Делира. Рабыня для воина (СИ) - Зарянова Арина - Страница 49

— Извини, — произнесла, когда мужчина напоследок пожал мои немного подмерзшие пальчики. — Это действительно было глупо.

— Удивительная способность… извиняться так, чтобы другие чувствовали себя виноватыми.

На щеках расцвел румянец. Вот и признавайся после такого в своей неправоте.

Наемник усмехнулся, покачал головой и встал.

— Обмотай ноги чем-нибудь, иначе снова натрешь.

Пришлось разорвать свою старую рубашку. Желтую ткань, подаренную Линаей, я ни в коем случае не хотела портить.

С заходом солнца стало прохладнее, мы с Котом сидели прижавшись друг к другу, пока Ритар осматривал местность. Очень помог бы костер, но разводить его вблизи от дороги, когда в любой момент могли появиться разбойники, не лучшая идея.

Пошли долгие минуты, в течение которых я напряженно вслушивалась в каждый шорох. Успокаивало то, что левар лежал смирно и только лениво подергивал ушами.

Устав накручивать себя, попробовала расслабиться. Села удобнее, прислонилась спиной к дереву, положила ладони на землю. Как учила мама.

Вдох — ощутить движение воздуха вокруг себя, вобрать пространство, охватить внутренним чутьем… Выдох — пропустить через себя, почувствовать внутри поток, идущий из земли, слиться с ним сознанием, раствориться…

Я с тихим восторгом чувствовала, как тонкий ручеек силы наполняет внутренние резервы. Как же я тосковала по ее свежести среди чуждых мне песков. С каждым новым днем и наказанием, энергия покидала меня, оставляя пустоту внутри. А теперь понемногу, по капле, восполняла утраченное. У ведьм не так много способностей, но они чувствуют природу, силу, что пронизывает все вокруг. Они накапливают энергию из пространства внутри себя, чтобы потом выплеснуть в снадобья, наделить их дополнительной силой. Кто-то называет нас ведуньями, травницами, знахарками. Каждое из названий верно. Мы не нашептываем проклятия, не лечим щелчком пальцев, не насылаем дожди или засуху. Мы — такие же люди, как и все вокруг, с одной лишь разницей: мы можем видеть то, что скрыто от обычных глаз. Это знание достигается годами тренировок, обучением с младенческих лет. Никаких сверхспособностей нам с рождения не дано, чуть больший потенциал к восприятию потоков, и только. Так же, как и айкарам.

Столетия назад люди этого не понимали. Неизвестное всегда пугает, и если сейчас мы научились сосуществовать друг с другом, добились уважения других рас, раньше ведьм не любили. Боялись, а страх, как известно, порождает ненависть. Нас не гнали открыто, но людское презрение вынудило видящих женщин уходить в леса, становиться отшельницами, сбиваться в стаи, как диким животным. Одна стая находила другую, к ней присоединялась третья и так далее, пока все ведьмы не объединились, создали свою общину, добились признания другими. Так появилась Ведьмина Долина. Кто-то называл это место Пустошью, подпитывая байки о разрушениях и невзгодах, которые мы приносим. Те же, кто видел поселок хоть краем глаза, твердили не иначе как о небесном саду Покровителей.

В Ведьмину Долину приходили и самые обычные люди, которым некуда было податься. Здесь привечали всех одиноких, готовых принять наш уклад. Давали надежду, знания. В долине жили и мужчины. Вопреки расхожему мнению, что ведуньи — одиночки, многие из нас создавали союзы, семьи. Не всегда крепкие, не всегда удачные. Мужчины были вольны выбирать, хотят ли остаться, или уехать в город, чтобы строить дальше свою судьбу. Не каждый сможет посвятить жизнь служению женщине и ее делу. Часто родительское гнездо покидали дети. В основном мальчики, хотя и девочки могли выбрать иной путь, чем посвящение себя общине.

Так и существовала Ведьмина Долина. Своим трудом, силами. Ведьмы создавали снадобья, ездили по городам, чтобы их продать. Иногда заглядывали в будущее.

Так проходило мое детство до семи лет. Матушка воспитывала во мне свою смену, делилась знаниями и секретами, пока за мной не явился отец.

— Еще не спишь? — голос айкара прервал мои размышления.

— Нет. Пыталась обратиться к силе.

