Туристка - Торн Мэтт - Страница 38

— Ты выглядишь сильным.

— Сильным в чем?

— Ты честолюбивый. Как Пол, но по-другому.

— Как Пол?

— Немного. Но мне кажется, что ты будешь более успешным. За тобой не тянется шлейф неудач, как за Полом. Но у тебя есть тот же борцовский дух.

Я снова наполнила его бокал. Он откинулся на стуле.

— Я вообще-то не такой. Честолюбивый — да, но это только моя одна сторона. У меня есть масса других достоинств.

— Я знаю, — сказала я с улыбкой.

— Я в этом не уверен.

— Почему ты так думаешь?

— Ты не такая, как я. Твоя жизнь строится так, что ты можешь все бросить в любой момент. Я отношусь ко всему более серьезно.

— Мне так не кажется, — возразила я.

— Скоро поймешь.

Он потянулся за бутылкой и налил себе еще, как будто готовился к моему ответу. Наверняка он думал, что мне захочется спорить с ним, но я не была уверена, говорит ли он это из желания принизить меня или из-за неуверенности в себе. А может быть, как то, так и другое. Я уже была знакома с его пристрастными взглядами на романтические отношения и знала, что молчать нельзя. Но я так рассчитывала на сегодняшний вечер, что не могла выдавить из себя ни слова, грустно теребя подол своего бархатного платья и думая о том, какая на улице погода.

— Не сердись на то, что я вижу тебя насквозь, Сара. Ты сама знаешь, что ни во что бы меня не ставила, если бы мне было безразлично, как ты живешь. Можно сопротивляться нормальной жизни еще долгое время, но не торчать же ей в сорок лет в Вестоне.

Я погладила ножку бокала, понимая, что он пытается помочь мне с ответом. Почему никто не верит в то, что я отношусь к жизни серьезно? Даже Нил, который на десять лет меня моложе, после всего нескольких свиданий со мной считает, что знает мои приоритеты.

— Мне нравится моя жизнь, Нил. Я приехала сюда потому, что хотела быть свободной.

— Ты не свободна, — возразил он, повышая голос. — Ты работаешь в картонном офисе, навязывая людям необходимое, по твоему мнению, обслуживание. Три вечера в неделю ты проводишь, выдавая туфли для боулинга толстым вонючим посетителям с семьями, которые думают, что катание шаров по отполированному желобу продлевает их жалкое существование. А в свободное от работы время тебя трахает лысеющий мужик среднего возраста, который обращается с тобой как с проституткой.

Не думая, я выпалила:

— Значит, ты считаешь меня проституткой?

— Я этого не говорил. Знаю только, что нужно быть чертовски бесчувственной, чтобы быть довольной такой жизнью.

— Хорошо, — ответила я, — значит, я бесчувственная. Какая прозорливость! Думаешь, Нил, что ты сказал что-то новенькое? Я окружена людьми, которые только и твердят мне, что я бесчувственная дрянь, а если это так, то почему бы тебе не отвалить и не оставить меня в покое?

Нил молча смотрел на меня. Меня трясло, и, опомнившись, он, как и следовало ожидать, обнял меня и тихо сказал:

— Ну все, извини, меня слишком занесло. Прости меня.

Переполняемый подростковым пылом, прижимаясь ко мне своим твердым членом, он бурно просил прощения. Отступив назад, к столу, он опрокинул бутылку, которая упала на пол не разбившись, только залив ковер вином. Ни один из нас не стал ее поднимать.

— Ты противный негодяй, — сказала я ему. — И сам прекрасно это знаешь.

Он попытался сдержать улыбку. Полагалось бы вышвырнуть его вон, но я не смогла этого сделать: его бурное извинение возбудило меня, и теперь мне хотелось трахнуть его так, чтобы выбить из него еще более искренние извинения. Мой взрыв в ответ на его наглую выходку заставил меня подумать о том, как бы Пол и Генри почувствовали себя, если бы я обошлась с ними с таким же юношеским презрением. Наверное, им это не очень понравилось бы. Я подвела Нила к кровати и опрокинула его навзничь, давая себе клятву, что не выпущу его из плена, пока не заставлю рыдать.

