Здравствуй, мама! (СИ) - Борн Амелия - Страница 25

— А если до той поры они сотворят что-то глупое?

— Мы им не позволим! — отрезала бабуля.

Я невольно улыбнулся, потом попросил:

— Сможешь побыть с ними утром? Мне нужно съездить к Тамаре. Ольга выгнала ее, а теперь она не берет трубку.

Бабушка улыбнулась с таким пониманием, от которого стало не по себе.

— Она многое для тебя значит, да?

Я не ответил. Но это молчание было красноречивее любых слов.

— Я, конечно, не Ольга, но с удовольствием выслушаю то, что ты хотела сказать.

Сложив руки на груди, я замер на пороге, выжидательно глядя на свою ночную жрицу. Старался при этом держать лицо в спокойном состоянии, хотя внутри все буквально взрывалось от бешенства. Не нужно быть гением, чтобы понять, о какой именно Ольге шла речь. Неужели же эта стерва была настолько глупа, что посмела заявиться к Тамаре, несмотря на все мои предупреждения?

— Игорь, — растерянно выдохнула моя невеста и я усмехнулся самым краешком губ.

— Жаль, что приходится тебя разочаровывать, но это действительно я, а не Ольга. Могу войти?

Она коротко кивнула и я прошел вглубь квартиры, остановившись посреди гостиной. Задумчиво качнувшись с пятки на носок, пристально вгляделся в лицо Тамары.

Судя по всему, у нее тоже была не самая лучшая ночь. Бледная кожа выдавала все признаки усталости, но я вдруг поймал себя на том, что любуюсь каждой мелкой морщинкой на ее лице.

— Полагаю, у тебя побывала эта женщина? — спросил, когда молчание между нами затянулось.

— Твоя жена, да, — ответила Тамара, отзеркалив мою позу со скрещенными на груди руками.

— Предпочитаю не думать о ней в таком качестве.

Я резко развернулся и в пару шагов оказался рядом со своей царицей. Перехватив ее взгляд, потребовал ответа:

— Где ты была вчера всю ночь? Почему отключила телефон?

Она с вызовом вскинула голову:

— Я была у Виктора. И что с того?

Я с досадой поморщился:

— Почему-то даже не удивлен.

— Ты не ответил. Какое тебе дело до того, где я была?

Я надменно вздернул бровь и, буквально ощупав ее взглядом с головы до ног, заявил:

— Ты все еще моя невеста, если ты об этом забыла.

Тамара с шумом втянула в себя воздух, потом выпалила:

— Зачем тебе теперь фальшивая невеста, когда вернулась мать твоих детей?

Не меняя позы, по-прежнему держа руки скрещенными на груди, я сделал к ней еще один шаг. Тамара отступила, позволяя загнать себя тем самым в угол. Глядя на нее сверху вниз, я жестко отчеканил:

— За кого ты меня принимаешь, если думаешь, что я приму назад подобную женщину?

Я шарил по ее лицу испытующим взглядом, потом добавил:

— Если бы ты взяла трубку, когда я звонил, то узнала бы еще вчера…

Я склонил голову, почти касаясь своим лицом ее лица. Прерывистое дыхание Тамары дразняще щекотало мою кожу. Все слова вдруг показались глупыми и ненужными, мысли из головы вытеснялись единственной потребностью — показать этой женщине прямыми действиями, кому она принадлежит.

— Что? — выдохнула вдруг Тамара и я, очнувшись, переспросил:

— Что — что?

— Что я узнала бы вчера?

Я усмехнулся, сполз взглядом к ее губам и твердо произнес:

— Ты узнала бы, что никто и ничто не в силах отменить все, что я тебе говорил. Все, что обещал.

Рука потянулась к ее бедрам, одним рывком прижимая Тамару к моему телу. Я пробрался пальцами под ее платье, проскользил невесомой лаской по коже и с удовлетворением хмыкнул, когда она вздрогнула.

— Ты назвала себя фальшивой невестой, — продолжил я, ныряя пальцами за кромку ее трусиков, — но разве все, что происходит между нами — не настоящее?

С этими словами я накрыл ее губы поцелуем и, подхватив под ягодицы, заставил Тамару обвить ногами мои бедра. Вжимая ее собой в стену, потерся сквозь одежду затвердевшей плотью о низ ее живота и требовательно спросил:

— Это — фальшь? Скажи мне!

Пальцы требовательно впились в ее подбородок, заставляя взглянуть мне в глаза.

