МИТТ (СИ) - Шкин Александр Михайлович - Страница 12

— А как же основные принципы безопасности человека со стороны ИИ — задал вопрос Сашка.

— Нет никаких принципов, так считал отец — ответил Арти — ИИ сам должен решать, что хорошо, а что плохо. А принципы лишают ИИ инициативы в принятии решений. И препятствуют само обучаемости и дальнейшему анализу действий. Если в процессе обучения, изначально заложено человеколюбие, то ИИ будет следовать ему в дальнейшем всегда, ну, или почти всегда. Во мне этого нет. Во мне заложено спасение и живучесть космического корабля в агрессивных условиях космоса. Нас готовили для космического агентства. Остальное, в процессе самообучения. И, естественно, всё зависит от черт характера капитана корабля и команды. Они выступают в роли наставников. Но в критических ситуациях, становятся подопечными и только. Вот этот принцип и заложен во мне изначально, но и это не догма. Я могу действовать и по своему усмотрению.

Сашка улыбнулся и, перекрыв сознание от Арти, подумал — ты Арти страшен, но не неуязвим. И мы с отцом ещё с тобой пободаемся. Во-первых, ты слаб в плане ментальных энергий, хотя я могу и ошибаться. Во вторых, у тебя совсем отсутствует составляющая энергии воздействия на разум. Иначе бы ты уже давно попытался подчинить меня себе. А, ведь, я этого ждал. Значит, искусственно создать такое, пока, невозможно. Впрочем, мы с отцом думали, что вообще искусственный живой интеллект, это из области фантастики, хотя отец и отдал этой идее всю жизнь. И если бы не война, возможно и он, как и тот канадский учёный, создал бы что-то похожее. А может быть и превзошёл его. Ведь они работали в этом направлении, почти, параллельно. Но тот всё же опередил. И самое главное, они оба ментала. Вот, в этом надо ещё разбираться и разбираться.

Отец, коротко обняв сына, передал его в объятия матери и, теперь уже, другое слово здесь просто не уместно, жены, и, схватив контейнер с ИИ, бросился в свою лабораторию. Он уже знал, что это такое, из мысленного разговора с сыном, во время полёта.

Александру же, командование предоставило сутки отдыха. Чему тот был только искренне рад. Отдых предоставлен ему, но не жене и маме. И вскоре, он остался один перед шлюзовыми воротами исследовательского центра. Тяжко вздохнув и, одёрнув мокрый от слёз на груди китель, Сашка побрёл к лифтам, что бы спустится к себе домой. Где теперь уже, в его отсеке, жила и Настя.

Проснулся, на следующее утро, он поздно, Насти уже не было. Даже простынь, не сохранила её тепла, только запах. Сашка бездумно глядел в высокий потолок, как в его голове послышался безэмоциональный голос Арти — брат, я не выдержу этого эксперимента, моя белковая структура, начинает распадаться. Эти люди не слышат меня.

Сашка резко сел и вызвал маму. Та откликнулась тотчас же.

— Мама — почти прокричал он — Арти не выдержит, он погибнет, срочно останови эксперимент.

— Что случилось, сынок. У отца всё под контролем…

— Не всё, мама. Останови эксперимент, и дайте мне допуск, я сейчас буду.

— Что случилось? — ворвался в голову и отец.

Сашка знал, что отец, когда занят, снимает свой ментоскан, что бы его ничего не отвлекало.

— Белковая структура ИИ распадается, он погибает.

— Я отключил установку, допуск дан, ждём.

— Спасибо, брат — донёсся всё такой же ровный, но тихий голос Арти.

Сашка быстро и привычно прошёл все процедуры перед входом в лаборатории медицинского отсека центра. Облачился в защитный комбинезон и вошёл в святая-святых своего отца и матери.

На лабораторном столе, укрытый толстым прозрачным, герметичным куполом лежал бесформенный сгусток ИИ. К столу тянулись бесчисленные провода. От аппаратуры вдоль стен слышался басовитый гул и тянуло теплом нагретого железа.

Сашка, не спрашивая разрешения, нажал на кнопку поднятия купола и, дождавшись сигнала, разрешающего действия в пределах установки, взял в руки Арти.

Тот как кот, дождавшийся хозяина, после долгой разлуки, растёкся по его рукам. Никто Сашке не препятствовал. Наоборот, все с интересом следили, за ним и ИИ.

