Роза севера (СИ) - Кривенко Евгений Владимирович - Страница 64

Варламов гадал, как будут собирать разбредшихся оленей, но Рогна взяла мешочек с солью и стала кричать: «Мэк, мэк, мэк!». Почти сразу олени стали выбегать из леса, и пока очередной слизывал крупицы соли с руки Рогны, Варламов хватал его за недоуздок и запрягал в нарты. Одьулун рассмеялась:

— Быстро учишься!

Поехали. Вдоль реки по-прежнему тянулся лес, за ним ярко белели горы. Через час-другой свернули в долину левого притока. Ехать стало труднее: кое-где поверх снега намерз лед, и копыта оленей разъезжались. Опять свернули, в долину между холмов, и увидели оленей, пасшихся среди заиндевелых деревьев. Вскоре показалась и юрта пастухов.

Опять чай и долгие разговоры, а потом Рогна, к удивлению Варламова, отвязала с грузовой нарты лыжи. Дала пару и ему — широкие, подбитые оленьей шкурой . Варламов на всякий случай перекинул через плечо «Сайгу». Пошли, огибая оленей — те смешно хоркали, от морд поднимался пар. Лыжи мало проваливались в снег, а на подъемах не съезжали назад. Иногда Рогна останавливалась, доставала из-за пазухи тряпицу и привязывала ленточки к веткам.

— Зачем это? — удивился Варламов.

— От волков, — ответила она . — Волки боятся запаха рогн.

— А исключения бывают?

— Редко. Тогда приходится учить.

— Не заметил, чтобы от тебя как-то особенно пахло. Разве чуточку хлевом, наверное от мехов. Но это даже возбуждает.

— А от тебя потом из подмышек, — рассмеялась Рогна. — Помой, когда вечером растоплю снег.

Мыться на сорокаградусном морозе? Варламов содрогнулся.

За пару часов обошли долину со стадом, а потом в юрте пастухи угостили строганиной — мороженой рыбой, которую настругивали тонкими полосками. Она прямо таяла во рту. Поехали дальше.

К реке не вернулись, а стали подниматься на седловину, чтобы перевалить к другому притоку. Теперь Варламов шел впереди, торя дорогу. Нарты цеплялись за деревья, и пару раз случались поломки. Исправлять научился быстро: нарты состояли из деревянных частей, связанных ремешками, и нетрудно было выстрогать замену сломанной детали. Варламов порядком устал, но наконец остановились на лесной поляне, не дойдя до речки.

Луна поднялась над лесом, и лиственницы стали отбрасывать синие тени. Вскоре их не стало видно в ярком свете костра. Варламов и в самом деле немного помылся теплой водой — оказалось не так страшно у жаркого костра. Зато Рогна удовлетворенно пошмыгала у него подмышкой, и после непременного супружеского ритуала оба уснули.

Варламов проснулся от шума, дрожала земля. «Землетрясение!» — мелькнула паническая мысль. Он выпутался из спального мешка и выскочил из палатки, сначала не почувствовав холода в меховых чулках. В лицо летела снежная пыль, мимо палатки мчались олени: рога закинуты на спину, длинные головы вытянуты вперед. Миг, и последний исчез среди деревьев.

Варламов стоял в недоумении, как вдруг вдалеке раздался унылый вой. Тоска и безнадежность слились в нем.

— Волки! — крикнула Рогна, выходя из палатки.

Пробрал озноб, вспомнились черные волки в далеких Аппалачах. А потом в наступившей тишине стал слышен странный шорох, как бы ниоткуда.

— Шепот звезд, — уже спокойнее сказала Рогна. — Наше дыхание замерзает в воздухе. Пойдем спать, а то замерзнем. Сейчас все равно ничего не сделаешь.

Подремав немного, стали быстро собираться. Вскоре подъехали к юрте пастухов, которые должны были стеречь убежавшее стадо. Те как раз вернулись из леса, и Рогна с ними коротко поговорила. Потом обернулась к Варламову:

— Волки задрали двух оленей. Там и оставили, потому что явились пастухи. Выстрелить не успели. Остаемся, а пастухи пойдут собирать стадо.

Распрягли оленей и снова пошли по кругу, привязывая ленточки. Иногда попадались старые. Рогна была сумрачна.

— Я обвязывала это место в начале зимы. До того, как ты появился. Похоже, эта стая не боится запаха рогн.

Вернулись к юрте и поставили невдалеке палатку, дрова взяли у пастухов.

