать меня она, — а вам закусывать нечем.

Я поперхнулась возмущённым вдохом и бросилась объяснять, что пьянство в наши планы не входило, а входило одно лишь единение с природой под романтическим названием «Рыбалка с друзьями»

— Ну и ладно, — покладисто согласилась Бро. — Тогда просто выгуляешь тушёнку с рисом и назад привезёшь.

Ежу понятно, что из четырёхдневной поездки я вернулась домой до костей изъеденная комарами и похудевшая на два кило и целый рюкзак продуктов. И слава Богу, что потери были так малы, ибо из всей нашей группы только двое ездили с родителями на рыбалку и имели о ней хоть какое-то представление (и удочки!), зато остальные точно знали, что «на мотыля лучше клюёт» и «рыбу сначала прикормить надо».

Когда я увидела того самого мотыля, на которого они собирались ловить и поняла, что для начала это гнусное существо нужно взять в руки и наколоть на крючок, то, едва сдержав рвотные позывы, удрала в лагерь и на берег озера вернулась только на следующий день, когда наши рыбаки выловили двух карасиков с мою ладонь размером и объявили, что здесь рыбы нет.

Ну, нет так нет. Зато я выяснила, что плов из свиной тушёнки — это что-то невероятно вкусное, хотя на вид и не скажешь, что водку можно закусывать всем, даже вареньем и что ромашковый дым ни черта не отпугивает комаров. Они от него только пьянеют и гудят противнее и громче.

И вот сейчас, вспомнив ту свою давнюю поездку на рыбалку, я задумчиво покусывала нижнюю губу и думала, как бы помягче намекнуть Элару, что черви, мотыли, чешуя и рыбьи потроха — это, вне всякого сомнения, очень интересно. В кино.