Записки колдуна (СИ) - Кирус Клим - Страница 8

— Что ж, выбора мне все равно не оставили, да и помощь в ориентации внутри замка мне не помешает. Меня зовут Эрик, — Представился я высокому эльфу.

— Приятно услышать имя, не похожее по звучанию на эльфийское, — шелестящим ухо голосом произнес мой слуга, — Гилха к Вашим услугам, Милорд, — сделал он легкий поклон после комплимента.

Я внимательно осмотрел слугу: он был одет в рубаху черного цвета, такие же штаны и сверху темно-зеленая накидка. Глаза светились желтым цветом, под ними выступал большой нос, приплюснутый у основания; он улыбался, обнажая белоснежные зубы.

— Я не Милорд, зови меня просто Эрик, — дружелюбно отозвался я на его попытку титуловать меня.

— Как прикажете, Милорд Эрик, — без тени улыбки ответил на это слуга.

Похоже, меня ждет тот еще вечер. Или день, смотря сколько сейчас времени. Интересно, пойму ли я, если узнаю у него об этом.

— Пятьсот вальмов, Милорд Эрик, — С той же серьезностью, граничащей с пафосом, ответил слуга. Собственно, я не удивлен, что эта информация не дала мне совсем ничего, вот и как перевести эти вальмы? По какому курсу вальм к часу или минуте, а главное, в котором вальме ложатся спать эльфы и сколько вальмов нужно им для сна? Хотя, насчет главного это я погорячился. Слуга выжидающе смотрел на меня, явно не собираясь уходить.

— Что ты хочешь сказать? — Спросил я, подумав, что это и есть причина его выжидания и не ошибся:

— Сейчас начнется торжество в честь короля Аэраэля, в том зале, который Вы проходили при входе в замок. Мне приказали передать, что Вы приглашены в качестве почетного гостя, Милорд Эрик. — Слегка поклонившись, ответил он, но при этом не ушел, вопреки моим ожиданиям.

— Спасибо Гилха, я смогу найти сам дорогу, ты можешь идти. — Отправил я его прочь, чтобы он не нервировал меня, находясь возле меня постоянно.

— Я должен Вас проводить на праздник, — учтиво отозвался он.

— Веди, раз должен, — угрюмо буркнул я.

Он развернулся и из-под плаща я увидел рукоятку явно от арбалета, в которую был вставлен зеленый камень изумруд, как у всех стражников в замке. Я вышел вслед за слугой и замешкался, чтобы запереть дверь, но обнаружил, что у двери нет замка вовсе. Странное решение для гостевой комнаты, в которой нельзя ни запереться, ни оставить ценных вещей, покинув ее. Слуга заметил мое замешательство, но никак не отреагировал и ничего не сказал, а лишь пошел впереди, указывая путь.

Внизу меня ожидали роскошные эльфы в богатых одеждах, между которыми сновали слуги в черных одеяниях. Столы были накрыты позолоченными скатертями, на которых стояли разнообразные яства на золотых блюдах, кувшины с напитками красного, желтого и зеленого цветов, Гигантские светящиеся кубы парили над потолком, освещая помещение так, что в нем не было места, где могла бы упасть тень. Мое появление никто не заметил, а Гилха затерялся среди других слуг, так что я потерял его из виду. Я подошел к ближайшему столу и взял кусочек какого-то мохнатого круглого фрукта, разрезанного на дольки. Выглядел он аппетитно, в меру сочным: сок с него не капал, но видно, как мельчайшие капельки покрывали поверхность. Я понюхал добычу и аромат приятно защекотал ноздри, поэтому долька отправилась прямиком в мой рот: у него оказался очень яркий вкус, дающий свежесть не только во рту, но словно бы в голове прояснилось, и ветром сдуло все лишние, тяжелые мысли. После того, как я его проглотил, на меня нахлынула волна невероятного счастья, абсолютного счастья. Мне не нужна была причина чувствовать его, я чувствовал его и поэтому был счастлив. Это продлилось несколько мгновений, а затем мои ноги подкосились, и я упал на пол, больно ударившись коленями о мраморный пол. Желудок выворачивался в приступе тошноты, но он был пустой, поэтому содержащийся в нем сок вырывался на пол. Ко мне подбежали слуги, несколько гостей собралось вокруг места, где я лежал. Крепкие слуги подхватили меня, тут же убрали и вытерли пол за мной, а меня самого усадили на стул возле стола. Голова жутко болела, шея с трудом ее держала, словно она наполнилась свинцом.