— Это на ночь, — сказала Рогна. — А пока неси поклажу в юрту. Там теплее от печки.

Погрелись у очага и пошли искать задранных оленей. Варламов держал «Сайгу» наготове. Рогна хорошо разбиралась в следах, и через час нашли место, откуда бежало стадо. Близко подходить запретила, и так было видно, что два оленя лежат на окровавленном снегу.

— Ночью будем сторожить, — сказала Рогна. — Волки вернутся за добычей.

Вернулись в юрту, подбросили дров, и Рогна стала варить мясо. К вечеру вернулись пастухи, им удалось собрать стадо. Рогна потребовала отогнать его подальше и хорошо сторожить. Когда голубые тени протянулись по снегу, стали собираться.

Пришлось надеть все теплые вещи, для подстилки взяли оленьи шкуры. Без оленьих мехов лежать на снегу было невозможно.

— Теплее в мире ничего нет, — сказала Рогна. — Ты ведь охотник, подбери место для засады.

Варламов выбрал укромное место между лиственниц, откуда были хорошо видны мертвые олени. Ни дуновения, так что о направлении ветра можно было не беспокоиться. Сначала даже было не холодно, но спустя час Варламов начал мерзнуть…

В свете луны ярко блестит снег. Варламов вглядывается в лабиринт угольно-черных теней. Вдруг из-за одной появляется нечто серое. Чрез какое-то время исчезает, но легкое шевеление заметно в другом месте. Внезапно из глубокой тени появляется матерый волк. Какое-то время он стоит, настороженно оглядываясь, а потом поворачивает голову, и раздается злобный унылый вой, будто приглашение на кровавый пир. Из теней выходит еще несколько волков. Пора стрелять…

Рогна внезапно встает и поднимает руки.

— Ты что? — шипит Варламов.

Поздно! Волки подскакивают в испуге, изворачиваясь, чтобы бежать. И… словно зависают в воздухе, а потом рушатся в снег. Барахтаются, смешно задирая лапы, и визжат. Матерый волк скулит, пытаясь отползти назад, но ничего не получается.

Рогна манит рукой.

Волк начинает ползти к ней. Видно, какой ужас он испытывает: глаза остекленели, на морде выступила пена. Но может только жалобно повизгивать.

Когда подползает совсем близко, Рогна наклоняется и вытягивает к нему руку. Словно синеватая струйка протекает от пальцев зверю в лоб. Он отчаянно воет, пахнет паленой шерстью.

— Уводи своих и больше не появляйтесь! — приказывает Рогна. — Запомни запах рогн.

Она делает рукой отметающий жест. Захлебываясь от визга, волк пускается наутек, а остальные следом. Варламов так и остается лежать с «Сайгой» наготове. Его трясет, то ли от холода, то ли от испуга.

— Ну и ну! — сказал он, с трудом поднимаясь. — Не знал, что ты так можешь.

— Рогны могут управлять электромагнитными полями, — скучно сказала его одьулун. — Не бойся, против человека такое допускается только в крайнем случае.

Похоже, не только электромагнитными. Было очень неуютно, когда возвращались. Рядом, то ныряя в глубокие тени, то вновь возникая в лунном сиянии, скользила настоящая ведьма…

В юрте пастухов попили горячего чаю и перетащили согретую постель в свою палатку. Чувства Варламова не принимались в расчет, Рогна требовала неукоснительного исполнения супружеского долга. Хотя тут он отыгрался за свой испуг, Рогна только повизгивала. Но жалоб не поступило.

Они посетили еще одно стадо, а потом Рогна долго смотрела на снежные вершины.

— Здесь, — наконец сказала она. — Совершим экскурсию в горы.

Свернули к не очень заметной долине, и тут Рогна снова удивила Варламова, достав блокнот и карандаш.

— Зарисуй, как выглядит эта долина. — И добавила любимое: — Потом объясню.

В меховых рукавицах рисовать было неудобно, а без них оставшиеся в шерстяных перчатках руки сразу застыли, но Варламов кое-как зарисовал вход в долину и две островерхие сопки справа и слева от нее. Таких он видел уже десятки.

Подниматься — то по льду реки, то по рыхлому снегу было тяжело. Варламов опять прокладывал дорогу. Вдобавок наткнулись на наледь — откуда-то взявшаяся вода стекала по снегу, тут же замерзая. Олени упрямились, и Варламов был благодарен старой Айте за унты — не только щегольские, но и не промокали. Зачем Рогна тащит его сюда: он уже знал, что оленей в горах пасут только летом, пока не выпадет снег?