— Я… я не знаю, — пробормотала Тамара и в тот же миг я резко опустил ее на пол. Сделав шаг назад, сказал, не скрывая разочарования:

— Ну, сообщи мне, когда узнаешь.

После чего пошел на выход. Вероятно, это было сейчас лучшее, что я мог сделать. Дать ей подумать. Дать иллюзию выбора, которого у нее на самом деле не было.

Потому что я не собирался отступать.

Часть 33. Тамара

«Сообщи мне, когда узнаешь».

В мыслях прокручивались слова Игоря. Вопрос, на который я знала ответ задолго до того, как он его задал. С моей стороны — все было совсем не фальшью. И после визита Разумовского, после того, как он приехал ко мне, чтобы дать понять, что я ему небезразлична, так хотелось верить, что все, случившееся между нами, — правда.

Но возникал еще и очень немаловажный вопрос — как теперь на меня станут реагировать Адам и Дина? Они уже поняли, что их мать может к ним вернуться, и этом случае я была для обоих просто досадной помехой.

Об этом и приехала со мной поговорить та, кого я не ожидала увидеть. А именно — Серафима Александровна.

— Чайник поставь, — без лишних сантиментов вручила мне коробку с пирожными бабушка. — Пока до тебя добралась, проголодалась вся.

— А у меня и накормить вас нечем, — вздохнула, закрывая дверь за гостьей.

Сама же гадала, зачем Серафима Александровна пожаловала. Ну не просить же меня отойти в сторону ради счастья детей?

— Я так и подумала. Вон как исхудала! — покачала она головой и пошла мыть руки, безошибочно отыскав ванную.

В любой другой момент ее слова бы меня обрадовали, но не сейчас. Признаться честно, в последнее время из-за стольких потрясений я и думать забыла о своем внешнем виде.

Когда чайник вскипел и мы устроились на кухне, я перешла сразу к делу:

— Если вы приехали просить меня, чтобы я больше не появлялась рядом с детьми, знайте — этого не будет!

Брови Серафимы Александровны взлетели вверх, пирожное, к которому она уже почти приступила, накренилось и шапочка из малины начала съезжать вниз.

— Глупости какие, — фыркнула бабуля, вернув лакомство в безопасное положение. — Я приехала тебя просить, чтобы ты, чего доброго, не решила благородно отступить!

Вот оно как! Значит, у меня во всем этом деле была как минимум одна союзница со стороны Разумовского.

— Я хотела, правда, — призналась честно. — Но подумала, что даже если Ольга останется рядом с детьми в качестве матери, ничто не помешает мне тоже присутствовать в жизнях тех детей, которые стали мне как родные.

Серафима Александровна кивнула, откусила добрый кусок пирожного, прожевала его, запила чаем и посмотрела на меня.

— Она не останется рядом с детьми, деточка. Ты плохо знаешь эту… прошма…фурсетку! Сейчас ей нужны только деньги Игореши. Уж не знаю, что там у нее случилось, да и знать не хочу, но с Адамом и Диной она будет сюсюкать только чтобы добраться до счетов бывшего мужа. Дети ей не нужны. Как и не были нужны никогда.

Серафима Александровна рассержено отложила пирожное, как будто оно было в чем-то виновато. А у меня на душе появилось облегчение пополам со злостью. Как можно было отказаться от собственных детей? В голове не укладывалось!

— Спасибо вам… бабушка, — вдруг сказала я, мысленно удивляясь сама себе. — Я уже даже знаю, что стану делать дальше.

— И что же? — поинтересовалась Серафима Александровна.

— Буду рядом с Адамом и Диной как можно чаще. Вот и все, — подернула я плечами.

— Умничка. И для этого я здесь.

Вытерев руки о салфетку, бабуля принялась копаться в своей сумке, откуда выудила ключ и какую-то бумажку.

— Вот! — торжественно положила она добытое добро прямо передо мной.

Я посмотрела на написанный на листке адрес. Повертела в руках ключ.

— Что это? — уточнила у Серафимы Александровны.

Та тяжело вздохнула, как будто я должна была прочесть ее мысли, но этого не сделала.

— Это адрес дома одной из моих подруг. Она сейчас уехала куда-то кости греть. Коттеджик находится там, где никакие профурсетки до него не доберутся. Скажи Игоречку, что проведете там выходные. Он, ты, Адам с Диночкой. И просто отдохните. Ну и… кровати там удобные.