Ритар бросил в мою сторону нечитаемый взгляд.

— Так ты действительно ведьма?

— Наполовину, если можно так сказать.

— Разве можно быть ведьмой наполовину? — мужчина присел напротив, так же прислонившись к дереву и согнув ногу в колене. Рядом с ним в сгущающихся сумерках блеснула серебристая гладь ножа.

— Я прошла обучение, но не посвящение. Для этого нужно жить в Ведьминой Долине, а я зависла где-то посередине. Ни там, ни там не пришлась к месту.

— Почему?

— Отец забрал меня к себе еще ребенком. Больше у него детей не случилось, а преемник был нужен. Вот он и готовил меня, чтобы унаследовать все, что от него останется. Да только умер слишком рано, я еще не достигла совершеннолетия. Поэтому весь довенат* отошел единственному подходящему по возрасту родственнику — дяде. Я могла бы вернуться к матери, но не захотела все бросать и просто так сдаваться, оставив свой дом на растерзание Кевару. Боролась, пока была возможность, но однажды он меня перехитрил и сплавил подыхать в Номаду.

На несколько минут повисло молчание. Я выдыхала и успокаивалась, благодарила землю за полученный ответ. Отряхнула руки, согнала Кота с одеяла и стала устраиваться на ночлег. Когда вернулась из мест не таких далеких, Ритар все еще сидел у дерева.

— Ты спать не собираешься?

— Нет, буду тебя охранять, — усмехнулся мужчина.

Я легла, подкатилась под бок левару и укрылась одеялом. Потом еще раз взглянула на наемника, раздумывая, сказать или нет, но решила, что совесть не позволит спать спокойно. Поэтому откинула край одеяла и похлопала рядом с собой:

— Ложись, сегодня никто не придет.

— Уверена?

— Абсолютно.

«Жених» еще сомневался.

— Сила хоть и начала возвращаться недавно, точность предсказаний от этого не меняется. Сегодня ночью нас никто не побеспокоит.

Когда Ритар лег рядом и притянул к себе, я спрятала улыбку у него на груди, ощущая привычное умиротворение.

А ночь расставила все по своим местам.

Общение с потоками после долгого перерыва принесло свои плоды. Однако то, что я узнала, перевернуло все с ног на голову и снова разрушило мой мир до основания.

Разрозненные туманные образы не давали покоя всю ночь и только под утро сложились в единую картину.

Я стояла в голубом подвенечном платье у алтаря. Вуаль скрывала обзор, но я знала, что нахожусь в храме Покровителей в замке отца. Мне хотелось поднять ткань, увидеть все своими глазами, посмотреть на того, кто черной тенью стоял рядом со мной. Но как в любом сне, тело оставалось неподвижно, руки висели плетьми вдоль тела. Пришлось ждать пока храмовник завершит свои заунывные молитвы, только потом вуаль исчезла. Если бы могла, я бы вскрикнула. Потому что ожидала увидеть кого угодно, только не Пса, верного прихвостня Кевара. Его знаки отличия нельзя было перепутать ни с чем. Черный балахон айкара, рукояти мечей за спиной и золотая нашивка с левой стороны груди в виде герба нашего довената, над которым была изображена волчья голова — символ личной охраны наместника.

Пса боялись все. Он, словно тень, всегда следовал за господином, руководил его личной охраной, объезжал земли, собирая налоги, иногда фактически замещал Кевара. О нем говорили всякое. Псом восхищались как умелым воином, которому нет равных в бою, но одновременно ненавидели за собачью преданность Кевару. Отсюда и взялась кличка, которую, впрочем, никто не рисковал упоминать при самом айкаре.

В последние годы он немного отдалился от нынешнего наместника, но только потому, что заменил павшего в бою воеводу и возглавил войско нашего довената в военном походе на западные племена тувоков, повадившихся нападать на окраины Верстана.

И вот Пес стоит рядом со мной. Когда он вернулся? Неужели война закончилась?

Но не успела я об этом подумать, как провидение преподнесло еще один сюрприз. Мой жених скинул капюшон. Такой знакомый блеск черных глаз, кривоватая усмешка…

— Нет…

Что-то кольнуло в груди, перехватило дыхание, даже в своем сне я начала задыхаться, сраженная догадкой. Все встало на свои места. И его появление в Номаду, и молчание, и этот шайтов обряд с ошейником.