Вор и проклятые души - Корвин Флейм - Страница 16

Возможно, Ирменгрет выглядела комично, но сейчас не до шуток. Я тоже потерял часть магических способностей. Нельзя слиться с темнотой, когда ее нет. Нельзя переместиться в ночную тень на противоположной стороне замка, если сейчас день, а не ночь.

— Зато могу разорвать каждого на части. — Вампирша зло оскалилась.

Облик ее ничуть не изменился; не появились даже клыки, но вот она — чудовище из страшных сказок. К несчастью, обратившихся правдивой былью. От Ирменгрет повеяло смертельной угрозой.

— Лучше скажи, что делать будем? — Бран взял себя в руки и внешне был совершенно невозмутим. Что ему, предвестнику апокалипсиса, какой-то вампир, пусть даже из высших?

— Надо уходить, — на красивое лицо Ирмы вернулось неожиданно благопристойное выражение, и, глядя на Войну, она сказала тоже спокойно, будто заметив между делом: — Ворота еще открыты.

— А если они только и ждут, когда мы побежим из замка? — произнес Бран. Ему все же не по себе. Ничто людское не чуждо, когда в человеческой шкуре. — Так и должно быть? Вся эта идиллия вокруг нас… А, Ирма? Или это все по-настоящему?

— Откуда я знаю! — негромко огрызнулась вампирша. Самообладание быстро оставило ее. — Никто не рассказывал, что был в ожившем замке.

Я озирался, стараясь понять, что не так в облике эльфов Волчьего дома. На нас не нападают. Вокруг мирная в общем-то жизнь, и не столь уж важно, из какого она времени или это все мнимо, иллюзия, раз нас по-прежнему не замечают. Но что-то настораживает в обитателях Наур Адаба. Есть в них нечто странное.

— Чужаки… Чужаки… Чужаки…

Кровь и песок! Не смолкает ни на миг! Глупо надеяться, что мы до сих пор не замечены.

— Уходим, Николас! — Вампирша схватила меня за руку, в ее голосе послышалась мольба. — Пока нас еще не трогают!

— Думаешь, нас отпустят? — спросил я. — Так просто и легко?

Я сжал левую руку. Под перчаткой змеиная чешуя — напоминание о смерти и черте, за которой для меня ничего нет. Кроме возвращения к жизни и нового еще более страшного и мерзкого уродства.

— Не знаю, — прошептала вампирша, глядя мне в глаза, — но пока есть шанс, надо уходить!

— Где Велдон? — Я вспомнил об инквизиторе. — Мы должны его найти!

— Сдался он тебе!.. — обозлившись, по-змеиному прошипела Ирма. — Этот святоша! Он их пробудил! Опять молился или метил все знамением!

Она богохульствовала, да какой с нее спрос! С вампира!

— Без него не уйду, — сквозь зубы процедил я.

Мы спорили, а эльфы по-прежнему не замечали нас. Я косился на ближайших, терзаясь одной и той же мыслью: что не так в облике хозяев замка?

— Он прав, — произнес Бран. — Нельзя оставлять старика. Своих не бросают.

— Своих? — взъярилась Ирма, обратив взор на предвестника. — Своих, говоришь? Какой он тебе свой? Смертный! Монах! Их слуга!

— Мы сейчас вместе! — Предвестник тоже разозлился. — Ты с нами или ты одна?

До меня, кажется, начало доходить, что именно не так в эльфах. Нас не просто не замечают, мы посреди невидимого островка. Куда ни посмотришь, а ближе двух десятков шагов ни одного эльфа нет. Если кто-то приближается, то просто обходит нас стороной.

Проклятый пепел! Пусть так и будет, пока не покинем замок. Как же хочется вновь узреть зиму и ночное небо Запустения! Спокойствие, что царит вокруг, обманчиво. Нутром чую! Здесь смертельно опасно!

Ирменгрет права, нужно убираться отсюда, а мы стоим посреди площади и спорим, как недоумки. Только Велдона нельзя бросать! Чертов святоша! Где же он? Он же видит нас! Должен понимать, что надо спускаться!

— Так ты с нами? — Война требовал от вампира ответа.

Он больше не прикрывает мне спину. Ирма и Бран буравили друг друга недобрыми взглядами.

— Хорошо тебе! — Вампирша оскалила ровные белоснежные зубы. — Сдохнешь, так переродишься в теле младенца и не вспомнишь, как помер в последний раз.

— Отвечай!

