Роза севера (СИ) - Кривенко Евгений Владимирович - Страница 5

Сашка пересек лесок и показался на болоте. Надо бы за ним, но тело не слушалось, а в голове продолжался звон.

Вертолет, который сжег их вагончики, вдруг взлетел выше, повернулся носом в Сашкину сторону и словно прыгнул вперед. Тугая волна воздуха вдавила Варламова в расщелину. Из носа вертолета вырвалась череда вспышек, вокруг Сашки взметнулись фонтаны грязи, и он упал. Вертолет опустился ниже, еще несколько вспышек…

Потом машина приподнялась и поводила носом в стороны, будто принюхиваясь. Стороной прошла мысль, что в расселине, да еще в грязно-сером комбинезоне, его вряд ли заметят. И правда, вертолет стал набирать высоту, а потом с другими черными мухами уполз туда, откуда прилетели.

Почти тишина, нарушаемая лишь треском догорающего пламени. Сашка был прав, все сгорело быстро.

Не помнил, сколько еще пролежал. Очнулся от холода и первым делом содрал маску. Моросил дождь, и капли текли по щекам — то ли вода, то ли слезы. Светлана!.. Над пепелищем поднимался белый пар, и все так же тошнотворно пахло жареной человечиной. Надо уходить отсюда!

Ноги все еще плохо держали. Хватаясь за стволы березок (слава Богу, это были не ели с хищными иглами!), Варламов спустился к телу Сашки. Тот лежал ничком, лохмотья комбинезона колыхались в красноватой мутной воде.

Варламов постоял: что же говорил Сашка?.. Ах да, надо идти по речке вверх. Там поселок и как будто кто-то живет. Но кто может жить в Зоне?

Речка текла через просеку недалеко от лагеря. От бывшего лагеря. Сколько таких, испепеленных напалмом, осталось вдоль трассы?

Первым делом Варламов умыл горящее лицо и попил, проточная вода не давала вторичного излучения. Отсутствие маски больше не беспокоило: как и сказал Сашка, все это была туфта. С самого начала они были обречены на смерть. Потом побрел по болотистому берегу вверх по течению.

Дождик продолжал идти, словно плакало само небо.

Впереди послышался шум, Варламов вышел к порожистому участку. Вода низвергалась между камней, по черному омуту плыли клочья пены. По берегам высились скалы.

Вспомнилась «Калевала»: он будто в Похъеле, стране мертвых. И правда, где же еще? Может, здесь встретит Светлану?..

Как ни странно, от омута вела утоптанная тропинка. Варламов с трудом поднялся по ней. Тропинка влилась в дорогу, а дальше были видны дома — Сашка опять оказался прав. Здания в два и три этажа, скорее городок.

Варламов побрел по дороге. Подташнивало, голова опять заболела.

Впереди возникла человеческая фигура. Когда приблизилась, то оказалась женщиной, но странного вида. Невысокая, худая, в нарядном платье. Еще ближе…

Лисье лицо, красивые голубые глаза. Но голодные, и что-то в них внушает страх.

— Не бойся, — сказал женщина. — Я Рената, и мы виделись, только не здесь. Здорово над тобой поиздевались. Но это не повторится.

— Меня зовут Евгений, — тупо сказал Варламов.

— Знаю, — отмахнулась Рената. — Юджин, Евгений, какая разница. Пойдем со мной. В городе снимешь свой дурацкий комбинезон, все равно от него нет проку. Там помоешься, я уже нагрела воды. В магазине найдется мужская одежда.

— Какой смысл? — горько спросил Варламов. — Я все равно умру.

— Ты не умрешь. У тебя Дар, только ты еще не знаешь, какой.

Она повернулась, и Варламов побрел вслед в ее сумрачный город…

Сильно тряхнули за плечи. Пропал сумрак Зоны и покинутый город. Варламов глядел в белесые рыбьи глаза.

— Не спать! — жестко приказал МГБ-шник. Он отпустил Варламова и сел напротив.

Варламов повел плечами — больно!

— Мне что, и спать нельзя? — ошарашено спросил он.

— Пока не полагается. — Конвоир, сощурившись, разглядывал его. — Прибудем на место, там решат.

