ВИЧ-положительная - Гарретт Кэмрин - Страница 2

— Я спрошу, можно ли мне заниматься сексом. — Я натягиваю рубашку на голову, чтобы не видеть его неловкость. — И про разрыв девственной плевы. И еще про беременность.

— Не вижу ничего смешного, как ни странно…

— А тут ничего смешного и нет. — Я тяну рубашку вниз и, отдернув шторку, грожу ему пальцем. — Ничего смешного в сексе, особенно когда он со мной.

Его лицо смягчается:

— Симона…

— А, знаменитая Симона! — В кабинет влетает высокая белая женщина с ярко-рыжими волосами. — Твой отец столько о тебе рассказывал. Когда мы виделись в прошлый раз, ты была еще совсем малышкой, только-только научилась ходить!

Доктор Уокер меня знает, а я ее совсем не помню. Я натянуто улыбаюсь. Сдается мне, что она вовсе не такой близкий друг семьи, каким пытается казаться. Наверное, это и не важно. Я же не собираюсь стать ее лучшей подругой. Мне просто нужно, чтобы она ответила на мои вопросы.

— Ну что, Симона. — Она складывает руки на груди. — Доктор Хан направила тебя ко мне, потому что я вела и других пациентов с ВИЧ-инфекцией, у меня есть в этом опыт. Можешь задавать мне любые вопросы, и я постараюсь на них ответить.

Воу, сразу к делу! А она не из тех, кто ходит вокруг да около.

— Допустим, я хочу заняться сексом. — Подражая ей, я закидываю ногу на ногу. Больничная рубашка собирается складками. — Презерватива будет достаточно? И как быть, если секс с девушкой?

— Ну, во-первых, если речь идет о вагине, то есть фемидомы и латексные салфетки. — Она откидывается на стуле. Надо отдать ей должное, на эти вопросы она и бровью не повела. — Но нужно учитывать, что вирус передается при обмене определенными биологическими жидкостями, такими как кровь или сперма.

— Стоп, подождите, — вмешивается отец. — Симона, ты же знаешь, что лучшая профилактика ВИЧ — воздержание. Радость моя, мы же с тобой об этом говорили.

Мои щеки вспыхивают. Вот еще почему я не хотела идти вместе с ним — чтобы я могла без фильтра задать вопросы и получить ответы. И что хуже всего, я знаю, что он прав: воздержание — это единственный способ быть абсолютно уверенной, что я не передам вирус. Мне это с тринадцати лет вдалбливали в голову. Уже как рефлекс.

Но это не значит, что я не могу хотеть секса. В последнее время он постоянно у меня на уме. Не в том смысле, что я прямо выискиваю, с кем бы заняться сексом, а просто ловлю себя на мысли, что хочу. Хочу смотреть на кого-то и любить, так же как и другие.

Я хочу знать.

— Пап, я в курсе. — Я тереблю мятый подол рубашки. — Но я же не всегда буду девственницей. Я хочу знать, как мне предохраняться, потому что, скорее всего, мой партнер не будет в теме.

Отец тяжело вздыхает и качает головой. Я поворачиваюсь к доктору Уокер.

— Меня не забанили в гугле, — объясняю я. — Но он каждый раз выдает разные ответы.

Я многое знаю про ВИЧ, включая принцип «Н = Н». Если уровень ВИЧ-инфекции в крови — вирусная нагрузка — неопределяем, то вирус непередаваем. Другими словами, нельзя заразить кого-то еще. Неопределяем = Непередаваем. Но мне от этого сейчас не легче.

— Симона, я тебя прекрасно понимаю. — Доктор Уокер складывает руки на коленях. — И хочу, чтобы ты знала, что секс для тебя вполне реален. Когда ты будешь готова, хорошо? Можешь посоветоваться с другими врачами, если хочешь получить второе мнение.

Я киваю. Но вряд ли пойду спрашивать доктора Хан про секс. Я у нее с рождения наблюдаюсь. Она уже практически член семьи.

— Лучше всего начинать заниматься сексом, когда твой уровень вирусной нагрузки неопределим как минимум на протяжении шести месяцев. — Она заглядывает в мою медкарту. — Не уверена, такие ли у тебя сейчас показатели. В любом случае, крайне важно продолжать принимать препараты каждый день, по часам.

