Зарождение мистического пламени (ЛП) - Бейли Кристин - Страница 42

С меня хватит.

Миссис Бриндл вошла как раз в тот момент, когда я заканчивала запечатывать конверт. Она бросила на меня один взгляд, и на её лице тут же отразилось беспокойство.

— Всё в порядке, дорогая?

Я встала ровно с высоко поднятой головой.

— Конечно, — я протянула ей письмо резким движением руки, хоть оно и задрожало в воздухе. — Пожалуйста, немедленно отправьте для меня это письмо, а потом передайте Люсинде, что ей нужно найти нового владельца магазина. Утром я уезжаю в Шотландию.

***

Ранним утром следующего дня я упаковала все свои скудные пожитки в маленький чемодан. Я поставила его около двери и стала ждать, пока Боб запряжёт двуколку. Мне нужно успеть на электричку до Инвернесса.

В моём багаже не было ни единой книги. Я оставила дневники Саймона Прикета там, где они должны быть — в его мастерской. Больше я в них не нуждалась.

Как раз, когда я заканчивала последние счета, открылась дверь, и колокольчик звякнул, атакуя мои нервы.

— Мы закрыты, — рявкнула я.

— Нет, для меня не закрыты.

Я подняла взгляд и увидела стоящую в дверях Люсинду. У неё был угрюмый взгляд гувернантки, которая очень разочаровалась в своём ученике. Одна часть меня хотела ринуться к ней и покаяться во всех бедах. Другая часть ненавидела её за то, что она там стояла, потому что я знала её намерения.

— Ты не сможешь меня остановить, — я закрыла книгу со счетами.

Люсинда даже не моргнула.

— Тогда, полагаю, удачно сложилось, что я оказалась в Лондоне. Я могу проводить тебя.

— Спасибо, — насторожившись, я чувствовала, как она сверлит взглядом мою спину, пока я выходила из магазина, чтобы забрать шляпку и перчатки с камина в гостиной. Люсинда последовала за мной и осталась в дверях, преградив мне дорогу.

— Сбегать — это на тебя не похоже, — она сняла шляпку, легонько удерживая её за ленты. Как мило с её стороны устроиться здесь как дома. Она могла надевать свою шляпку обратно, потому что я не собиралась оставаться.

— Всё кончено. С меня хватит. Я была глупа, думая, что когда-нибудь смогу это вынести, — я поспешно надела шляпку, нисколько не заботясь о том, как под ней выглядят мои волосы.

Люсинда казалась ошеломлённой, но я не стала утруждать себя пояснениями.

— Как я поняла, ты одна из лучших учеников в классе, — Люсинда сняла одну перчатку, затем вторую. — По словам Оливера, ты демонстрируешь прекрасный потенциал и даже превзошла некоторые его ранние эскизы со времён ученичества.

Шок заставил меня сделать шаг назад. Но мне не понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя.

— Дело не в учёбе. Поставь передо мной задачу, и я найду решение. Для этого хватит упрямства и готовности читать.

— И тем не менее, ты не желаешь решать эту проблему.

Моё лицо вспыхнуло.

— Не читай мне нотаций. Хватит с меня этого. Я здесь не ради того, чтобы воплотить в жизнь твои амбиции стать частью Ордена. Ты не знаешь, что мне пришлось выдержать.

Люсинда протянула руку и сжала мою ладонь.

— Так расскажи мне, — она отвела меня к стулу и села рядом со мной, держа мою руку в своей.

До того момента я даже не подозревала, как на самом деле была одинока. Всё хлынуло из меня торопливым потоком. Я рассказала ей о презрении других учеников, несчастных случаях, моей вине в том, что Оливер пострадал, затем про саботаж. Я знала, что директор не хотел, чтобы я говорила об этом, но мне нужно было кому-то об этом сказать, и я верила, что Люсинда не расскажет ни единой душе, даже Оливеру. Я поведала ей о своём страхе, что человек в маске прячется в каждой тени, выжидая момент для удара, и призналась, как тайна о произошедшем между Хэддоком и двумя моими дедушками заставила меня понять, что я ничего не знаю об истории своей семьи.

Со слезами на глазах я рассказала ей, какой одинокой чувствую себя, и что я не могу доверять единственному другу, которого, как мне казалось, я обрела в Питере.

И наконец, я рассказала ей о споре с Мэри Торнби в магазине за день до этого. Люсинда, казалось, удивилась упоминанию о недавнем поведении её брата по отношению ко мне, но, к счастью, ничего не сказала, только слушала. В конце всего этого я почувствовала себя истощённой и опустошённой, жаждущей чего-то, что я даже не могла определить.