Варламов облизнул губы. Взывать к милосердию стражей бесполезно. Ладно, не скажет больше ни слова. Ни этим, ни тем, кто их послал. Но что он сейчас видел, сон? Просека, каторжники у опор… Он в тяжелом комбинезоне — бежит, его обдает жаром… Небывалое правдоподобие для сна. И голова все еще болит. Он прижался лбом к холодному стеклу.

Серый туман стлался по земле, стало темнее — поезд миновал полярный круг, и тусклое солнце скрылось за горизонтом. В купе загорелся яркий свет, и за окнами почернело.

Время тянулось медленно. Веки Варламова то и дело слипались, он поспешно раздвигал их. Все равно, трясли еще несколько раз.

Замелькали огни, поезд остановился у освещенного вокзала. Петрозаводск — столица Карельской автономии, теперь скорее губернский центр. Долго стояли, потом поезд сорвался с места и словно провалился в темный колодец. До Вологды дорога шла по малонаселенным местам.

От яркого света голова болела все сильнее. Ночь тянулась бесконечно. Несколько раз стояли, но вокзалы оставались в стороне, и названий не было видно. Наконец стало светать.

Белый туман, смутные массы деревьев, красная полоса разгорается на горизонте. Вдали загорелись золотые искры — как когда-то над озером Мичиган, когда с Сирином подлетали к мертвому Чикаго. Только это не высотные здания, а купола соборов. Временная столица Московской автономии, город Владимир.

Когда поезд остановился, города разглядеть не удалось, за открывшейся дверью вагона было гостеприимно распахнуто нутро автофургона. Варламова толкнули в него, следом зашли сопровождающие. На этот раз ехали недолго. Лязг отпираемых ворот, глухие голоса. Когда открылась дверь, видны были только кирпичные стены внутреннего двора и розовый квадрат неба над головой.

Повели по лестнице, потом по коридору, где стены были обшиты панелями из темного дерева. Втолкнули в дверь.

— С возвращением, господин Варламов!

Сумрачный кабинет с портретом президента, из-за стола приподнялся мужчина в форме. Тоже низкорослый: мода у них на мелких, что ли?

— Майор Седов, — резковато представился он. — Можно Георгий Петрович. Старший дознаватель Министерства государственной безопасности.

— Задержанный Варламов. — Постарался ответить в тон.

Мужчина криво улыбнулся, у него были холодные серые глаза.

— Конечно, — кивнул он. — Евгений Павлович Варламов, восемь лет назад исчезнувший из Карельской автономии при странных обстоятельствах.

— Меня увезли, — хмуро ответил Варламов. И неприязненно добавил: — В чем меня обвиняют?

Дознаватель указал на стул с высокой спинкой.

— Садитесь. Куртку можете снять. Обвинение было предъявлено при задержании. Угон военного самолета и подрыв тем самым обороноспособности Российского союза.

Варламов сел на жесткий стул, на дознавателя пришлось смотреть снизу вверх. Повторил сказанное на корабле:

— Это Михаил Сирин поднял самолет в воздух, когда на базу напали. Я не знал, что он возьмет курс на Америку.

Седов глянул на дисплей:

— Так и будете повторять? Бессмысленно. Сирина нет в живых, так что подтвердить ваши слова некому. А за такое преступление дают десять лет каторжных работ.

— На строительстве струнной дороги? — ядовито осведомился Варламов, хотя на душе заскребли кошки.

— Скорее всего, — кивнул Седов. И усмехнулся снова. — Отбыть срок и выйти на свободу мало кому удается.

— Садисты вы, — вяло сказал Варламов. Нахлынула усталость от бессонной ночи.

— С какой стороны посмотреть, — прищурился Георгий. — Зато послужите возрождению великой России.

— Такие, как вы, ее и просрали, — зло сказал Варламов. — Отец рассказывал, что происходило перед войной в России. Жуткое воровство, всё развалили. Где тогда были ваш президент и госбезопасность?

Дознаватель покачал головой:

— Получите дополнительный срок за клевету на Президента.

— А какая разница? — передернул плечами Варламов.

— И в самом деле… — задумчиво произнес Седов. — Хотя, что мы всё о плохом?

Он поставил локти на стол, наклонился к пленнику и задушевно сказал:

— Мы вытянули вас из Канады, Евгений Павлович, не затем, чтоб упечь на каторгу. Ради этого не стоило стараться. Дошли до нас слухи, что вам откуда-то известен секрет «черного света». Открытие было сделано в России и должно вернуться на родину…