Где-то полчаса я приходил в себя, расплачиваясь за краткий миг удовольствия. Теперь даже воспоминание об этом фрукте заставляло содрогнуться все мышцы внизу живота в приступе рвотного позыва, а вид эльфов, жующих его, как ни в чем не бывало, усиливал рефлекс. Было крайне глупо брать в рот незнакомую еду, да еще на таком вечере, где собрались сливки местного общества, где я и так был главной новостью, но теперь стал главной темой для злословия.

Голова начала проясняться, уже не требовались усилия, чтобы удержать ее без опоры в виде рук, да и рвотный рефлекс, как ни странно, уже не приходил от вида фрукта, лежащего на расстоянии вытянутой руки от меня. Собственно говоря, я был готов есть его снова безо всякого отвращения, и только понимание, что я буду выглядеть совсем уж глупцом, если дважды наступлю на одни и те же фрукты, останавливало меня от того, чтобы испытать эйфорические мгновения. Я собрался, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, отгоняя навязчивую мысль о фрукте. В тот момент, когда борьба была почти выиграна, подошел зеленоглазый эльф в черной накидке, один из прислуги, чтобы отвлечь тянущегося к фрукту меня. Похоже, он наблюдал за мной и также не хотел повторения инцидента с нежнейшим лакомством, а когда та сторона меня, что желала еще отведать этого лакомства начала брать вверх, то он решил вмешаться. Впрочем, я не знаю, ведь в тот момент, когда я дрался сам с собой в своих мыслях и уже побеждал себя, ведь самому себе проиграть невозможно, я не замечал окружающий мир. Оставалось только надеяться, что моя баталия не производила шума в объективном мире. Он предложил вина из черохвы, что бы это ни значило, но сам его голос и вид привели меня в чувство, поэтому борьба завершилась в ту же секунду, а дольки великого лакомства остались лежать на блюде. Слуга держал в руке бокал, стоявший на его подносе, где были и другие такие же, он разносил их среди придворных, предлагая каждому по бокалу. Я принял вино, и сделал один глоток, определенно не делая выводов из своего опыта и ошибок, но то прекрасное состояние безумного счастья толкало на то, чтобы повторить этот опыт еще раз. Вино было сладкое с терпким послевкусием, но без какого-либо эффекта — оно было просто очень приятным на вкус и не более того. Пока я наслаждался вином и разглядывал его цвет на свету, ко мне незаметно подошел Бэзаф в компании красивой эльфийки.

— Эрик, эту прекрасную особу зовут Кетла, она невеста принца Даэля, хотела лично поблагодарить вас за спасение ее жениха.

— Эрик — это имя звучит по-настоящему героически, — ласково, с искренней благодарностью в голосе, промурлыкала принцесса Кетла, — Вы и правда необычно выглядите, как рассказывал мне мой жених. Как Вы себя чувствуете, я заметила, что на вас плохо сказываются дольки мара’аха?

— Благодарю за заботу, чувствую себя отлично, но мне действительно следует держаться подальше от… мара’аха? — Уточнил я услышанное название этой прелести.

— Именно так, — подтвердила она бархатным голоском, — надеюсь, этот инцидент забудется Вами, как он забылся всеми присутствующими, — обвела она руками, охватывая всех эльфов, при этом приветливо улыбаясь, — чувствуйте себя покойно, Вы среди друзей. — Принцесса приветливо сделал реверанс, подавая мне ручку для поцелуя, благо я сразу догадался чего от меня ждут, и поцеловал ее, не мешкая, словно осел, как это было несколько минут назад, когда я, чуть было, не съел еще кусочек мара’ахи. После этого она отошла к принцу Даэлю в другой конец залы и тихонько с ним о чем-то переговариваясь, то и дело смотря в мою сторону. Принц морщился ее словам, иногда отмахивался руками от ее речи, как от надоедливой мухи, было видно, что они о чем-то спорят, но окружающие были увлечены разговорами друг с другом, поэтому не замечали происходящего в королевском уголке, хотя это и странно.

Слова принцессы Кетлы протрезвили меня, теперь я даже не сомневался, что больше ни за что не попробую этот чертов фрукт. Я поглядывал на нее украдкой. Она была одета в золотое платье с серебряными узорами, с глубоким декольте и вырезом на спине. В отличие от мужчин, цвет ее кожи был похож на мой, только намного светлее, если у меня был бронзовый загар, то у нее совсем отсутствовали какие-либо признаки солнечного омовения; в белокурых волосах у нее была диадема, украшенная огромными прозрачными камнями.