Новый старый 1978-й. Книга третья (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 16

— Доброе утро, Александр Самуилович, — ответил я на приветствие. — Да, вчера поставили. Руководство решило, что я должен быть всегда на связи.

— Какие наши дальнейшие действия?

— Я так понимаю, что те, с кем мы будем вести переговоры, уже почти согласны предоставить нам зал для нашего выступления, но у них есть какие-то вопросы к нам.

— Да, видимо, финансовые. Я шапочно знаком с этим заместителем директора. Его зовут Павел Константинович и он, по моим сведениям, очень любит деньги.

Вдруг зазвучал зуммер. Это был чей-то вызов по «Алтаю». Я поднял трубку и сказал:

— Кравцов слушает.

— Здравствуй, Андрей, — сказал тихий и спокойный мужской голос. — Это Юрий Владимирович.

— Здравствуйте, товарищ Андропов, — немного удивившись, поздоровался я. Я думал, что его секретарь или водитель-охранник мне позвонят и сообщат нужную информацию о встрече, а тут он сам позвонил. Вольфсон, услышав фамилию того, с кем я разговариваю, слегка взбледнул с лица и поспешил вылезти из машины.

— Не надо так официально, можешь обращаться ко мне по имени отчеству.

— Хорошо, Юрий Владимирович, я вас слушаю.

— Подъезжай к бассейну «Чайка» к 14:00, мы тебя подберем. Машину оставь на стоянке у бассейна и жди у главного входа, к тебе подойдут.

— Всё понял, буду точно в назначенное время в указанном месте.

Разговор прервался и я вытер, мысленно, вспотевший лоб. Вот и понеслась история другим путём, всё дальше и быстрее. Я очнулся и посмотрел на Вольфсона, стоящего недалеко от машины, и махнул ему рукой, чтобы возвращался.

— Продолжим наш разговор, — сказал я и приглашающим жестом указал на сидение. — Надеюсь, что то, что вы слышали только что, останется строго между нами и эта информация никуда на сторону не уйдёт.

— Конечно, — ответил Александр Самуилович и показал жест рукой, как будто он застёгивает молнию на губах, — я буду нём, как рыба. Теперь мне понятно, почему вы ничего и никого не боитесь. Поэтому мне будет ещё интереснее с вами поработать.

— Мы остановились с вами на том, что Павел Константинович очень любит деньги. Вы имеете в виду, что он хочет получить взятку за то, что он нам предоставит зал?

— Да, видимо разговор пойдёт именно в таком ключе. Они узнали всё о вас и поняли, что вы, помимо того, что уже стали очень известны, ещё способны их отблагодарить.

— Есть три варианта решения данного вопроса. Первый — арестовать их при получении взятки. Вы поняли, что мне достаточно сделать один звонок и этот вариант будет выполнен без проблем. Но тогда мы можем испортить свою репутацию в определенных кругах. Второй — согласиться и заплатить. Я могу ещё позвонить министру культуры Демичеву и он даст команду, но тогда мы испортим отношения с руководством концертного зала, а нам здесь, видимо, не раз придётся выступать. Какой из трёх вариантов вы предпочитаете?

— Второй. Но я предлагаю поторговаться.

Я чуть не рассмеялся, так как вспомнил знаменитую фразу финансиста-бухгалтера из банды Артиста: «Кац предлагает сдаться!» из художественного фильма «На Дерибассовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди…», которую произнесёт актёр Армен Джигарханян. Слова «поторговаться» и «сдаться» созвучны между собой и по смыслу, в данной ситуации, очень похожи.

— Согласен, — сказал я, все взвесив, — только торговаться будете вы, так как вы с ним хотя бы шапочно знакомы, а я его вообще не знаю, поэтому на контакт со мной он может не пойти. Тогда действуем так: как только вы мне кивнёте головой, это будет означать, что он готов торговаться. Я, ссылаясь на занятость, поеду по делам, а вы останетесь и будете добиваться нужного нам результата. Если он не скинет половину первоначально озвученной суммы, то скажете, что подумаете и перенесите встречу на понедельник.

— Хорошо, я понял, — ответил Вольфсон.