Когда все слова закончились, Люсинда склонила голову.

— Прости меня, Мег. Я была для тебя не очень хорошим другом.

— Это неважно, — я торопливо вытерла рукой глаза и отвернулась от неё.

— Нет, важно, — она протянула мне носовой платок. — Я была слишком погружена в свои собственные дела.

Озвучивание всех горестей, возможно, облегчило давление в моей голове, но слова больше не приносили реальной пользы.

— Ты не можешь ничего изменить. Факт в том, что я одна, и я устала бороться с армией тех, кто решительно настроен увидеть, как я потерплю провал.

— Я не хочу видеть твой провал, — Люсинда решительно мне улыбнулась. — И я знаю, что ты не провалишься. Ты сосредоточься на учёбе. Мэри оставь мне.

— Если бы я могла. Я основательно оскорбила её, и она нескоро это забудет. Она сказала, что я пошла в жену директора. Я даже не знаю эту женщину, но прозвучало это, как оскорбление, — сказала я.

— Что в точности она сказала? — спросила Люсинда, нахмурившись.

К сожалению, точные слова преследовали меня всю ночь.

— Она обвинила меня в том, что Уилл — мой любовник, затем сделала возмутительный вывод, что я также имею какие-то виды на твоего брата. Затем сказала, что директор Лоренс, может, и взял меня под своё крыло, но я на самом деле пошла по стопам его жены.

Люсинда засмеялась.

— Это не смешно.

— У тебя виды на моего брата? — спросила она, слегка склонив голову набок с лукавым любопытствующим блеском в глазах.

— Боже, нет! — по моей спине пробежала дрожь. Я её проигнорировала.

— Что ж, тогда не о чем беспокоиться, — Люсинда похлопала меня по колену. — Жена Лоренса, Эмма, всегда была доброй душой. Пойти по стопам Мэри Торнби было бы гораздо большим оскорблением. Мы должны её пожалеть, правда. Она питала чувства к Дэвиду с трёх лет.

— Что делает её опасной, — сказала я, снимая свою покосившуюся шляпку и кладя её на стол. — Что случилось с женой директора?

Люсинда сделала глубокий вдох, затем обречённо выдохнула.

— Мэри воскрешает давно ушедшую сплетню. Слухи об Эмме утихли как минимум пятнадцать лет назад. Может, даже больше. Я даже не знаю, почему Мэри затронула эту тему, разве что она хотела вызвать ощущение скандала, — Люсинда презрительно взмахнула в воздухе рукой. — Если бы у неё вообще имелся здравый смысл, она поняла бы, что ты никогда об этом не слышала. Вот тебе и словесная война. Она даже пушки толком зарядить не может.

Тут я фыркнула от смеха. И всё-таки это доказывало, что Мэри слишком охотно использует сплетню в качестве оружия.

— А что это за слухи? — спросила я.

Выражение лица Люсинды стало серьёзным.

— Если я расскажу тебе, я буду не лучше остальных. Никогда не было никаких доказательств чего-либо непристойного, только домыслы, основанные на ничтожных подозрениях, и я не могла поверить, что Эмма на такое способна. Всё, что тебе нужно знать — это то, что тебе никогда не стоит стыдиться своих чувств к Уиллу.

Я не стыдилась Уилла. Я никогда не стала бы этого делать, но так сложно напоминать себе, что следует чувствовать, когда столько всего встаёт на пути. Меня всё ещё не отпускали слова Дэвида о том, что я люблю Уилла потому, что не было другого выбора. Я не верила, что это правда.

— По словам леди Чэдвик, Дэвид и я обручены.

Я не знаю, почему сказала это. Думаю, что мне нужно было знать, что на это скажет Люсинда, и станет ли она тоже подталкивать меня к своему брату.

Люсинда посмотрела на меня, как будто прекрасно знала, о чём я её спрашиваю.

— К счастью, у твоей матери было достаточно здравого смысла, чтобы дважды отказать желаниям моего отца — сначала со своим обручением, затем с твоим. Поэтому она держала тебя подальше от Ордена, — взгляд Люсинды изменился, а выражение лица обременилось тяжёлыми мыслями. — Мой отец мёртв. Он больше не влияет на наши жизни. Мне следовало понять это ещё до того, как я устроила представление на его поминках. Я была так поглощена местью ему и моей матери, что чуть не погубила своих брата и сестру. Это не входило в мои намерения.