Я поджимаю губы. Доктору Хан пришлось перевести меня на другие лекарства, потому что у меня выработалась устойчивость к старым. И когда в прошлый раз я была у нее на приеме, вирус в крови был все еще определим.

— Также важно различать виды секса и риски, которые с ними связаны. Анальный секс имеет самый высокий риск передачи ВИЧ, тогда как оральный — самый низкий.

Я кошу глазами на отца, его лицо краснее некуда. Он кашляет в локоть, будто чем-то поперхнулся. Я бы его поддразнила, да не хочу, чтобы он думал, что для меня это все шутки. Хочу, чтобы он знал, что я уже все изучила. Что я не пропускаю прием таблеток и всегда закрываю ранки пластырем. Что я серьезно отношусь к своей болезни.

— Как ты и сказала, нужно использовать презервативы, но важно, чтобы они были именно из латекса или полиуретана, — продолжает она, постукивая пальцем по папке. — Пожалуй, с ВИЧ-инфицированным партнером было бы проще, но меры предосторожности надо принимать в любом случае.

— Угу, это я слышала. — Я чешу в затылке. А на уме у меня кое-кто с темной кожей и приятной улыбкой. — А что, если партнер ВИЧ-отрицателен? И уровень вирусной нагрузки определим?

— Симона, — начинает отец.

— Что? — изгибая бровь, спрашиваю я. — Ты не хочешь, чтобы я знала? Пап, мне в следующем году будет восемнадцать лет. Как ты верно заметил, мне уже больше не двенадцать.

Препараты для лечения ВИЧ довольно непредсказуемы. Иногда они дают побочные эффекты. А если слишком часто пропускать прием таблеток, через какое-то время вирус может развить устойчивость. Возможно, мне придется снова перейти на новое лекарство и начать все сначала. Возможно, у меня появится партнер, у которого нет ВИЧ. Значит ли это, что я не смогу с ним заняться сексом, пока уровень моей вирусной нагрузки снова не станет неопределимым? Или есть другие варианты?

Доктор Уокер откашливается, и я поворачиваюсь к ней. Она смотрит так ласково, будто разговаривает со зверюшками в контактном зоопарке. Наверняка у нее полно пациенток с гиперопекающими папашами. И подобный разговор тоже был, только не такой напряженный.

— В этом случае речь идет о дискордантной паре, — говорит она. — Есть препараты для профилактики, с помощью которых ВИЧ-отрицательный партнер может предотвратить передачу вируса; об этом тебе стоит поговорить с врачом-инфекционистом. Я рада, что мы все с тобой обсуждаем, но хочу отметить, что крайне важно открыть свой статус партнеру до того, как все зайдет слишком далеко.

— Знаю. — Я смотрю на свои руки. — Это я тоже слышала.

В штате Калифорния был закон, по которому я могла угодить в тюрьму за незащищенный секc, если скрыла от партнера информацию о ВИЧ-статусе. Теперь все по-другому; если мой вирус неопределим и секс с презервативом, то у меня будет защита. Вот только с законом все сразу кажется реальнее. Я сразу вспоминаю, что я не такая, как все.

Мы с папой посмеиваемся над нелепыми домыслами людей о том, как передается вирус — через поцелуй в щеку, если подержаться за руки или попить из одной бутылки. Но вот секс — это уже серьезно. Все знают, что, занимаясь сексом, можно чем-нибудь заразиться, но вряд ли кто-нибудь в моей школе думает про ВИЧ. Когда я начинаю представлять, как открываю понравившемуся парню свой статус, все всегда заканчивается тем, что он смывается.

Секс мне не нужен. Но я его хочу.

— Симона?

Я моргаю и поднимаю глаза на доктора Уокер. Она печально улыбается, словно знает, о чем я думаю. Часть меня хочет ее обнять.

— У тебя есть еще вопросы?

Я качаю головой, и она похлопывает меня по руке.

— Тогда давай-ка откидывайся назад, и начнем осмотр.

2

Родители давным-давно перестали возить меня в школу, скорее всего из-за того, что я просыпаюсь как можно позже и собираюсь в самый последний момент. Сегодня по-другому. Проснуться поздно значит подвести Лидию.

Непривычно слышать, как отец выводит машину из гаража и уезжает в больницу. Папа на кухне варит кофе. Похоже, я многое пропускаю, пока сплю.

— А ты сегодня рано. — Папа помешивает ложкой кофе. Он пьет только черный. — Что-то затеяли с подружками?