— Теперь давайте поговорим о вашем ежемесячном гонораре. Только учтите, что через месяц мы летим опять в Лондон по личному приглашению Её Величества королевы Елизаветы II.

— Ну у вас и связи. Вам звонит Андропов, у вас хорошие отношения с министром культуры, и вот теперь сама английская королева проявляет к вам благосклонность. Я конечно слышал, что королева вас произвела в рыцари, но чтобы теперь вас персонально приглашать — это говорит о ее личной заинтересованности в вас или особом к вам отношении.

— Могу к этому добавить, что с сыном королевы, принцем Эдуардом, мы теперь лучшие друзья. И самое интересное для вас, что я назначен организатором советско-английского музыкального фестиваля, который состоится в августе в Москве на Красной площади, а там, как вы понимаете, платят валютой. И плотно этим фестивалем я заниматься не смогу, так как я не администратор, а человек творческой профессии, и поручу это вам. Поэтому подумайте над той суммой, которую вы хотите озвучить. И поймите, что теперь мне концертный зал «Россия» не особо и нужен, так как я буду организовывать концерт для самой английской королевы, а потом и на Красной площади.

— Да, масштаб впечатляет. Хорошо, меня бы, в свете последней очень многообещающей информации, устроила сумма в пятьсот рублей в месяц.

— Вы попали в точку. Именно такой оклад я и был готов вам предложить, ни на рубль больше. Но будут ещё премиальные за хорошую работу и поездки за границу. Вот вам сразу пятьсот за месяц. Отчёт пошёл с первой нашей встречи на концерте в ДК им. Горбунова, так как вы именно тогда получили задание добиться нашего выступления в концертном зале «Россия».

— Я согласен. Вы будете довольны.

— У меня в багажнике лежат наши афиши из лондонского Одеона, где вместе с нами английская королева пела нашу песню. В моём дипломате также лежат наши фотографии и вырезки из английских газет. Я вам сейчас их выдам, с ними вам будет легче торговаться.

Вооружившись всевозможной рекламой о нашей группе, мы вошли в здание и подошли к окошку регистрации, где на нас заранее были выписаны пропуска. Далее нам объяснили, как пройти в кабинет Павла Константиновича Смирнова. Так как моё лицо было уже хорошо знакомо окружающим, все были с нами вежливы и предупредительны.

Добравшись на лифте до нужного этажа, мы направились к большой двери с табличкой нужного нам человека. Молоденькая секретарша в приёмной, увидев меня, сначала растерялась, но потом тихо попросила подписать ей мою фотографию, которая у неё лежала на столе, заранее приготовленная к нашему визиту. Я, конечно, не мог отказать девушке в её скромной просьбе и не только подписал её фотографию, но ещё подарил и свою, где английская королева посвящает меня в рыцари. Увидев, какую фотографию я ей подарил, секретарша, по моему, готова была меня расцеловать, но сдержалась. Доложив Павлу Константиновичу по селектору, что пришёл Кравцов из группы «Демо» с администратором, она пригласила нас пройти.

Павел Константинович сидел за большим столом и что-то писал. Он вальяжно, указав рукой на кресла, предложил нам присесть, сказав только короткое «Здравствуйте».

— Здравствуйте, Павел Константинович, — начал я свою речь, — вижу, что вы нам не очень рады. Мы можем прийти в другой раз.

— Нет, что вы, — стал оправдываться он, поняв, что надо было начинать разговор с нами по-другому, — просто вы просили нас помочь вам и мы решили откликнуться на вашу просьбу. У нас очень большая загруженность нашего концертного зала, поэтому нам с большим трудом удалось найти только один день в мае, когда мы можем предоставить вам возможность выступить с вашей группой.

— Знаете, я во вторник встречался с Ёе Величеством королевой Елизаветой II, которая произвела меня в рыцари и приехала вечером на мой концерт в лондонский Одеон. Александр Самуилович, покажите, пожалуйста, товарищу Смирнову нашу английскую афишу. Так вот, в лондонском Одеоне три с половиной тысячи мест, но сама королева пела нашу песню стоя. Улавливаете разницу.

— Да, я понимаю, но у нас очень плотный график и расписан на месяцы вперёд. Я могу выделить вам только двадцать девятое мая.