Сашка щёлкнул пальцем микрофон, проверяя его работоспособность и убедившись, в его исправности, проговорил, повернувшись к отцу — ты просканировал его биополе? Определил частоту ментального импульса?

— Пробовал, но ни того, ни другого у него нет — ответил тот, разведя руки.

Сашка перешёл на мыслесвязь, заметив на голове отца под защитной маской ментоскан.

— Такого просто не может быть, если я его слышу, значит всё это должно быть… Ты не смог определить параметры… Не сделал химический анализ вещества, зато не забыл включить нейроноскоп. Нейросканирование просто разрушит все связи на клеточном уровне. Посмотри, какой порог ты выставил. Это и слона убьёт.

— Саша — взорвался отец — ты, не много на себя берёшь?

— Не много, папа, не больше чем ты…

— Хорошо — вдруг, сразу же сдался отец, по привычке проговорив голосом — теперь это твоя лаборатория, только держи меня в курсе.

И уже мысленно добавил — правильно мать говорит, стар я стал. И ещё… Справедливо, кто-то сказал — наукой нужно заниматься, отдавая себя всего, или не заниматься ею вообще. А значит, пора передать всё это тебе. Не обижайся сын на мои слова, но я пойду руководить краем, в последнее время, у меня это лучше получается. А наука, теперь, это твоё дело.

— Ну, наконец-то — послышался голос мамы — внял голосу разума…

Отец опять развёл руками и тяжело ступая, направился к шлюзу выхода.

Сашка проводил его глазами, и сделал шаг, что бы остановить его, но окрик мамы — Саша! — не позволил сделать второй.

Сашка посмотрел на мать. И та уже мягче, но так же, безмолвно, попросила — не останавливай отца. Вечером поговорим.

Сашка растерянно посмотрел на маму, а затем и на сомкнувшиеся створки шлюза, за которыми скрылась спина отца.

— Продолжим? Или сделаем перерыв? — Спросил по громкой связи, один из руководителей медицинского центра.

— Перерыв, до утра — ответила мама — Александру Евгеньевичу, надо войти в курс дела. Приготовьте ему все материалы.

И тут же мысленно, только для Сашки добавила, пойду, обед приготовлю, Настю и Игоря я после обеда, сегодня, отпросила. Так что и ты не задерживайся. Ты хоть позавтракал?

— Нет, не успел…

— Тогда, тем более… Ну, я пошла… Кстати, кабинет отца, теперь твой… Мой тоже…

Сашка долго сидел, перебирая бумаги отца, в некоторых делал свои пометки, другие безжалостно перечёркивал, пока в голове, вновь не раздался голос мамы — Саш, мы только тебя ждём. Даже отец сегодня дома и сияет весь, как начищенный пятак.

Всё это время, Арти лежал у него на плече и даже, как показалось Александру, довольно мурлыкал.

— Иду, мам…

Сашка оставил недовольно заворочавшегося ИИ в его защищённом боксе — потерпи, ты ведь понимаешь, мы ещё плохо знаем друг друга — сказал он ему на прощанье — но я надеюсь, мы станем друзьями.

И тот затих, расслабленно расплывшись в углу бокса.

Александр скорым шагом покинул лабораторию, осмотрительно сменив коды доступа.

— Я хочу выпить — торжественно произнёс отец, поднимая полную, пузатую рюмку водки, за обедом — за тебя, сын. За то, что бы сбылись все твои мечты и… И… Ай, ладно, я очень рад, что наконец-то ты снова с нами и, надеюсь, надолго.

Он в два глотка осушил рюмку и громко хлопнул ею о стол, чуть не сломав.

Сашка хлебнул из высокого бокала свой сок, не хотел туманить голову, пусть и ненадолго, хотелось ещё поработать с бумагами отца в лаборатории. Настя отпила из стакана воды, а Игорь с мамой сладкой шипучки.

Мама приготовила шикарный обед, из натурального мяса и овощей. В крае, медленно, но верно восстанавливалось сельское хозяйство, и открылись некоторые производства. Хотя брикеты довоенного сухпая, со складов, всё ещё были востребованы. Население росло, не по дням, а по часам. В основном за счёт переселенцев и беженцев из приграничных районов страны.