Когда у тебя только одна комната, то самое большое неудобство заключается в том, что все время имеешь перед глазами очевидные свидетельства событий предыдущей ночи. После завтрака придет Сильвия, и кроме грязных тарелок и развороченной постели передо мной вставала еще одна трудноразрешимая проблема — что делать с пятнами вина на ковре. Но сначала нужно было выяснить, сколько у меня есть времени.

Я потратила целых пять минут на поиски часов, пока не заметила серый пластмассовый квадрат на руке Нила. Но даже тогда мне не хотелось признавать тот очевидный факт, что я проснулась от солнечного света, а не от звонка будильника, потому что, прежде чем уснуть, Нил выключил его, и в результате мы проспали до… я посмотрела на часы: до двадцати минут одиннадцатого. Я растолкала Нила.

— Мы опаздываем.

— Ну и что? Позвони и скажи, что мы плохо себя чувствуем.

— Опять? Пол в жизни не поверит, что мы опять заболели в один и тот же день. Ты отпросись, а я выйду на работу. Скажу, что договорилась о деловой встрече, но забыла ему сказать. Пожалуйста, Нил, даже если ты считаешь мою жизнь бессмысленной, все равно не разрушай ее.

Он поднял голову с подушки.

— Я не такой, Сара.

Я посмотрела сначала на его взъерошенные волосы, а потом оглядела комнату.

— Я знаю, что прошу многого, но раз ты остаешься здесь, не мог бы ты привести комнату в порядок? Моя хозяйка женщина пожилая.

— Нет проблем, — ответил он. — Передавай привет Мэри и Полу.

Полу я сказала, что провела утро в пансионате «Светлое Будущее», выясняя, каким образом наша рекламная кампания могла бы оживить общественный к ним интерес. Упоминание места жительства Генри сыграло роль красной тряпки для быка, но мне удалось направить ревность Пола в более безопасное русло. В результате он с облегчением спросил меня, причем без тени подозрения, не знаю ли я случайно, где находится Нил.

— Понятия не имею.

— Не может быть, чтобы он опять заболел. Просто, наверное, не удосуживается выходить на работу.

— Мы же предполагали, что такое может случиться. Ведь не так уж много мы можем ему предложить.

— Допустим. Но Мэри находится в подобном положении и, однако, выходит на работу. Ты не хочешь поговорить с ним?

— Могу, конечно, но лучше это сделать тебе. Так будет солиднее.

— Может, мне просто избавиться от него. По-моему, мы только на нем сэкономим.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами.

— Пока я не буду ничего предпринимать, но если это будет продолжаться…

— Очень справедливо, — согласилась я. — У него было достаточно времени определиться.

Мэри тут же подозвала меня к своему столу. Она смеялась.

— Полагаю, что ужин прошел успешно. Или это очередное совпадение?

— Я оставила его убирать комнату, — хихикнула я. — У тебя не изменились планы на сегодня?

— Конечно, нет. Встречаемся снова у «Гранд Централ»?

— Хорошо.

Вторую половину дня я провела с Генри. Мы сходили в ресторан «Вейфар», а потом прошлись по пляжу. Кормили чаек, избегая говорить об очевидной перемене в наших отношениях. Сидя рядом с ним на лавочке, смеясь и поедая мороженое, я думала, что могла бы получать такое же удовольствие от прогулок с ним, какое получала с ним в постели, если бы только не ощущение, что меня отвергают. Сейчас он был со мной гораздо приветливее, чем раньше, и между нами не возникало никакого напряжения. До меня дошло, что когда я спала с Генри, то таким образом пыталась узаконить наши отношения, потому что быть просто подругой Генри выглядело для меня большим извращением, чем быть его любовницей. Мы расстались друзьями, и он сказал, что, может быть, зайдет ко мне в воскресенье.

Домой я шла, ожидая самого худшего. Возможно, он забыл убрать комнату и ушел домой, а может, все еще сидит там, рассчитывая, что я помогу ему. Мои подозрения, казалось, оправдались, когда я увидела, что Сильвия поджидает меня.