— Я с вами! — Ирменгрет сдалась, но не удержалась от колкости: — Я с тобой, милый Бран, потому как не могу сейчас упорхнуть. А так бы помахала ручкой с высоты!

— Хватит! — встрял я. Ирма разозлила не только предвестника. — Мы идем в главную башню и ищем Велдона. Немедленно и без разговоров!

Я направился к донжону, не сомневаясь, что Бран и Ирма пойдут следом. Предвестник думает так же, как я. Вампирше же некуда деваться. В конце концов, она обязалась вывести Николаса Гарда из Запустения, и отвечать за это ей вовсе не предо мной.

— Чужаки… Чужаки… Чужаки… — шипящее многоголосие не смолкает.

До главной башни полсотни шагов. У входа в донжон скучает лучник. Увидит ли он нас, когда пройдем мимо, или как все будет воротить от нас нос?

Кровь и песок! Я остановился как вкопанный. Дошло! Понял, что не так с эльфами. Никто не глядит в нашу сторону. Озираясь, я смотрел на обитателей Волчьего замка, чтоб убедиться в верности своей догадки, и не обнаружил ни одного направленного на нас взгляда.

— Почему опять стоим? — буркнул Бран. Предвестник с подозрением разглядывал эльфов, крепко сжимая рукоять шпаги и одновременно поигрывая кинжалом.

Ответить я не успел. Где-то внутри воротной башни загремело железо — там опускают решетку. Ворота закрывают!

— Не успели! — простонала Ирма.

Я крепко выругался и услышал, как поминает эльфов и их богов Бран. Течение мирной жизни в Волчьем доме прекратилось. Все эльфы оборачивались в нашу сторону. Буквально все! Как сговорились разом посмотреть на нас!

— Кровь и песок!

Раньше я видел эти глаза! С почерневшими белками и без зрачков! Черные глаза нежити у всех эльфов! У каждого из них, от мала до велика!

— Началось! — Война вскинул над собой оружие.

С крепостной стены прилетели пять стрел. Ударились о булыжники мостовой в двух шагах от нас. Мимо!

— Быстро! — Я удобней перехватил рукоять бракемарта. — Идем в донжон!

На лицах эльфов, которые безмолвно смотрели на нас, пропала тень жизни! Они как восставшие из могил мертвецы. Да они и есть мертвецы! Только не безмозглые упыри, утратившие разум! Эти не выпускают из рук оружие и даже обнажают мечи. Кто-то стрелял по нам из луков!

— Чужаки!.. Чужаки!.. Чужаки!.. — теперь звучит торжествующе и гораздо громче. Теперь каждый из эльфов повторяет это слово.

Они идут к нам — все! — чтоб окружить плотной толпой. Надо прорваться к Велдону, пока еще можем добежать до донжона, а не то придется пробиваться к нему через эльфов, как через густой лес.

— Туда!

Мы рванули к главной башне Волчьего дома, и в тот же миг эльфы кинулись на нас.

— Стой! — закричал Бран.

Бежать бесполезно! Не успеваем быть первыми у башни, потому что собьют и растерзают поодиночке. Что делать — мы знали без слов! Сбились спина к спине, у меня и Брана сталь, а вампирша сама что оружие. Взвыв от охватившего ее мучения, она смогла превратиться из красивой миловидной женщины в кровопийцу с длинными когтями на пальцах и острыми клыками во рту.

— Отбиваемся и идем к башне! — прокричал я и, набрав полную грудь воздуха, проорал что было мочи: — Велдон!

Мой выкрик потонул в реве сотен глоток эльфов с черными глазами. Они кинулись на нас! Первым я рубанул охотника с двумя короткими кинжалами, что вырвался вперед. Живой противник никогда не сунется с такими против прямой сабли, однако предо мной нежить, пусть и непохожая на ту, что видел прежде.

Охотник упал, а я отразил выпад тонкого меча другого эльфа и через миг проткнул ему грудь; он тоже настиг живых раньше, чем остальные. За эльфом, который заваливается на спину, целая толпа, но прежде чем она захлестнула островок из трех чужаков, я увидел, как поднимается эльф-охотник, которого я сразил первым.

Их нельзя убить сталью! Лишь остановить на несколько ударов сердца!

А мы дураки! Эта простая и четкая мысль вонзилась в мое существо за мгновение до того, как толпа смела нас.

На нас обрушилась стихия! Нечеловеческая быстрота реакции, сила и ловкость, которыми наделила меня сделка с Люцифером, а также подобные моим способности Войны и Ирменгрет — это ничто против сотни эльфов с черными глазами.